Смотри, вон он, хутор! Плетень, там за деревьями — видишь? И дым. Эх, и тепло сейчас у них в горнице. Уитанни, ты что? Это же… это.
Я встал посреди дороги, глядя на столб дыма, уходящий в небо за заснеженными деревьями. И все понял. Что мы остались без ночлега и горячей похлебки.
От хутора «Зеленая лощина» осталось прогоревшее пепелище. Кучи еще рдеющих в темноте и вспыхивающих языками пламени головешек. Я подошел к ограде, присмотрелся. На ветвях большого платана, росшего во дворе сожженного хутора, висели тела.
Двое мужчин, три женщины и девушка-подросток. Мужчины были в исподнем, женщины обнажены, на ногах повешенной девушки и младшей из женщин были подтеки замерзшей крови. Их лица и посиневшую кожу покрыл иней, руки были связаны за спинами. У девушки великолепные волосы свисали со склоненной головы до самых лодыжек. Будто пытались прикрыть ее наготу.
— Смотри, Уитанни, — шепнул я гаттьене, вцепившись пальцами в ее загривок. — Мы с тобой не успели.
Гаттьена не издала ни звука, только тело ее напряглось. В грудах углей что-то громко выстрелило, вырвался язык огня, осветив двор. Мертвецы на своих веревках медленно поворачивались под прикосновениями ветра, будто исполняли непонятный мне, живому, торжественный и печальный хоровод.
Уитанни не выдержала первой — убежала с мертвого хутора на дорогу и встала там, нетерпеливо ударяя хвостом по снегу. Я ничего не мог сделать для повешенных, поэтому, постояв еще с полминуты, присоединился к ней. И мы пошли дальше — туда, где скоро решится моя судьба. И кто знает, может, завтрашним вечером я буду точно так же качаться в петле под ветром, застывший, холодный, покрытый инеем, переставший быть частью Жизни?
Может быть, может быть.
Помоги мне, Господи!
Стражник в бело-золотом сюрко посмотрел на меня с подозрением.
— Говоришь, по приглашению его светлости гроссмейстера Валленхорста? — спросил он, вертя в пальцах перстень.
— Да. Я Кириэль Сергиус, может, слышал?
— Кириэль Сергиус? — И без того длинная лошадиная физиономия стражника вытянулась еще больше. — Неужто тот самый? Дела!
— Так я могу пройти?
— Погоди, я позову капитана, — стражник, еще раз глянув на меня, как на ненормального, ушел за обшитый массивными стальными брусьями дубовый створ ворот.
Я достал из сумки флягу — на дне еще плескались остатки самогона. Я допил все. Посмотрел на серое зимнее небо, на нависшие над моей головой зубчатые стены, на огромные цилиндрические привратные башни с машикулями и бойницами, над которыми кружило каркающее черное воронье, потом перевел взгляд на истоптанный унавоженный грязный снег под ногами — и выпрямился, ожидая встречи.
Капитан был в доспехах Золотой хоругви и без шлема. Он подошел ко мне, посмотрел пристально мне в глаза и вернул перстень.
— Вас ждут, господин, — сказал он ровным спокойным голосом. — Следуйте за мной.
Немного ошеломленный таким приемом, я вошел в продымленный грязный двор, где стояли повозки и расхаживали солдаты в белых сюрко и стальных капалинах. Прошел за капитаном к входу в донжон под вытянутым вимпергом. Миновал просторный темный холл, где пахло сыростью и факельной смолой. Поднялся по лестнице на второй этаж. Капитан довел меня до огромных двустворчатых дверей и толкнул их, сам отошел в сторону, пропуская меня.
— Входите, господин, — велел он.
Я вошел и огляделся. Большой зал, освещенный множеством факелов в поставцах, с арками вдоль стен; в арках висят гонфалоны с золотым драконом. Посреди зала большой стол, и за ним сидит только один человек, облаченный в белоснежную орденскую мантию и белый шерстяной плащ, заколотый на левом плече фибулой в форме пятиконечной звезды.
— Здравствуйте, Кирилл Сергеевич, — сказал человек со слабой улыбкой. — Удивлены?
— Немного, — я шагнул вперед. — Но не настолько, чтобы потерять дар речи.
— Значит, я вас не ошибся, — Александр Михайлович Маргулис встал из-за стола и поманил меня рукой. — Вы действительно незаурядный человек. И я хочу поговорить с вами. Уделите мне несколько минут?
Глава восьмая
Мы стояли и смотрели друг на друга — долго, наверное, несколько минут. И молчали. Что-то вроде классической сцены из вестернов, где два главных антагониста стоят друг напротив друга и держат раскрытую ладонь у кобуры с «кольтом». Но, я как ни странно, не чувствовал никакого напряжения. Напротив, мне казалось, что именно сейчас я получу ответы на многие вопросы. Что называется, из первых рук.
Маргулис был так же безукоризнен, как в день нашей первой встречи. Все те же зачесанные набок волосы с благородной сединой, безупречно выбритые щеки и подбородок, свежий цвет лица. Но в его темных глазах я заметил беспокойный огонек. Боится? Или не уверен в себе? Странно, такие люди, как Александр Михайлович считают, что весь мир у них в кармане. Что ж его тогда беспокоит?
— Я на самом деле рад вас видеть, — наконец, сказал Маргулис. — Извините, что не предлагаю вам выпить. Устав Ордена запрещает употребление алкоголя в стенах прецептории.
— Ничего, обойдемся без спиртного. Как мне к вам обращаться — командор, гроссмейстер, архимаг?
— По имени-отчеству. И я, позвольте, не буду называть вас этим идиотским словом Ллэйрдганатх. Меня от языка ши тошнит.
— Отчего же, очень красивый язык.
— Как вы догадались?
— Простите? — не понял я.
— Вы даже не удивились, увидев меня. Будто ожидали рано или поздно встретиться со мной. Как вы узнали, что я владею магией?
— Размышления пост фактум, Александр Михайлович. Конечно, при первой нашей встрече я ничего такого не заподозрил. Но когда оказался в Элодриане и начал анализировать то, что со мной случилось, пришлось уверовать в мистику.
— Ну-ка, ну-ка, очень интересно. Не поделитесь?
— Охотно, — я собрался с духом. — Отправной точкой стала местность, которую я увидел в деревне Донбор. Я тогда был в шоке, пытался понять, что со мной случилось, и как я тут оказался. И вот представьте, решил я, средневековый виллан Эрил Греган, выпить, чтобы успокоиться и прийти в себя. Иду к таверне по самой настоящей средневековой деревне, и вдруг вижу пейзаж с картины знакомого вам художника Данилова. Один в один. Естественно, мне стало интересно. А дальше я наткнулся на развалины Дозора Белого Колдуна и нашел в них записку того самого Уильяма де Клерка, которая объяснила мне, как я и Вероника оказались в этой реальности.
— Пока не вижу связи со мной.
— Потом, как вы понимаете, я отправился искать де Клерка. Естественно, что моя персона тут же привлекла внимание одной очень могущественной организации. Пришлось, как говорят у нас в народе, шхериться.
— Это все неинтересно. Я имею в виду — ваши игры в кошки-мышки со Звездным Орденом. Они закончены. Почему вы догадались, что я маг?
— Я же говорю, размышления пост фактум. Это как паззл: у меня на руках была куча фрагментов, и я не знал, как их собрать. Точнее, у меня не была ключа. Им стали воспоминания о нашей первой встрече и некоторые допущения — весьма фантастические, надо сказать.
— Интересно.
— Очень. Вы, Александр Михайлович, истинный коллекционер. И как всякий коллекционер, не упустите случая поразить вашего собеседника своими коллекционерскими достижениями. Вы говорили мне о вашей библиотеке, и я обратил внимание, что в ней довольно много книг, написанных средневековыми чернокнижниками. Петр Апонский, тот же Фауст. Это только те, кого вы соизволили назвать. А скольких не назвали? Второе интересное обстоятельство, на которое я обратил внимание — это состояние книг в вашей великолепной библиотеке и вид живописных работ на стенах. Средневековые книги, старые испанцы, безусловно, подлинники, но на картинах почти совсем не заметна специфическая сеточка — кракелюры, кажется? Они словно вчера переехали в ваш дом из студии художника. То же самое с книгами: их переплеты выглядели совсем новыми. Они будто попали в наше время прямиком из средневековой типографии. Сначала мне подумалось, что книги помещены в специальные декоративные контейнеры, имитирующие старинные переплеты, но, присмотревшись, я понял, что это не так — книги стояли на полках, скажем так, о-натюрель. Я прав?