Лидия

– Нагуляла где-то! Точно тебе говорю.

Зычный голос вырывает меня из забытья.

– Решила нашего генерала облапошить. Ух, вылила бы на нее этот таз, если бы не младенчик!

В мое лицо летят брызги, и я распахиваю глаза.

Нахожу себя сидящей на крыльце. В спину больно упирается резьба толстенной деревянной колонны.

Мимо проходят две женщины в странных блеклых одеждах и косятся на меня. Одна из них, с большой бородавкой на носу, презрительно сбрызгивает с рук капли воды.

Могу поклясться, за секунду до этого она сбрызнула ими и меня!

– Шла бы отсюда сама, пока взашей не прогнали! – фыркает на меня вторая с тазом.

Обе уходят, покачивая внушительными бедрами в длинных юбках, бурча себе под нос проклятия в мой адрес.

И тут откуда-то снизу раздается детский плач.

– Уа-а-а, уа-а-а, уа-а-а.

Я опускаю взгляд и вижу плетеную корзинку с ребенком месяцев шести от роду. Пухлые щечки, крохотный носик, светлые волосики и голубые глаза. Судя по кружевному чепчику и розовым завязкам на нем, это премилая девочка с о-о-очень громким голосом.

У меня внутри все замирает и ноет, как бывает с девятнадцати лет. С тех самых пор, как мне сказали, что после аборта я больше никогда не смогу иметь детей.

– Тшш, – машинально качаю я корзинку, а сама пытаюсь понять, что происходит.

Оглядываюсь, а девочка затихает, пока я ее качаю. Поднимает ручку к лицу и мило причмокивает губами большой палец.

Я часто волонтерю в доме малютки и насмотрелась на разных деток, но такие невероятные глаза вижу первый раз. Она мне словно в душу смотрит.

Где же ее мама? И где это я?

Я оглядываюсь.

Место напоминает музей-заповедник, только без ветоши времен. Однако такого архитектурного стиля у нас в стране не припомню. Здесь и перекрещивающиеся арки, и ребристые своды, и витражи. И даже фигуры драконов оплетают колонны.

Ну, прямо в фильм о волшебстве попала.

Кстати, именно коготь одного из них больно впивался мне в спину, когда я очнулась.

Стойте-ка. Что это на мне?

Выгоревшее светло-голубое платье в пол не тянет даже на тряпки. Даже не припомню, когда я последний раз надевала что-то без штанин. Кажется, это был школьный выпускной.

Провожу рукой по ткани и ощущаю, что она грубая, словно холст, но удивительно легкая. И очень длинная – я чуть не спотыкаюсь, пытаясь встать.

Как в этом ходят?

Поднявшись, я наконец могу осмотреться более тщательно. Огромный двор, вымощенный неровным камнем, окружен зданиями, больше похожими на маленькие крепости, чем на жилые дома.

Вдалеке виднеются башни, увенчанные флюгерами с фэнтезийными существами – химерами, крылатыми змеями и многохвостыми лисами.

В воздухе витает пряный запах трав и дыма из печей. Издалека доносится гул голосов, словно на рынке.

Голова раскалывается. Последнее, что я помню, – это квест «Драконьи тайны», на который затащила меня Дашка – медсестра, что работает со мной в смене. Мы ходили по комнатам, разгадывали загадки, а потом я увидела себя в зеркале.

Точно! С этой самой корзинкой и увидела.

Все. Больше ничего не помню.

И вот я здесь, в этом странном месте, с ребенком у ног.

– Уа-а-ау, уа-а-ау, – снова плачет малышка.

Видимо, пока я осматривалась, укачивающий эффект исчез. Я наклоняюсь над корзинкой, поднимаю за ручку и качаю снова.

– Ну-ну, тише, тише, маленькая, – бормочу я, качая корзинку плавнее. – Где же твоя мама?

Девочка перестает плакать. Смотрит на меня своими ангельскими глазами, вдруг агукает и улыбается. Какая милашка!

– Малышка, какая же ты красавица, – шепчу я и дотрагиваюсь до крохотных пальчиков.

Сердце сжимается от чувства щемящей нежности. А за ним, как всегда, приходит тупая боль. Боль, которую я пережила, с которой научилась жить и из-за которой выбрала направление в профессии. Я – врач акушер-гинеколог.

Если я уберегу от ошибки, которую совершила, хотя бы одну девушку, не зря свой век проживу.

И тут я замечаю сложенный квадрат желтоватой бумаги, вложенный между лоскутным одеяльцем и корзинкой. Тяну его за угол и раскрываю лист.

«Ее зовут Мари. Она дочка генерала драконов Тимрата Танра».

И тут, словно издеваясь над моей фантазией, в небе пролетает дракон.

Летающие ящеры, их генералы, малышка по имени Мари.

Учитывая, где я оказалась и во что одета, ощущаю себя так, словно брежу при температуре сорок.

С минуту наблюдаю за полетом дракона, поражаясь детальной точности зверюги, и тихо анализирую.

Это проекция? Новые технологии? Я в коме?

Мой мозг отказывается складывать все в логичную картину. Голова начинает раскалываться, стоит попытаться сложить два и два. А я привыкла опираться на логику и данные, но сейчас выходит плохо.

Мари – невинное дитя, вокруг которого, судя по всему, разворачивается какая-то совершенно безумная история. И каким-то образом в ней замешана я.

Одно радует – у ребенка есть отец. И, судя по словам тех двух женщин, я сижу прямо на пороге его дома. Иначе бы не подумали сразу на него, верно?

Эта корзинка и записка буквально кричат о том, что ребенка папаше собираются подбросить. Причем с моей помощью.

Во всем этом безумии мой созревший план прост: ребенка надо отдать родителю, а уж потом буду разбираться, как я тут оказалась.

И кто же мне в этом поможет?

Мимо меня снуют люди в странных одеждах. Все как один настроены крайне недружелюбно, я это кожей чувствую.

Я словно оказалась в школе, когда одноклассница распустила обо мне слух, будто я переспала с пятью старшеклассниками, и все на меня пялятся заведомо предвзято. Благо я тогда даже не целовалась, и многие не поверили, но осадочек у меня на всю жизнь остался. И это ощущение, что ты белая ворона, не забуду никогда.

Сейчас, с опытом своих тридцати лет, ситуация кажется смешной и абсурдной, но тогда для меня наступил конец света.

Зато благодаря такой закалке эти взгляды меня не особо трогают.

Где тут у нас генерал? Дома?

– Агу! – машет ручкой в корзинке Мари.

Мне очень хочется взять ее на руки, но я останавливаю себя. Знаю, сто раз проходила. Я очень быстро привязываюсь к ребенку, а потом буду реветь всю ночь, что не могу даже ее удочерить – у меня съемная квартира и зарплата в обрез. А здесь еще драконы летают – совсем неблагоприятная обстановочка и неясные перспективы.

– Я не могу оставить тебя на пороге. Вдруг тут бродячие собаки есть или твой папочка не дома? – Со вздохом поднимаю корзинку за ручку и спрашиваю у проходящего мимо паренька: – Здравствуйте! А где я могу найти генерала?..

Его имя я уже забыла. Тамрат? Тимур? Нет, какое-то другое.

Надо еще раз прочитать… Ага! Тимрат!

Парень вздрагивает от моего вопроса, выпучивает глаза и, заикаясь, говорит:

– Т-т-так на стрельбище.

Еще бы знать, где оно находится!

Какой-то дурдом на выезде. Единственное, что останавливает меня, чтобы не психануть, – малышка в корзинке. Бросить ребенка на произвол судьбы я не могу.

Только хочу уточнить у паренька направление, как он буквально убегает от меня, роняя на ходу какие-то оранжевые ягоды из-за пазухи.

Что за странные люди?

– Простите! – обращаюсь я к старику, который идет и смотрит на меня в упор из-под густых бровей. – Вы не подскажете, где стрельбище?

Старик сплевывает мне прямо под ноги и уходит.

– Да уж, легко не будет найти твоего папу, Мари! – тяжело вздыхаю я.

– Агу.

Я вешаю корзинку на сгиб локтя и иду по выложенной грубым камнем дороге мимо небольших построек рядом с главным домом.

Все чисто, зелено, но как-то бездушно. Ни одного цветка, ни одного цветущего куста. Все по линеечке.

Над головой пролетает еще один дракон, только на этот раз так низко, что я вижу его огромные черные когти и желтые глаза.