Уж не знаю, был мой противник совсем отбитым, или просто не поверил, что у меня пистолет, но вместо того чтобы выполнить требование, он развернулся и сиганул в окно!

Перемахнул карниз и исчез из виду. Снаружи раздался треск ломаемого дерева.

Подскочив к окну, я высунулся и увидел, как несостоявшийся убийца поднимается из груды досок, ещё недавно бывших ящиками. Справа валялась опрокинутая лестница.

Мужик встал на ноги и, шатаясь, поспешил в сторону ближайшей подворотни.

Нечего было и думать о преследовании. И дело даже не в том, что я был голым. Уверен, община пережила бы подобное зрелище. Но убийца хорошо знал район, а я — нет. Пока я буду спускаться, он уже скроется. Прыгать же следом, рискуя переломать себе ноги и руки или пропороть брюхо торчащими в разные стороны острыми обломками досок, я не собирался.

Закрыв окно, опустил щеколду. Так себе защита. Но другой пока нет.

Осмотревшись, я заметил в темноте лежащий на полу нож. Ну, отпечатки пальцев тут снимать едва ли есть смысл. Да и мужик, кажется, был в перчатках. Тем не менее, я поднял трофей, поднёс к окну и внимательно рассмотрел. Похоже на самоделку. Но заточка хорошая. Очень.

Когда направился к тумбочке, чтобы положить на неё нож, понял, что нога скользит. Боль почти не чувствовалась, но из глубокого пореза бодро бежала, стекая на пол, кровь. Придётся зашивать. Чёрт…

В дверь настойчиво постучали.

— Эй! — раздался Анин голос. — У тебя там всё в порядке? Я слышала грохот!

Я быстро натянул на причиндалы одеяло.

— Не заперто!

Девушка открыла дверь и заглянула в комнату. В руке у неё был фонарик.

— Что у тебя тут? — спросила она. — Я думала, ты спишь уже.

— К счастью, не спал. Ко мне пожаловал незваный гость.

— В смысле?

— Влез в окно. С ножом.

— Ты серьёзно⁈ — она обошла кровать и наставила на меня луч фонаря. — Вот чёрт! Ты ранен!

— Да, я заметил. Можешь дать медпакет? Он где-то в комбинезоне. Надо кровь остановить.

— Сейчас… Кто это был? Олег? Я с него шкуру спущу, клянусь!

Девушка подбежала к шкафу, распахнула дверцу и принялась рыться в поисках медпакета.

— Нет, не он, — ответил я.

— Ты видел его лицо?

— Он был в маске. Но это не Олег. Голос другой. Да и вообще, не его стиль.

— Тогда не понимаю, кто это мог быть, — голос из шкафа звучал приглушённо. — А что он сказал?

— Что собирается убить демона.

— Нашла! — объявила Аня, поворачиваясь.

За несколько минут мы перетянули мою ногу пониже колена и наложили тугую повязку на рану.

— Там ещё нитка с иголкой должны быть, — сказал я.

— Сам зашивать, что ли, собрался?

— Ну да.

— Нет уж! Отведём тебя к Пахому! Идти сможешь?

— Думаю, да. Но это усилит кровотечение.

— Ничего, тут недалеко. Ты же помнишь. Он сделает, как надо, — Аня окинула меня задумчивым взглядом. — Только ты оденься сначала.

— Я и не собирался разгуливать по улице голышом.

— Жду тебя в коридоре. Фонарик оставлю.

Положив его на постель, девушка быстро вышла, притворив за собой дверь.

Я натянул трусы, носки, штаны и футболку. Затем — куртку и, прихрамывая, вышел из комнаты. Аня стояла, прислонившись к стене спиной. Похоже, успела зайти к себе, накинуть куртку и надеть ботинки.

— Готов? Можешь на меня опереться, если надо.

— Нет, всё в порядке. Просто глубокий порез, ничего важного не задето.

— Повезло. Ладно, идём.

И мы двинулись в сторону лестницы.

Кем бы ни был напавший на меня, он считал, что пытается убить демона. А значит, рано или поздно обязательно вернётся. Потому что вера бывает разной. Одна заставляет ждать спасителя, а другая — стремиться уничтожить того, кто видится врагом. И человека, решившего сражаться с угрозой — реальной или мнимой — парой ударов по башке не остановишь.

На окно придётся поставить решётку. И, наверное, не только на моё.

До дома знахаря мы добрались минут за пятнадцать. Дошли бы и быстрее, если б у меня кровь в ботинке не хлюпала, а каждый шаг не отдавался болью до самого бедра. При этом, как ни странно, когда путь был окончен, и моя спутница принялась колошматить кулаком в дверь, я почувствовал облегчение. По ноге расползалось тепло, а боль сменилась пощипыванием.

Наконец, дверь приоткрылась, и мы увидел заспанное лицо Пахома.

— Какого хрена⁈ — вопросил он, переводя взгляд с Ани на меня и обратно. — Чего вы припёрлись в такой час?

— Спаситель ранен! — сказала девушка. — Впусти нас. Его нужно зашить. Наложить шов. Мы остановили кровь, но прогулка, наверное, всё испортила.

Пахом отступил назад, распахнув дверь.

— Как тебя угораздило? — спросил он. — И где именно рана?

— На ноге, — ответил я, показав вниз. — Ничего серьёзного. По крайней мере, я так думаю.

— Порезался, когда брил ноги? — усмехнулся Пахом. — Ладно, шагайте в процедурную. И сразу снимай штаны, если не хочешь, чтобы я их разрезал.

— Не хочет, — быстро сказала Аня.

— Не хочу, — согласился я.

— Ты можешь подождать здесь, — бросил знахарь девушке. — Незачем смущать пациента. Или ты уже видела его со спущенными портками?

Аня залилась краской.

— Я побуду здесь!

Мы с Пахомом прошли туда, где он «оперировал» Шрама.

— Садись на стол, — велел знахарь.

Я снял ботинки, стянул штаны и забрался туда, куда он велел.

— Так, что тут у нас? — Пахом склонился над моей ногой, срезал бинты, озадаченно хмыкнул и пощупал края раны. — Хм… Как будто заживление уже началось. Вижу явную регенерацию тканей. Когда это случилось?

— Может, с полчаса назад. Или даже раньше.

Знахарь поднял на меня удивлённый взгляд.

— Была применена какая-то магия?

— Нет. Какая ещё магия?

— Тогда я не понимаю.

Его слова заставили меня взглянуть на порез. Чёрт, он, и правда, выглядел куда лучше, чем двадцать пять минут назад, когда мы перетягивали конечность и накладывали повязку.

Пахом срезал жгут.

— Кровь почти не идёт, — констатировал он. — Чудеса?

— Это вы мне скажите, доктор.

— Я недоумеваю. Впрочем… Наверное, это не моё дело. Сейчас продезинфицирую и зашью.

С этими словами Пахом схватил мою ногу, зажав рану ладонью. В зрачках знахаря мелькнул голубой огонь, а затем такое же свечение окутало его кисть.

— Почти всё, — сказал он, убирая руку. — Теперь немного сушеных растений для верности.

Пахом открыл шкафчик, достал банку, понюхал содержимое, удовлетворённо кивнул самому себе, взял щепотку и посыпал мою рану.

— Не бойся, — сказал он. — Всё совершенно безопасно. Через денёк будешь, как новенький.

Затем принялся вдевать нитку в иголку.

Ни о каком обезболивающем речи явно не шло, и я приготовился терпеть, но, к моему удивлению, когда знахарь принялся накладывать стежки, я почти ничего не чувствовал.

— Ну, вот и всё, — кивнул Пахом самому себе, обрезав через пару минут нитку. — Приходи, когда края раны стянутся. Сниму швы. Или сам это сделай. Ты, вроде, крепче, чем кажешься.

— Спасибо, — криво усмехнулся я.

— Так что это было? — спросил знахарь, доставая чистый бинт. — Расскажешь?

— Незваный гость пожаловал. Забрался через окно, когда я спать собирался лечь. У него был нож.

— Но ты с ним разобрался? — Пахом замер, вопросительно глядя на меня.

Я кивнул.

— Пришлось.

— Он жив?

— Выпрыгнул в окно и сбежал.

— А! Это хорошо.

— Разве?

— Конечно, — Пахом принялся ловко и уверенно наматывать мне на ногу бинт. — Как бы выглядело, если б спаситель укокошил одного из членов общины?

— Именно так я и подумал.

— Правда? Молодец, — разорвав края бинта, Пахом обернул один вокруг икры и затянул двойной узел. — Соображаешь. Кто это был?

— Понятия не имею. Он был в маске.

— Как предусмотрительно с его стороны. Думаешь, это Архип его надоумил?

Я пожал плечами.