Лука кивнул и ушел за спиртным, а когда вернулся, Разик и Элиза о чем-то горячо спорили на другом конце комнаты. Белый топ Элизы был забрызган кровью, которая сливалась с ее черной одеждой. Она все еще сжимала меч, яростно им жестикулируя.

— Убери это, пока мы спорим, — пробормотал Разик, глядя на клинок.

Она одарила его сухим взглядом и вложила меч в ножны.

— Я принес стаканы для всех, — сказал Лука, поднимая бутылку и стопку стаканов.

— Вот видишь? Теперь у нас есть алкоголь, — сказала Элиза, указывая в сторону Луки.

— В наших комнатах тоже есть алкоголь, mai dragocen, — процедил он сквозь зубы.

— Твоя dragocen? — переспросил Ксан, кивнув в знак благодарности, когда Лука протянул ему стакан и налил янтарную жидкость.

Его отец осушил его одним махом, стараясь не тревожить каменный ошейник, и тут же протянул стакан для добавки.

— Вы прошли ритуал доказательства?

Разик сжал челюсти, и одарил их суровым взглядом.

— Dragocen — это слово из нашего родного мира, — попытался уточнить Ксан.

— Я знаю! — прорычал Разик.

— И ты знаешь, что оно означает?

Разик выглядел искренне оскорбленным.

— Да. И не благодаря тебе.

— Разик хочет сказать, — вмешалась Элиза, — Что мы еще не прошли все Испытания.

Но Ксан покачал головой.

— Вы благословлены богами и Судьбами связью близнецовых пламени, но это не то же самое.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Элиза, делая несколько шагов ближе, пока рука Разика не дернула ее, заставляя остановиться.

— Что означает dragocen? — спросил Лука.

— Это древний язык, существовавший с Начала времен, — ответил Разик с нескрываемым высокомерием. — Драконы копят сокровища. Самое ценное из них называется dragocen. Mai — это притяжательное местоимение. Мое самое ценное сокровище.

Лука посмотрел на отца, который потягивал вторую порцию виски.

— Это правда, но смысл куда глубже.

— Просвети же нас, сделай милость, — протянул Разик.

Губы Ксана дрогнули, словно он боролся с усмешкой. Он уже подметил страсть сына к знаниям и использовал ее, чтобы вовлечь его в разговор.

Лука наконец налил себе и устроился в кресле. Он все еще не мог поверить, что выпивает со своим отцом.

— Dragocen происходит из древнего языка, но относится к связи, возникшей вместе с существами Хаоса, — ответил он. — Это была та самая связь, по образу которой боги создали близнецовые пламя как дар своим детям и фейри, наполняющим их магию.

— По образу которой… — повторила Элиза, высвобождаясь из хватки Разика.

Ксан кивнул.

— Я еще не имел удовольствия познакомиться с тобой.

— И не нужно, — отрезал Разик.

Она вздохнула.

— Элиза. Меня зовут Элиза.

Улыбка Ксана была теплой.

— Я наблюдаю за вашим общением с Разиком всего около часа, но уже могу сказать, что вы — его избранная.

— Ты уже второй раз это говоришь, — заметил Лука.

— По своей сути это и есть связь dragocen, — объяснил Ксан. — Неизбежная связь.

Элиза напряглась:

— Ты имеешь в виду связь по принуждению?

— Нет, — сказал Ксан. — От связи всегда можно отказаться. Но если ритуал доказательства совершен и принят, то связь становится неизбежной.

— Что за ритуал доказательства? — спросила она.

— Полагаю, мой сын принес ради тебя великую жертву? — мягко спросил Ксан. — Возможно, едва не погиб? Доказав, что ценит тебя превыше всего?

Элиза сглотнула, оглянувшись на Разика.

Это и был ответ.

— Вы пройдете Испытания близнецового пламени, — сказал Ксан. — Но ты — его dragocen. Связь, не созданная богами и не предначертанная Судьбами, но рожденная звездами и хаосом. Влечение, которому невозможно противостоять? Которое возникло, когда вы оба нуждались в нем больше всего? Я прав?

Элиза замялась, пряча руки в рукавах. Разик молчал, холодно глядя на отца.

— Мы думали, это просто связь близнецового пламени, — тихо сказала Элиза, и только когда она заговорила, Разик отвел взгляд от отца.

Он шагнул вперед, обнимая ее и прижимая к себе.

— Это ничего не меняет.

— Я и не хотел, чтобы это что-то меняло, — ответил Ксан. — Я лишь хотел, чтобы вы понимали все правильно. — Затем его сапфировые глаза остановились на Луке. — Вы оба.

— Если это связь всех существ Хаоса, почему она называется dragocen? — потребовал ответа Разик.

— Это просто название, которое используют драконы. Каждое из существ Хаоса называет ее по-разному, точно так же, как каждое существо адаптировалось к ней по-своему. Драконы становятся одержимо-защитными, оберегая свою Избранную как величайшее сокровище. Но в итоге суть едина. Избранная неизбежность.

— Это же противоречие, — сказала Элиза.

— Это, моя дорогая, и есть Хаос, — ответил Ксан.

— Мне пора, — сказала Сиенна, возвращаясь в комнату.

Лука и не заметил, куда она уходила. Он вообще забыл, что она здесь.

— Раз Вальтер на свободе, мне нужно быть осторожной в передвижениях.

Блядь.

Он и об этом забыл.

— У нас есть время, — сказал Лука. — Первым делом он бросится искать Эвиану. Она заперта в Фавене. Он не уйдет без нее.

— А вот и нет, — сказала Элиза.

Лука нахмурился:

— Как это нет? Тесса часто навещала ее там.

— Она заперта, но не там, — ответила Элиза.

— Она в камерах под этим самым домом, — добавил Разик.

— Что?! — воскликнул Лука, вскакивая на ноги. — Связь приведет его прямо сюда!

— Мы заблокировали ее, — быстро сказала Элиза. — Меткой. Он не сможет ее выследить. У нас есть в этом опыт.

— И что нам с ней делать?

Разик пожал плечами:

— Спроси у Тессы. Она отправила Лэнга и Корбина освободить ее.

Спроси у Тессы.

Как будто это было так просто.

Избранная неизбежность.

Элиза была права.

Это противоречие.

Но что, если он больше не хочет выбирать это?

ГЛАВА 48. Эвиана

Откинув голову на стену, Эвиана упивалась абсолютной тишиной. Но не тишиной вокруг. Нет, она слышала, как Форд возится в своей камере. В первый день он пытался заговорить с ней, но в конце концов сдался, когда она раз за разом игнорировала его. Шаги наверху отдавались глухими ударами, а шум воды в трубах служил вечной колыбельной.

Но в ее голове?

Там царил блаженный покой.

Тем не менее, она услышала шаги на лестнице и приоткрыла один глаз. Насколько она могла судить, Теон вычистил весь персонал. Разумно. Все они были верны Вальтеру и докладывали бы ему о каждом шаге. Даже их любимые Пен и Карис в разные моменты предавали Теона и Акселя. Пойти наперекор Лорду Ариуса попросту не представлялось возможным. Это объясняло, почему Форд оказался здесь, а все остальные, по-видимому, были переведены на другие должности. Еду приносили в разное время. Четкого графика, как в Фавене, больше не было.

Она все же была немного обескуражена, когда перед ее камерой появились не Лэнг и Корбин и даже не Разик с Элизой. Вместо этого она смотрела в сапфировые глаза Луки Морса.

— Покажи мне метку, — грубо бросил он, скрестив руки на груди в ожидании.

Безмолвно она оттянула воротник рубашки в сторону, разворачиваясь так, чтобы он мог видеть блокирующую Метку. Когда она снова повернулась, чтобы встретить его взгляд, он спросил:

— Почему ты приняла ее?

Она склонила голову набок.

— Полагаю, по той же причине, по которой ты присягнул Теону, а не Вальтеру.

— Но ты была его Источником десятилетиями.

— Разве тебя не заставляли совершать неблаговидные поступки все эти годы? Или ты по собственной воле забирал жизни и причинял боль? — парировала она.

Он молчал несколько мгновений, прежде чем произнести:

— Мы не можем тебе доверять.

— Так и не доверяйте.

— Весьма конструктивно, — фыркнул он.

Она ничего не ответила. Лишь выдерживала его взгляд и ждала, что он предпримет дальше.

Наконец он выудил из кармана ключ, вставил его в замок, а затем приложил ладонь к двери. Распознав его магическую подпись, замок щелкнул. Лука отодвинул дверь в сторону и жестом велел ей следовать за ним. Она пробыла здесь уже несколько дней и предположила, что речь идет о возможности помыться. Но когда ее привели в столовую, любопытство возросло.