Край Пены взорвался криками.

Охотники бросились к спрятанному оружию. Первый успел вытащить копьё из-под тростника. Скакун ударил его грудной пластиной и отбросил к стене хижины. Другой охотник поднял лук. Всадник пронёсся мимо и рассёк тетиву вместе с кистью.

Сор попятился. Его синий диск подпрыгивал на груди. Чужое копьё вошло под ключицу и вышло между лопаток. Старейшина повис на древке. Всадник встряхнул оружие, сбрасывая тело на землю.

Орр схватил Раха за плечо.

— Беги!

Он толкнул сына в сторону нижних хижин.

— Беги, Рах! К расселинам!

Отец развернулся и поднял с земли охотничье копьё.

Рах увидел приближающегося всадника. Панцирь на груди чужака был покрыт красной пылью. Скакун вытянул голову. Его пасть раскрылась под краем лицевой пластины.

Орр шагнул навстречу.

Рах побежал и что было дальше не видел. Сумка лекаря била по боку. Костяные иглы гремели внутри. Красная земля скользила под ступнями. Он перепрыгнул через упавшего охотника и едва удержался после столкновения с бегущим стариком.

Вокруг двигались чужие звери. Они врывались между хижинами. Плетёные стены ломались под их телами. Крыши оседали. По поселению разлетались обломки тростника.

Рах услышал крик отца. Он обернулся на бегу.

Орр стоял на коленях. Копьё исчезло из рук. Всадник возвышался над ним. Клинок опустился, и отцовское тело упало возле внешнего камня.

Рах споткнулся. Ладонь ударилась о землю. Пыль забилась между пальцами. Он сразу поднялся.

Мимо пронёсся молодой охотник Ир. Они вместе собирали лекарскую траву возле северной протоки. Ир держал лук за середину и пытался добраться до лестницы между домами. Короткое копьё прилетело со стороны дороги. Наконечник вошёл ему в живот. Ир сделал ещё несколько шагов и ударился лицом о стену.

Рах побежал дальше. Его дыхание стало хриплым. Сердце билось уже где-то в голове, превращая происходящее в череду отдельных мгновений.

Нижние хижины открылись перед ним.

Женщины выводили детей наружу. Совет велел ждать внутри, пока старейшины договорятся с пришедшими. Теперь узкая тропа заполнилась телами. Матери тащили детей к северному краю поселения. Старшие девочки подхватывали малышей.

— К протоке! — кричала женщина из рода ловцов. — В пещеры!

Её голос оборвался под топотом. Всадник ударил женщину длинным клинком. Она закружилась и упала под ноги бегущим.

Дети плакали. Их крики сливались с рёвом водопада.

Рах двигался вместе с толпой. Он уже понимал, что расселины находятся слишком далеко. Всадники прошли через поселение быстрее, чем человек успевал добежать от Дома Воды до нижних хижин. Скоро они перекроют северную тропу.

Возле крайней хижины он увидел Иллу. Она стояла у стены и прижимала к груди маленького сына. Ребёнок вцепился пальцами в её плечо. Муж Иллы лежал возле порога. В его животе торчало копьё.

Илла подняла голову и их взгляды встретились.

Когда-то они вместе учились различать съедобные нити на влажных камнях. Илла смеялась над серьёзностью Раха и приносила ему сладкий сок мягкоствольного дерева. Потом старейшины соединили её с охотником из сильного рода. Рах стоял на церемонии возле чаши воды и держал лекарскую сумку отца.

Он собирался поговорить с ней раньше.

Подходящий день всё время оставался впереди. Сначала требовалось завершить обучение у деда. Потом Илла стала обещана другому. Слова потеряли право быть произнесёнными и остались внутри.

Теперь её лицо было белым даже для кхара. Пластины на голове прижались друг к другу. Ребёнок кричал у неё на руках.

Жаль, что он так и промолчал.

Рах протянул к Илле руку.

— Беги к воде! Спускайся по нижней тропе!

Она открыла рот.

Ответ потерялся в шуме.

Сзади раздался свист.

Что-то вошло между его лопаток.

Удар толкнул тело вперёд. Боль запоздала. Ноги подогнулись, и земля резко приблизилась. Рах успел выставить руки, хотя они уже перестали удерживать вес.

Он упал лицом в красную пыль.

Сумка лекаря раскрылась. Костяные иглы высыпались рядом. Одна перекатилась перед глазами и остановилась в углублении от чужого копыта.

Рах попытался вдохнуть — воздух вошёл коротким всхлипом. В груди что-то булькнуло. Руки лежали возле лица и казались далёкими. Он приказал пальцам сжаться. По земле прошла слабая царапина.

Где-то продолжали кричать.

Скакуны топтали тростниковые стены. Рёв водопада поглощал голоса Края Пены. Перед глазами двигались чужие ноги. Красная пыль поднималась и оседала на белой коже.

В поле зрения появилась ступня Иллы. Потом её заслонила тень. Раздался крик, который оборвался слишком быстро.

Сознание стало уходить.

Зачем всё это?

Для чего они жили, если конец занял несколько мгновений?

Красная земля потемнела перед глазами. Звуки отступили к самому краю мира. Последний вдох застрял в горле.

Рах провалился во тьму.

Холод вернул его.

Он вошёл в тело через спину, расползся вдоль рёбер и сжал суставы. Рах открыл глаза. Над ним высилось серое небо, разрезанное чёрными ветвями. Тонкие листья дрожали на ветру. Между кронами двигались клочья белого пара.

Рах лежал на земле. Щеку холодила влажная трава. Воздух пах сырой корой и чем-то тяжёлым, застоявшимся под почвой. Водопад исчез. Его рёв ещё звучал внутри головы, смешиваясь с криками Края Пены. Но здесь лес жил тихим шелестом.

Первой пришла мысль о смерти. Копьё вошло между лопаток. Он упал возле нижних хижин. Значит, сейчас находился за пределами жизни, в земле предков, о которой старейшины говорили во время погребальных обрядов.

Рах смотрел на чужое небо и пытался вспомнить слова Хара. Дед учил, что умерших принимает Великая Вода. Она уносит прожитое вниз, в глубину, где каждый встречает свой род. Там исчезают болезни, старые раны перестают тянуть плоть, а голоса предков звучат сквозь вечный шум.

Вокруг отсутствовала вода. Вместо неё пришёл холод, о существовании которого Рах прежде едва догадывался. Воздух жалил горло. От каждого вдоха внутри груди возникала тонкая боль. Пальцы онемели, зубы стучали сами собой.

Возможно, предки отвернулись от него, ведь Рах промолчал на совете. Он увидел опасность и подчинился старому порядку. Потом бросил отца возле внешнего камня. Оставил деда. Илле протянул руку слишком поздно.

Холод мог быть наказанием за эту слабость. Тело задрожало сильнее. Рах перевернулся на бок — движение отозвалось болью в затылке. Мир качнулся, серое небо поплыло между ветвями. Он упёрся ладонью в землю и попытался подняться. Рука подломилась, плечо ударилось о мох.

Рах замер.

Перед его лицом лежала ладонь и она принадлежала другому существу.

Пальцы оказались короткими. Дополнительного сустава не было. Кожа имела тёплый розоватый цвет. На тыльной стороне проступали тонкие синие жилки. Ногти выглядели плоскими и мягкими.

Рах пошевелил указательным пальцем и чужая ладонь послушалась.

Он поднял вторую руку. Она выглядела такой же. Рах поднёс обе ладони к лицу и несколько раз сжал их. Пальцы сгибались непривычно, хотя внутри возникало ясное ощущение, словно эти руки принадлежали ему всю жизнь.

Он дёрнул рукав. Ткань легко скользнула вверх, открывая тонкое предплечье. Возле локтя виднелась старая ссадина.

Дыхание ускорилось.

Рах провёл ладонью по груди. Под одеждой находилось худое тело. Рёбра выступали под кожей. Ноги стали короче. Шея ощущалась непривычно подвижной. Он коснулся головы и сразу отдёрнул руку.

Колючая корка исчезла. Вместо пластин пальцы встретили мягкие пряди. Они росли прямо из кожи, покрывая верх головы плотным слоем. Рах сжал несколько волосков и потянул. Кожу кольнуло.

Он резко сел.

Лес качнулся. Боль вспыхнула внутри черепа. Перед глазами возник внешний камень Края Пены. Командир чужаков поднимал руку. Всадники кричали. Умр падал возле разбитого кувшина.

Через эти образы пробивались другие.