Внутри сохранялась тишина.

Мысли могли прийти в любой момент. Я знал это и спокойно ждал. Где-то в Цитадели продолжалось дознание. Через седмицу почётные мастера соберутся выбирать нового Грандмастера. Альдория увозила Сердце Владыки. Брок находился на одном из её кораблей.

Всё это существовало.

Боль тоже никуда не исчезла. Стоило вспомнить имена Калёных, и под рёбрами появлялась тяжесть. Образ Брока отзывался тоской, похожей на старую рану перед переменой погоды. Эти чувства больше не требовали немедленного решения.

Я позволил им остаться.

Дыхание шло ровно. Костный Очаг мягко толкался вдоль позвоночника, продолжая перестройку. В каждом импульсе ощущалась сила восьмой ступени. Она принадлежала телу и занимала своё место.

Я сел.

Камень под ладонью был прохладным. На рубахе осталась серая пыль. Волосы растрепались после сна, а новая одежда наверняка помялась на спине. Всё выглядело удивительно обычным.

На верстаке лежал гвоздь.

Рядом находилась Печать Ока. Возле неё стоял развязанный кошель с золотом. Древний Духовный Камень сохранял прозрачное голубое сияние, внутри которого медленно двигалась оранжевая прожилка.

Вчера эти предметы казались тремя дорогами.

Сейчас передо мной лежали кусок металла, печать должности и ценный ресурс. Каждый обладал назначением. Ни один не требовал становиться смыслом моей жизни.

Я встал и взял гвоздь.

Он уже остыл. Ровная шляпка легла на подушечку большого пальца, остриё смотрело вверх. Качество оставалось превосходным. При желании я мог придраться к едва заметному смещению грани возле шляпки. Вчера подобный изъян заставил бы подумать о следующей попытке, если бы я не был таким уставшим.

Сегодня гвоздь был готов.

Я положил его обратно.

Над Цитаделью ударил утренний колокол.

Глубокий звон прошёл через внутренний двор. Ему ответили башни нижних ярусов, затем звук покатился к порту. В мастерской дрогнули висящие на стене клещи. Пламя лампы качнулось и погасло.

Наступил рассвет.

Я медленно расправил плечи. Тело отозвалось приятной тяжестью. Сон дал ему несколько часов, которых Система требовала для восстановления. По костным каналам прошёл свежий импульс Ци, согревая суставы.

Во дворе послышались шаги.

Человек приближался со стороны арки. Подошвы стучали по плитам, иногда сбиваясь. Через несколько мгновений у навеса появился сутулый чиновник, сопровождавший меня после Совета.

Он остановился у входа в мастерскую.

Мужчина выглядел так, словно этой ночью тоже почти не спал. Под глазами легли тени, тёмная накидка смялась возле воротника. В руках он держал восковую табличку, прижав её к груди.

Я смотрел на него.

Вчера передо мной находился голос Совета, приносивший распоряжения и дурные вести. Сегодня я видел уставшего человека, который всю ночь ходил по коридорам, передавал чужие решения и наверняка мечтал добраться до собственной постели. Он заметил лежащие на верстаке ценности, задержал взгляд на гвозде и снова посмотрел на меня.

— Мастер Кай, — произнёс чиновник. — Утренний колокол уже прозвучал.

— Я слышал.

— Грандмастер ожидает вашего ответа. Он находится в малом кабинете возле зала Совета. Мне поручено проводить вас, когда вы будете готовы.

Я вдохнул.

Воздух пах остывшим углём. Из города доносились первые утренние удары молотов. Свет медленно наполнял двор и ложился на край наковальни.

Какое бы решение я сейчас ни произнёс, оно станет частью моей дороги. Я мог сохранить Печать Ока. Мог вернуть её Иль-Примо. Каждый выбор имел последствия, и ни одно последствие уже не делало решение ошибочным заранее.

Внутри оставался покой.

Я взял с верстака печать и надел цепь на шею. Затем убрал Духовный Камень в мешочек, затянул выцветшую завязку и спрятал его под рубаху. Затем взял кошель с деньгами. Гвоздь остался лежать возле погасшей лампы.

Чиновник терпеливо ждал.

Я повернулся к нему.

— Я готов сказать о своём решении.

Сутулый чиновник повернулся и вышел из мастерской. Я последовал за ним, оставив гвоздь возле погасшей лампы. Утренний свет уже заполнил внутренний двор и лёг на базальтовые плиты широкими серыми полосами. Где-то в оружейном ярусе начали работу первые кузни. Редкие удары постепенно складывались в привычный ритм, который шёл через камень и отдавался в подошвах.

Мы пересекли двор и вошли под арку. Чиновник держал восковую табличку у груди и шагал быстро, хотя усталость всё чаще сбивала его походку. Возле лестницы он оступился на краю плиты, сразу выправился и продолжил путь. Я шёл следом, прислушиваясь к себе.

Точного ответа в голове по-прежнему не существовало. Я мог представить начало разговора, лицо Иль-Примо и металлический глаз на своей ладони. Дальнейшие слова скрывались где-то глубже. Решение уже созрело. Оно заняло своё место внутри, подобно готовой детали, которую мастер пока держит под тканью. Стоило снять покров, и форма станет очевидной.

От этого было легко.

Вчера Печать Ока тянула шею. За ней стояли погибшие Калёные, потерянное Ядро и доверие Иль-Примо. Каждое решение требовало оправдания перед самим собой. В снежной равнине я увидел ещё одну ношу, которую таскал дольше всех остальных. Единственное слово годами гнало меня вперёд.

Должен.

Теперь оно потеряло власть. Я мог принять печать. Мог вернуть её. Любой выбор принадлежал мне, и право на него не требовало объяснений.

Мы поднялись на верхний ярус внутренней башни. Здесь коридоры были уже, а стены хранили больше следов минувшего дня. Возле одной колонны зияла свежая трещина. Каменщики успели стянуть её железными скобами, залив щели серым раствором. Дальше двое слуг собирали осколки резного карниза. Они расступились при нашем приближении и поклонились, заметив под рубахой очертания печати.

Чиновник свернул к галерее возле зала Совета. В дальнем конце находилась низкая дверь, окованная потемневшей медью. Возле порога стоял один гвардеец. Он приложил кулак к груди, пропустил чиновника и остался снаружи.

— Прошу подождать, мастер Кай, — сказал мой провожатый.

Дверь закрылась.

Я остановился у узкого окна. Отсюда открывался вид на восточный склон Цитадели. Ниже лежали крыши Ферро-Акудо, ещё дальше блестело море. Над проливом висела сизая дымка. Следов вчерашнего сражения с такой высоты почти не различалось. В воде темнели несколько неподвижных корпусов. Один корабль сидел кормой глубоко в море, выставив мачту под странным углом. Рыбацкие лодки уже сновали между причалами. Жизнь возвращалась туда, где недавно горели паруса.

Минута тянулась долго. За дверью раздавались приглушённые голоса. Слов разобрать я не мог. Затем звякнул металл, будто кто-то отодвинул тяжёлую жаровню. Чиновник появился вновь и шире распахнул дверь.

— Грандмастер ждёт вас.

Я вошёл.

В углу горела жаровня с белым пламенем. Её свет падал на разложенные таблички и на большую карту острова, закреплённую на стене медными штифтами. Несколько участков карты были перечёркнуты красным. Восточный склон почти целиком скрывался под отметками обвалов.

За окном виднелся кусок неба.

Иль-Примо сидел за столом. Сегодня он выглядел старше. Белый фартук сменило простое тёмное одеяние, подпоясанное шнуром. На запястьях проступали синие жилы. Старик поднял голову, коротко кивнул и указал на кресло перед собой.

Я ответил таким же кивком и сел.

Чиновник закрыл дверь снаружи. В кабинете остались дыхание жаровни и слабая дрожь пола. Великие Горны работали этажами ниже.

Иль-Примо разглядывал меня. Усталость в его глазах сохранилась. Рядом с ней жила надежда, тревога заставляла пальцы старика слегка сжиматься на краю стола. Я видел, какого ответа он ждёт. Возможно, он уже придумал мои первые распоряжения в роли Ока. Возможно, представлял, как через седмицу станет убеждать почётных мастеров отдать мне молот Грандмастера.