- Как только вас освободит лечащий врач, я проведу с вами инструктаж о сохранении тайны. Вы подпишите некоторые бумаги и сможете прямо сегодня покинуть это место.

- Что?! - восклицаю я, словно помутившись рассудком.

Эта новость для меня - настоящий шок. Я не готова уйти. Я не готова начать жизнь заново. Я не готова принять тот факт, что Калеба нет, и мне придется оказаться в этом мире совсем одной.

- Мы знаем, где пройдет аукцион и знаем нескольких действующих лиц, которые будут на нем присутствовать, - говорит он.

- Я бы хотел рассказать вам чуть больше, но мне было велено держать язык за зубами. Единственное, я могу сказать, что все закончено, Оливия. Вы свободны. Вы в безопасности. Вы вольны вернуться к своей жизни, также как и другие жертвы.

Мое сердцебиение кажется беспорядочным. Я не могу позволить Риду уйти, не рассказав всего, что было. Мне нужно, чтобы он понял. Моя информация, мои показания были всего лишь предметом торгов и если он откажется, то я не знаю, что мне делать.

- Откуда тебе известно, где пройдет аукцион? - в неистовстве произношу я.

Рид сверлит меня взглядом, - Почему вы спрашиваете это таким тоном? - допытывается он, сузив глаза, - Что вы от меня утаили?

- Пожалуйста, Рид. Ты должен рассказать мне, что тебе известно. Больше целой гребаной недели, я выворачивала свою душу наизнанку. Пожалуйста, не оставляй меня в неведении. Я заслуживаю знать!

Я умоляю его, не испытывая из-за этого никакого стыда.

- Это дело намного сложнее, чем мы могли ожидать, мисс Руис. На данный момент, оно находится не в моей компетенции. Федеральное Агентство Расследований в Пакистане согласилось руководить совместной оперативной группой.

Лицо Рида становится кислым, - Ах, да, меня заверили, что мое участие непременно будет отражено в отчете по делу!

Поднявшись с места, он принимается вышагивать по палате. Его злость и замешательство очевидны, но я не понимаю их причин.

- Что это значит, Рид? Что произойдет после того, как всех арестуют?

Мне хочется выбраться из кровати, и следовать за безумным агентом, мечущимся в небольшом пространстве, но я знаю, что это будет его только нервировать, и он мне вообще ничего не скажет.

- Зависит от обстоятельств, - говорит он сквозь сжатые зубы. Он останавливается на мгновение, что-то обдумывая. Вырвавшись из своих мыслей, он смотрит на меня, и я вижу в его глазах сожаление. Мое сердце практически останавливается.

- Судебного разбирательства не будет, - говорит Рид.

Он возобновляет свое хождение, сжимая волосы на затылке в кулак.

- Я знал, что так могло произойти. Но мне не хотелось в это верить. Последние несколько часов я только и делал, что спорил со своим начальником. Просто тут...

Кажется, Рид сам не свой.

- Я уверен, что последует масса арестов. Людям, которых собирались продать, несомненно, будет предоставлено убежище, но... никакой справедливости не будет. Не такая, которую заслужили эти жертвы.

- Как такое возможно? - всхлипываю я.

- Как ты мог такое допустить?

- Рафик является весьма высокопоставленным военным чиновником армии Пакистана, Ливви. Его правительство не позволит обнародовать такой скандал. Они дали добро нашей стороне на принятие участия в рейде, в обмен на неприкосновенность своих подданных. Когда все страсти улягутся, они сами разберутся, кто там был, а кого не было - это нормы международной политики.

У меня появляется такое ощущение, словно в мою грудь заехали тараном. Второй раз за свою жизнь, я понимаю жажду мести Калеба.

Я могла убить. Я уже это делала, и ни о чем не жалею. Некоторые люди заслуживают смерти.

По моему лицу катятся неугомонные слезы, пропитывая насквозь. Но я не испытываю чувства грусти. Меня переполняет гнев, и мне некуда его излить. Здесь некого убить, нечего сломать, и некуда пойти.

- Рид, - рыдаю я, - я должна тебе кое-что сказать. Пожалуйста, умоляю, попытайся меня понять. Мне нужна твоя помощь.

Сцепив ладони, я так сильно прижимаю их к своей груди, что буквально чувствую, как мои пальцы оставляют на мне синяки.

Рид трет руками свое лицо, - Пожалуйста, не говорите мне ничего изобличающего, мисс Руис. Сейчас я ничего не могу сделать, и если мне снова придется поместить вас под арест, это добавит еще дерьма к и без того паршивому дню. Все, что у меня есть - это моя честность. Не заставляйте меня выбирать между нею и вами.

- Пожалуйста, Рид! Я должна рассказать тебе оставшуюся историю, - молю я.

Это была самая важная часть, которую я приберегла до момента, пока не смогу доверять Риду. Я только надеюсь, что еще не слишком поздно.

- Я слышал все, что было необходимо. Мне нужно было расследовать пограничный инцидент. С вас сняли все обвинения. Мне надо было узнать место проведение аукциона - все сделано. Я выполнил свою работу. Я пришел с сообщением о том, что вы свободны, и собирался выслушать конец истории, чтобы вы с этим покончили, но если вы хотите изобличить себя, я не желаю этого слушать. В противном случае, мне придется принять соответствующие меры. Вам понятно?

Рид зол, но мне без разницы. Калеб слишком важен. Он столь многим пожертвовал ради меня, вплоть до того, что защитил меня от меня самой. Я была готова последовать за ним куда угодно, и делать все, о чем бы он меня ни попросил, но он заботился обо мне достаточно хорошо, чтобы мне это позволить. Насколько я знала, он должен был присутствовать на аукционе, чтобы убить Владэка, подставив свою собственную жизнь под угрозу. Теперь настала моя очередь его спасать.

- Пожалуйста, - не унимаюсь я, - ты должен ему помочь. Если его арестуешь ты, он будет жить. Но неизвестно, что произойдет, если он останется в Пакистане. Ты сам говорил, что в своей стране у Рафика имеются огромные связи. Пожалуйста! Пожалуйста, Рид! Помоги ему.

Рид стоит неподвижно, но его грудная клетка резко вздымается и опадает при каждом вздохе.

- Вы хотите сказать, что Калеб жив? - шипит Рид.

Мое сердце скачет галопом.

- Нет. Все еще нет. Но если бы и был... Ты бы ему помог?

- Черт вас побери, Ливви!

Рид отпихивает стул, - Вы лгали мне!

- Возможно!Возможно, да, - молю я.

Мне неизвестно, может ли формулировка вещей в условном наклонении хоть что-нибудь изменить, но я должна попытаться. Я должна знать, что Рид может мне помочь. Я должна знать, что он на это пойдет.

- Мне требовалось время, а ты мне его не давал, - рыдала я, - ты просто вошел сюда, называя меня долбаной террористкой. Что мне полагалось делать?

- Вам полагалось сказать мне правду! Это был уговор. Вы рассказываете мне правду, а я вам помогаю, - говорит Рид, и снова начинает ходить.

- Я так и сделала! Я рассказала все, что тебе нужно было знать. Я помогла тебе найти место аукциона, но теперь ты... говоришь, что о справедливости можно забыть! Так кто из нас лжец, Рид? - заливаюсь я слезами.

Повернувшись, Рид пристально смотрит на меня. Его одолевает многое: злость, усталость, и грусть. Но вскоре, он отводит взгляд, и плюхается на стул.

- Рид? - я подползаю чуть ближе.

- Я ничего не могу сделать, Ливви. Группа уже в пути, а ФАР вовсю раздает указания, - говорит он.

Его слова кружатся в моей голове, пока я не улавливаю их истинного значения - я больше никогда не увижу Калеба.

Внутри, я чувствую себя мертвой. Пустой. Выпотрошенной. Вскрытой.

- Но... должен же быть какой-то выход, - хриплю я.

Рид мотает головой. Мысленно, я слышу свой крик. Я вижу, как разрываю свою кожу, и выдергиваю свои волосы.

В реальности, я неподвижна - ни слез, ни криков, ни плоти, отделяющейся от костей.

Рид молчит. Он не может мне помочь. Да и никто не может. Мои мысли возвращаются к Калебу и последним дням, проведенным вместе.

*** 

Калеба не было несколько часов. Я сидела на полу, рядом с его револьвером, ожидая чего-то, кого-то. Несколько раз я думала о том, чтобы выйти из комнаты, и отправиться на его поиски, но отговорила себя от этой затеи.