Так или иначе, мы пришли, и отступать нельзя. Надо закончить этот ужас.
Крепость была прямо перед нами. Два полукольца укреплений, опоясывающих основание горы — священной вершины Даннамут, на которой когда-то король Хлогъярд принял ледяную мощь Айтунга. Внешнее полукольцо — частокол из огромных остро заточенных кольев с башенками для дозорных и единственными воротами на выходе с широкого каменного заботливо расчищенного от снега моста, ведущего через широкий ров в крепость. Внутреннее — каменные стены приличной высоты, с башенками, за которыми виден высокий донжон, опоясанный тремя ярусами боевых балконов. Классика средневекового фортификационного искусства. Не Измаил, конечно, и не Бастилия, но все эти укрепления выглядят внушительно. Мне почему-то казалось, что там, на стенах, уже стоят в готовности орденские лучники и стрелки с огненным боем. Что Золотая Хоругвь уже оседлала коней и ждет, когда откроются ворота крепости, чтобы совершить вылазку, смести и растоптать нас в кровавую кашу гибельным ударом закованного в сталь рыцарского клина. Что псари-маги уже приготовили орду кровожадных вильфингов для атаки. А у нас чуть больше двухсот воинов Джарли и полсотни ши Холавида. Не маловато ли для штурма такой твердыни — без артиллерии, без резервов, без осадных машин?
Нас уже ждут, чтобы стереть в порошок. Мой приятель Лёц знает, что ему это сражение проигрывать никак нельзя.
Я стоял на пригорке и наблюдал, как наш отряд готовится к бою. Всадники Каттлера двумя колоннами двинулись вперед, постепенно переходя с шага на рысь. Следом за ними двинулись латники. Резервная часть кавалерии выстроилась поотрядно за моей спиной, перегородив дорогу, и застыла под развернутыми хоругвями. Стояли молча — я слышал только фырканье лошадей и позвякивание металла. Джарли, едва мы увидели крепость, сразу умчался вперед, и был где-то там, среди передовых хоругвей, он, видимо, не отказался от мысли возглавить атаку. Ищет славы, идиот, и не понимает, что если его убьют, брутхаймские солдаты окажутся без предводителя, и это будет стопроцентным поражением…
Что-то неправильные у меня мысли, пораженческие какие-то. Надо собраться. Все будет хорошо, все получится!
Я перехватил поудобнее посох и посмотрел на Даэга, который стоял рядом. Эльф был спокоен. Наверное, когда живешь так долго, мысли о смерти не так пугают, хотя… Я не мог догадываться о том, что творится у старого мага в душе. И еще, я был рад тому, что Уитанни так и не вернулась. Третий день ее нет рядом со мной, и еще недавно это меня беспокоило. А теперь я радуюсь, потому что если нам суждено погибнуть, Уитанни будет жить.
— Такова воля Алиль, — внезапно произнес Даэг. Старик угадал мои мысли. — Уитанни не забыла о тебе. Она делает то, что ей предназначено, и верит в тебя. Верь и ты, и делай свое дело.
— Что, идем вперед? — Я глубоко вздохнул, пытаясь побороть охватившую меня дрожь.
— Да, — ответил эльф и двинулся в сторону крепости, проваливаясь в глубокий снег.
Я понял, почему он угадал мои мысли. Он думал о Зендре, точно так же, как я об Уитанни. Стрелки Холавида уже давно покинули нас — они были там, впереди, среди камней и старых деревьев, окружающих подножье горы, и Зендра сейчас там. У меня было много вопросов к Даэгу, и самый главный из них — что он сейчас думает обо мне. Ведь это я, Ллэйрдганатх, привел всех их сюда, в самое сердце зверя. Если его внучка погибнет в этом бою, я не смогу оправдаться.
— Хей-хей!
Вопль-вздох прокатился над рядами конницы в ответ на тревожный сигнал рога, проревевший над погруженной в морозный туман долиной. Нас заметили, рог звучал в крепости. Волчье Логово готовилось принять гостей.
Мы с Даэгом преодолели метров двести, и тут началась пальба. Над частоколом и темными цепями всадников, маневрирующих вдоль крепостного рва, появились облачки белого дыма, пули, стрелы и болты сыпались градом, вонзаясь в снег, в частокол, лошадей и человеческие тела. Рассыпавшись группками, по три-пять всадников, стрелки Каттлера поливали крепость дружным огнем из арбалетов, пистолей и карабинов, а в это время на дороге строились в ударный клин латники Джарли. Я видел его стяг в первых рядах готовящихся к атаке всадников. Странно, но Джарли не дал приказа спешиться — или он рассчитывает, что каким-то образом удастся снести ворота и ворваться внутрь? Пока я не мог понять смысла задуманной им атаки. Орденцы с частокола огрызались огнем, причем не без успеха: отряд Каттлера уже потерял несколько солдат и лошадей. Увлекаемый вперед Даэгом, я оказался рядом с ударной конницей: здесь мы сошли с дороги, чтобы не попасть под обстрел из крепости, и в этот момент я увидел за деревьями затаившихся эльфов — они не стреляли, ждали чего-то. Парой секунд спустя я понял, чего именно.
Мощные, окованные железными полосами ворота внешней стены начали медленно раскрываться. В грохот стрельбы ворвался свирепый многолосый вой, и из ворот на мост хлынули вильфинги — потоком, яростной кровожадной лавой, понеслись по нему в сторону латного клина Джарли. И вот тут настал черед эльфов Холавида — они дружно, по команде, вышли из укрытий и дали залп, накрывший мост. Железный ливень обрушился на орденское зверье, выкашивая тварей десятками, но уцелевшие оборотни неслись дальше, перепрыгивая через поверженных собратьев и парой мгновений спустя набросились на вставшую на выходе с моста кавалерию.
Латники Джарли не испугались. Первые два ряда латников дружно, в упор разрядили свои пистоли в грязно-буро-полосатую лавину оборотней, и я понял, что их оружие заряжено серебряными пулями — твари с воем и скулежом дождем посыпались с моста в ров, забились в конвульсиях на мосту, поливая его камни своей кровью. Эльфы, прячась за деревьями от летевших из крепости пуль и стрел, били с флангов, превращая дикую стаю в кучу окровавленных трупов, забаррикадировавшую мост. Дав еще два залпа, конница Джарли пошла вперед — с гиканьем, с воплями, топча вильфингов и сбрасывая их с моста вниз.
Отлично, я недооценил нашего брутхаймского друга. Он с самого начала был уверен, что орденцы попытаются сделать вылазку, и я понял, почему он так решил — вальгардские крысы сделали ставку на массовую атаку вильфингами, а такая атака возможна только при условии, что ворота будут открыты. Если Джарли захватит ворота, то путь в крепость, по крайней мере, во внешнюю зону укреплений, будет свободен, и тогда…
— Смотри! — Даэг схватил меня за руку, показал вперед. — На башнях, видишь?
Я увидел. На сторожевых башенках справа и слева от ворот появились фигуры в белом. По двое на каждой башне. Я видел, как они разом, как по команде, подняли к небу руки, а потом так же синхронно, направили их в сторону нашей конницы, занимающей мост. Струи белесого морозного пара одновременно ударили в плотную массу всадников, взорвались окутавшим мост облаком, и раздался такой ужасный вопль, который я не забуду до конца моих дней.
Десятки людей и лошадей просто разлетелись осколками кровавого льда. Залившая мост кровь вильфингов замерзла, покрытые инеем лошади скользили и падали, сбрасывая всадников в ров. Те, кого морозный удар Белых Монахов только задел, были обморожены, некоторые ослепли, и на мосту началась свалка, задние ряды бросились наутек. И вот тут Даэг показал, на что он способен.
Старый колдун раскинул руки крестом, глаза его вспыхнули, губы зашевелились. Секундой позже он выкрикнул что-то нараспев, и я увидел, как от ног Даэг в сторону крепости что-то с бешеной скоростью понеслось в сторону крепости — как будто невидимая змея прокладывала себе путь под снегом. Я как зачарованный следил за этим движением.
Нечто нырнуло в ров, преодолело его за одно мгновение и столкнулось с частоколом. Буквально на моих глазах колья палисада превратились в живые деревья, покрылись корой, обросли раскидистыми кронами, на которых появилась густая листва. Эльфийская Магия Жизни в несколько мгновений воскресила мертвую древесину. Частокол стал зеленеющей стеной огромных старых дубов, буков, грабов с зазеленевшими в разгар зимы кронами. Орденские стрелки на галереях частокола не сделали более ни единого выстрела, Белые Монахи на башенках не успели нанести новый морозный удар — стволы воскрешенных магией деревьев просто поглотили их.