Из открытых окон продолжали доноситься запахи готовящейся пищи — жареного мяса, лепёшек и овощей. Почти повсюду горел электрический свет, отбрасывая блики на мокрые стёкла. Слышался звон посуды.

Под некоторыми арками зажглись в металлических бочках маленькие костры, над которыми протянули руки люди, не прихватившие с собой ни дождевика, ни зонта и успевшие промокнуть. Время от времени они подкидывали в огонь щепки и скомканную бумагу.

Община продолжала жить полной жизнью. Вода смывала собравшуюся на поверхностях пыль, освежая город, и люди, словно чувствуя это, находили уют и радость в этой блестящей, живой стихии.

Вода стекала с карнизов, бежала по водостокам, потрескавшийся асфальт блестел, отражая бледный свет колышущихся на ветру фонарей, вокруг которых вились мелкие насекомые.

И при этом не было ни одной неоновой вывески, как в современных городах, которые с наступлением темноты превращаются в пёстрый калейдоскоп разноцветных огней, букв и фигур, привлекающих внимание пешеходов.

Время от времени мимо нас проезжал автомобиль или мотоцикл, оставляя за собой шлейф искрящихся оседающих брызг. Попадались и рикши. Они топали прямо по лужам, не обращая на них внимания и таща за собой лёгкие одноместные повозки, в которых сидели укрытые складными крышами пассажиры.

Как ни странно, холодно не было. А отвар наполнял желудок блаженным теплом.

Я вдруг понял, что всё это время испытывал напряжение, которое только теперь начало постепенно спадать. Словно внутри медленно разжималась доселе туго скрученная пружина. И это состояние было приятным.

В какой-то момент мимо нас протопал трёхметровый робот, вооружённый крупнокалиберными пулемётами и парой ракетных установок. Он слегка прихрамывал, левая рука болталась вдоль непропорционального, угловатого тела, в локтевом суставе то и дело искрило.

Перед ним шёл мужчина в резиновых сапогах, державший над собой большой зонт. На его запястье виднелся браслет, окутанный призрачным голубым сиянием.

— Похоже, на полях была стычка с отродьями, — прокомментировала Аня, сделав глоток из кружки. — Мехавод ведёт своего рыцаря на ремонт. Видишь контроллер на его руке? У меня такой же, — она продемонстрировала запястье. — Мы с Дружком хоть и ладим, но он всё же дикое животное, своенравное и опасное. Лучше иметь подстраховку. Эта штука не позволит ему напасть на меня. Она обеспечивает полную преданность питомца хозяину.

— У ловчих тоже есть контроллеры? — спросил я.

Аня покачала головой.

— Им они не нужны. Они взаимодействуют с животными при помощи эфира. Это их дар.

— Понятно. И что, часто отродья сюда пробираются? В общину, я имею в виду.

— Случается, к сожалению. Кажется, будто тут безопасно, но это не так. Некоторые твари прячутся в канализации, так что смотреть надо в оба. Иногда такой вот дождь, если идёт долго, выгоняет их наружу.

— Поэтому тут все ходят с оружием? — спросил я.

Девушка кивнула.

— И поэтому тоже.

О других причинах я спрашивать не стал. Почему-то было ясно, что скоро сам о них узнаю. Что бы ни случилось в лесу, судьба или что-то ещё дало мне шанс — в этом, другом мире. И я очень постараюсь здесь выжить. Как минимум.

Невольно вспомнились мои павшие боевые товарищи. Повезло ли им, как мне, перенеслись ли их души в иные миры и другие тела или канули в небытие? И вообще, то, что случилось со мной, — норма или исключение? На эти вопросы ответов у меня не было. По крайней мере, пока.

— Ты, кстати, нашёл в мастерской всё, что хотел? — спросила Аня, взглянув на меня.

— Кроме гироскопа, сердечника и блока питания.

— Да, такого добра у нас уже не осталось. Как и многого другого. Собственно, тебе и так повезло. Большая часть того, что ещё есть — хлам, который можно сбагрить разве что по самой низкой цене.

— Ты поэтому ходишь в рейды? — спросил я.

— Нет. Мы искали тебя. Это было нашей главной целью. Вера — вот, что заставляло меня уходить из дома. Надеюсь, всё было не зря. Знаю, ты не можешь ничего сказать на это. И не нужно. В общем-то, даже если мы ошиблись, это не твоя проблема.

Я хотел что-нибудь ответить, но, пока подбирал слова, вдруг заметил на другой стороне улицы притаившийся в арке мужской силуэт. Раньше его там не было. В этот момент мимо как раз проезжал скутер, и свет его единственной фары скользнул по лицу стоявшего. Мне показалось, что я узнал одного из посетителей ресторана, приходивших днём. Кажется, его звали Олег. Сын мастера, купивший у Ани сердечники. Влюблённый в неё парень, чей отец должен был стать новым старостой общины.

А затем налетел мощный порыв ветра, поднявший с асфальта тучу брызг и бросивший их прямо в нас.

Аня вскочила.

— Ну всё, хватит свежего воздуха! — воскликнула она. — Идём внутрь!

И поспешила к двери.

Я всмотрелся в темноту арки, но там уже никого не было. Обознался я или нет, парень ушёл.

Этот случай разбил вдребезги соткавшуюся из дождя иллюзию, будто всё хорошо, я жив и даже могу пить отвар с пирогом вместо того, чтобы лежать в лесу с пробитой головой. Напомнил мне, что я здесь на птичьих правах, и расслабляться рано.

По сути, у меня здесь даже друзей нет. Ведь те, кто привёз меня сюда, верят, что я спаситель. А что, если окажется, что прав Архип? Вряд ли они останутся так же дружелюбны.

— Ты весь промок, — сказала Аня, когда я вошёл вслед за ней.

— Ерунда. Просто пара брызг, — ответил я, проведя ладонью по влажным волосам. — К утру всё высохнет.

— Ладно, пора по койкам, — кивнула девушка и щёлкнула выключателем, гася в зале свет.

В темноте добираться до своей комнаты мне не пришлось: Аня достала из кармана фонарик, потрясла, заставив зажечься, и мы поднялись на второй этаж.

— Спокойной ночи, — сказала она прежде, чем исчезнуть за дверью.

Войдя к себе, я устало сел на жалобно скрипнувшую кровать. У меня не было ни воды, ни зубной щётки, ни пасты. Надо будет завтра этим озаботиться. А пока — спать.

Я встал, чтобы снять комбинезон, когда в дверь вдруг тихо постучали.

— Не заперто, — отозвался я.

В комнату вошла Аня.

Он держала в руках стопку одежды. Вид у неё был слегка смущённый.

— Я тут кое-что нашла для тебя, — сказала она. — Это папино. Думаю, должно подойти. Не можешь же ты ходить в одном и том же. Нужна какая-то смена.

— Уверена? — спросил я.

— Да забирай уже! Пока не передумала! Считай это… не знаю… благодарностью за помощь.

Она пихнула мне одежду и быстро вышла, закрыв за собой дверь.

Что ж, это было… очень мило.

Я разложил то, что она принесла, на кровати. Несколько комплектов нижнего белья, носки, штаны с накладными карманами, футболки и потёртая кожаная куртка.

Разложив всё по полкам в шкафу, я стянул ещё влажный комбинезон, повесил его на спинку стула и улёгся на кровати.

Потолок пересекала большая трещина. Надо будет её заделать. Как-нибудь… Но сначала — мех. Да, первым делом — он.

Утром я встал пораньше и, не дожидаясь, пока проснутся Аня или её мать, осторожно спустился на первый этаж и отправился в мастерскую. Система требовала, чтобы я собрал меха, а это означало, что, пока я этого не сделаю, она не скажет, что делать дальше, и обучение не продолжится.

Тело ныло сверху донизу, будто весь прошлый день я мешки разгружал. А хотел начать с зарядки — это давно вошло у меня в привычку. Но какое там! Даже самые простые движения отдавались в мышцах ноющей болью.

После ночного дождя во дворе собрались блестящие лужи. Некоторые даже приходилось перепрыгивать. Сырой воздух распирал лёгкие. Несмотря на состояние мышц, я чувствовал себя живым и бодрым.

Пересекая двор, почувствовал чьё-то присутствие. Быстро оглядевшись, заметил крадущегося вдоль освещённой восходящим солнцем стены Дружка. Кот шёл медленно, выгнув спину и не сводя с меня зелёных глаз. Похоже, Анин питомец тоже любил вставать ни свет, ни заря.