С лестницы башни сбежал мальчишка.

Лет двенадцати, тощий, с кожаной сумкой через плечо. В руках он сжимал свёрнутую табличку. Лицо раскраснелось, дыхание сбилось. Он перепрыгнул последние три ступени и едва не врезался в меня.

Я поймал его за предплечье.

— Стой. Ты от дозорного?

Мальчишка дёрнулся, пытаясь освободиться.

— Пусти, дядя! Весть срочная! Меня в Цитадель послали!

— Что случилось?

— Сказать велено старшему порта и Совету. Я опаздываю.

Он снова потянул руку. Я развернул печать Ока лицевой стороной к нему.

— Я из Совета. Отвечаю за доставку Ядра зверя. Говори.

Мальчишка увидел глаз на металле и замер. Его взгляд поднялся к моему лицу, задержался на прожжённой одежде. Вся торопливость исчезла. Губы у него дрогнули.

— Вы… Око?

— Да. Чего увидел дозорный?

Мальчишка шмыгнул носом и покосился на башню. Пальцы крепче стиснули табличку. Он явно искал слова и боялся произнести их вслух.

Я почувствовал, как холод идет вдоль позвоночника.

— Говори быстрее.

— Лодка шла от большой рыбы, — начал он. — Длинный баркас. Дозорный следил за ним с самого места разделки. У него Дар Дальнего Глаза, он человека на корабле различает за две лиги.

— Дальше.

— Лодка сперва шла сюда, к северной пристани. Потом на палубе началась драка.

Я сжал его руку сильнее.

— Драка?

Мальчишка поморщился, и я разжал пальцы.

— Быстрая вышла, господин. Дозорный сказал, кровь сразу полилась. Пятеро упали. Может, шестеро. Он сам точно сосчитать не смог, парус обзор закрыл. Там был светловолосый человек. Ещё усатого видел.

Мир вокруг продолжал шуметь. Люди на набережной кричали о победе. Над морем гудели рога. Волны били в каменные причалы.

Я слышал только мальчишку.

— Что случилось с баркасом потом?

Он опустил глаза.

— Повернул в море.

— Куда?

Мальчишка указал на запад. Туда, куда уходили альдорийские корабли.

— К ним. Дозорный велел передать, что лодка со звериным сердцем ушла к королевскому флоту. Наши корабли увидели и начали спорить, кому гнаться. Баркас уже далеко. Ветер ему помогает.

Я повернулся к морю.

За дымом и парусами уходило Сердце Владыки. Вместе с ним Альдория уносила то, ради чего пришла на Иль-Ферро. Тревога, преследовавшая меня от седловины, раскрылась ледяной пустотой под рёбрами.

— Брок.

В Цитадели мне сообщили, что Совет отменён, едва я поднялся от северной пристани к верхнему ярусу. Формулировка прозвучала именно так: отменён. Сухой писарь в тёмной накидке несколько раз сверился с восковой табличкой, после чего отвёл меня в гостевое крыло и передал распоряжение Иль-Примо ждать дальнейших указаний. Для меня выделили небольшую комнату в глубине внутренней башни. Здесь имелись кровать, стол возле узкого окна и кувшин с водой. Даже жаровня стояла у стены, хотя в ней давно погасли угли.

Стражу у двери никто не поставил. Печать Ока осталась при мне, оружие тоже никто не потребовал сдать. Я мог выйти в коридор, спуститься во двор, пройти к мастерским. Во всяком случае, запрета не прозвучало. И всё же комната ощущалась клеткой. За дверью то и дело проходили люди. Шаги замедлялись возле порога, голоса стихали, затем удалялись к лестнице. Иногда из нижних ярусов долетал глухой колокольный звон. Цитадель продолжала жить, однако вся её жизнь теперь стягивалась вокруг пропавшего Ядра.

Я прождал около шести часов. Мне просто не хотелось никуда идти или что-либо делать.

За это время солнце ушло за западную стену. Полоса света, лежавшая на полу, сперва доползла до ножки кровати, затем истончилась и исчезла. В коридоре зажгли жаровни. Белое пламя просочилось через щель под дверью, оставив на камне бледную линию. Я сидел на краю постели, поставив локти на колени, и смотрел в одну точку. Резерв Ци медленно восстанавливался. Костный Очаг гнал слабые импульсы вдоль позвоночника, и каждый такой толчок отзывался ломотой в рёбрах. Система дважды пыталась раскрыть перед глазами отчёт об адаптации восьмой ступени. Оба раза я гасил окно усилием мысли.

Вскоре после наступивших сумерек пришёл чиновник Совета. Высокий, сутулый мужчина с гладко выбритым лицом вошёл после короткого стука. Под мышкой он держал связку табличек, перетянутых красным шнуром. Он закрыл дверь, остался возле порога и заговорил так, будто зачитывал заключение о браке в партии сделанных мной клинков.

— Дозорный северной башни дал полные показания, мастер Кай. Их записали в присутствии старшего порта и двух писцов Цитадели.

Я поднял голову.

— Что именно он видел?

Чиновник провёл пальцем по краю верхней таблички.

— На баркасе началась схватка. Огненный практик первым напал на людей вашего отряда. Судя по описанию внешности и характеру Ци, речь идёт о поручителе Ока, охотнике Броке. Светловолосый метатель вступил в бой позже. Дозорный опознал в нём Лейва из Северного Чертога.

Он ненадолго замолчал. Я продолжал смотреть на его лицо. Чиновник определенно привык сообщать дурные вести и давно научился прятать собственное отношение. Лишь пальцы, державшие таблички, сжимали глину слишком крепко.

— Кто убил Калёных? — спросил я.

— Основную часть расправы совершил огненный практик. Это было хорошо видно по вспышкам Ци и характеру ударов. Дозорный обладает Даром Дальнего Глаза. Он различил, как один человек упал с перебитой шеей. Другой был выброшен за борт огненным импульсом. Ещё двое погибли возле трюмного люка. Светловолосый помог закончить схватку и затем взял управление судном вместе с матросами. После этого баркас сменил курс.

Голос чиновника звучал ровно. Каждое слово входило глубже предыдущего.

— Кто-нибудь выжил?

— Дозорный этого подтвердить не сумел. Лишь команда, но про Гвардейцев ничего точно не известно. Несколько тел осталось на палубе. Баркас быстро вышел из зоны наблюдения и скрылся за кораблями Альдории.

Я опустил взгляд на собственные ладони. Под ногтями ещё оставалась серная пыль с восточного склона. На правой ладони темнела кровь кого-то из погибших у седловины. Я так и не выяснил, чья именно.

— Когда будет Совет?

— Разбирательство назначено на ночной час. В зале будут присутствовать Грандмастер, главы направлений и представители городской стражи. Вам предстоит дать объяснения о назначении Брока поручителем и о передаче ему охраны Сердца Владыки.

Вот оно.

— Понимаю, — произнёс я.

Чиновник слегка поклонился.

— До начала разбирательства вам рекомендуют оставаться здесь. Распоряжение связано с вашей безопасностью. В Цитадели сейчас много взволнованных людей.

— Меня считают сообщником?

Мужчина отвёл глаза к окну.

— Совет пока ничего не считает. Он собирает сведения.

Ответ получился гладким и пустым. Такие фразы обычно произносят перед тем, как кого-нибудь заковать в цепи.

Чиновник ушёл. Дверь закрылась. Его шаги растворились в коридоре, и комната снова наполнилась тишиной.

Я сидел на кровати, чувствуя внутри огромную пустоту. Казалось, кто-то вогнал под рёбра толстую иглу и перекрыл все каналы сразу. Боль не приходила. Ярость тоже молчала. Даже тревога перед ночным Советом не мог пробиться через эту преграду. В голове оставалось одно имя, тяжёлое и неподвижное.

Брок.

За годы пути он стал для меня своим. Полностью, без оговорок. Я доверял ему спину, деньги, Ульфа. Отправлял с ним людей, потому что верил: старый волк может сквернословить, пьянствовать и искать выгоду в каждом деле, зато свою стаю он доведёт до конца.

Теперь он убил моих людей и увёл Ядро врагу.

Я попытался представить его на палубе баркаса. Седые усы вздрагивают от ветра. Под кожей горит Ци. Больдо стоит у люка и требует соблюдать приказ Ока. Гвидо ругается, хватаясь за клинок. Марко пускает Каменную Ци в мередианы. Раф прикрывает клетку собственным телом. Дарио разворачивается от румпеля. Сельмо прячется за мачтой, надеясь ударить из тени.