— Княжна так не любит, — отрезала она, когда Варя взялась за щипцы. — И шпильки эти уберите, столько точно не нужно… Вы что, собирались превратить ее в ежа?
Я тихонько посмеивалась и с интересом наблюдала за девушкой, которая не растерялась и, не теряя времени, взяла бразды правления в свои руки.
И правильно: не люблю. Зачем мне завивка и сборы, как на праздник ко двору? Нас ждет утомительное путешествие. Может, мне захочется подремать в карете, а шпильки, особенно если их много, только добавят головной боли.
— Ах, барыня, вы такая красивая! — ловко заплетая мне волосы в замысловатую, но не тугую косу, пропела Беляна. — Но вот ваше платье… — Она на миг опустила глаза и тихо добавила: — Простите меня, барыня, но для путешествия не годится.
Я слегка опешила. Нет, не от того, что служанка высказалась прямо: я еще в доме Вяземского запретила ей лебезить и наказала быть со мной искренней.
— Что ты имеешь в виду? — спросила, нахмурившись.
Понятно, что к корсетам мне сложно привыкнуть. Покажите хоть одну современную девушку, которая сходу подружится с этой удавкой для талии. Но тут явно в другом дело…
— Уж если позволите…
— Говори, Беляна, ты знаешь, я не люблю недомолвок, — подбодрила новоприбывшую. — И знаю, что ты всей душой радеешь за мое благополучие.
— Ох, барыня! — Девушка украдкой смахнула выступившие в уголках глаз слезинки. Мне в зеркало все было отлично видно. — Да я за вас… да ради вас!..
Совсем расчувствовалась она…
— Будет тебе, Беляна. Ну же, говори.
Заметила, как дружное трио не менее дружно побледнело и опустило головы.
— Платье ваше, барыня, — шмыгнув носом, сказала служанка. — Прогулочное… да праздничное оно, для выхода в свет и променадов по парку батюшки императора. В дорогу тоже можно, токмо недальнюю, устанете вы в нем барыня да вся испаритесь. Три юбки еще добавить надобно, а они тяжелые… Вон все приготовили…
А ведь я даже внимания не обратила на кучу тряпок, разложенных на кровати… И Софьина память сегодня хуже партизана. С чего это вдруг? Она что, раньше в бальных туалетах в столицу каталась? Только Беляна права, я такое носить не стану, и ей это, по всей видимости, известно куда лучше, чем служанкам Воронцовых.
— Варя, Млада, Лада? — Я повернулась к подельницам свекрови.
— Распоряжение княгини Ольги, — тихо призналась самая смелая и тут же взмолилась: — Не гневайтесь, барыня!
Все трое по привычке кинулись в ноги. Любят они это дело… А я таки разозлилась. Не гневайтесь? Ну, привет! Мне, значит, их пожалей, а самой терпеть издевательства свекрови? Ничего подобного! Могли бы хоть намекнуть, но вместо этого дружно молчали.
Тоже партизаны.
— Поднимитесь! — сказала таким тоном, что у самой мурашки пошли по коже. — И возвращайтесь к княгине. Мне ваша помощь не нужна.
— Барыня! — завыли они синхронно, но я была непреклонна.
И чего Ольге все неймется? Очередная проверка?
Что, черт возьми, за бардак в этом доме?!
— Уходите! — повторила и проследила за тем, как беспрестанно кланяясь и пятясь, служанки наконец достигли двери и благополучно за ней скрылись.
— Вы простите, барыня, что не сразу вам сказала. Вы ж раньше такое никогда не носили, — затараторила Беляна, быстро заканчивая с волосами. — Ваш батюшка о здоровье вашем хрупком переживал, да из поместья вы в домашнем платье езжали… Это уже тут, мне тётя ваша показывала…
А вот и ответ на мои мысли.
— Да только вам не пригодилось.
— Беляна, не волнуйся. Все хорошо. Ты здесь вообще ни при чем. Давай скорее меня оденем во что-то более подходящее для путешествия.
— Да, да, — закивала она и поспешила к платяному шкафу. Открыла его и замерла.
— Что там?
— Барыня, а тут ничего нет, — севшим от волнения голосом произнесла служанка.
Вполне логично. Багаж, видимо, уже спустили.
Значит, придется поднять.
— Отправляйся вниз и выбери на свой вкус. Если будут артачиться, скажи, я приказала.
— Да, барыня! — Беляна просияла. — Я мигом, княгинюшка!
И исчезла за дверью.
Ну что ж, Ольга сама себя наказала. Очередная заминка по ее вине. Если придет скандалить, я тоже больше сдерживать себя не стану — все ей выскажу. Помыкать собой не позволю — пусть уяснит эту сразу. Может, тогда наконец угомонится и оставит меня в покое.
Но княгиня не явилась. Прошла минута, другая, но свекровьиным духом так и не запахло. Интересно, чего она добивается? Увы, пока мне это было непонятно. Но все действительно походило на какую-то дурацкую проверку.
— Всё принесла, госпожа! — Радостный голос Беляны прервал ход моих мыслей. — Удобное, простое, но очень красивое!
Улыбнувшись запыхавшейся девушке, я поднялась и пошла переодеваться.
Спустя минут двадцать я уже стояла на террасе и наблюдала за последними приготовлениями к отъезду. Рядом, поджав губы, истуканом возвышалась Ольга, кривилась Анна и вздыхала Наталья.
Наши платья, к слову, были похожи, фасоном и кроем. Я смотрела на новоиспеченных родственниц и мотала себе на ус… Вовремя я Беляну вызвала, ох, вовремя!
Сама Беляна тоже так считала. Ее после свадьбы загоняла Татьяна: то одно принеси, то другое, то третье. То расчесывай волосы лучше, то маслом плечи разомни (фе!), то просто пошла вон, дура!
Совсем с катушек слетела…
За один короткий день Беляна настолько устала от капризов Татьяны, что, забывшись и спеша выполнить очередное поручение, оставила в коридоре кувшин с лимонной водой, который внезапно разнадобился «тетушке». Уже собираясь ложиться спать, вспомнила о своей оплошности и поспешила ее исправить, тем более что коридор-то вел в покои князя!
Надо ли говорить, кого именно застала там Беляна и возле каких дверей? Да еще и в одном исподнем, которое к тому же особой плотностью не отличалось.
От неожиданности кувшин из рук выпал, разлетелся по коридору осколками, а Татьяна и Беляна от испуга разорались, разбудив и князя, и всю прислугу. Скандал вышел знатный. Будучи огненным колдуном, да к тому же в похмелье, Вяземский показал им небо в алмазах.
Беляну сослали на двор, решив, что она соучастница разврата и была подговорена приживалкой. Татьяну же отправили восвояси, горячо посоветовав больше никогда не возвращаться.
Повезло князю… А ведь все могло получиться у Татьяны. Пришел бы поутру слуга будить его сиятельство, а там голая тётка в его объятьях. И поди потом докажи, что он ее не силой к себе притащил и к блуду, шельмец такой, не склонял.
Но Беляна спутала интриганке все карты.
Из воспоминаний меня вырвало странное чувство, будто за мной наблюдают. Словно недобрым взглядом просвечивают… Я бегло оглядела двор, распахнутые широко ворота, суетящихся слуг, но ничего подозрительного не обнаружила.
Должно быть, почудилось.
Или это просто у меня уже аллергическая реакция на взгляды Анны… Пожала плечами и задумалась. Интересно, как мы расположимся в каретах? Вряд ли вчетвером в одну влезем, да еще со служанками… Учитывая, что свою Ольга от себя не отпускает, та как пришитая рядом стоит и собачку на руках держит, видимо, обеих с собой взять хочет. Да и я Беляну не отпущу.
Еще письмо это дурацкое никак покоя не дает…
Я так ничего от свекрови и не получила, а Ольга даже не намекнула, что Андрей поручил ей что-то там мне передать. Вот и как быть? Устроить на весь двор скандал — глупость. Я и так все утро психую. Продолжать изнывать от любопытства?
Я поежилась, вновь ощутив липкий, колючий взгляд. Да что же это такое?! Кому здесь нечем заняться, кроме как сверлить во мне дыры глазами?!
Снова осмотрела двор. За воротами суетились, кричали, громыхали проезжавшие мимо экипажи. Вот только я все равно не обнаружила того, чей взгляд вызывал колючие мурашки.
Анна пялилась на дорогу, Ольга тоже, Наташа, пока не видела мать, ковыряла носком ступеньку, явно проверяя ту на прочность.
И ведь к Чету не обратиться, хотя он точно где-то поблизости.
Я вскинулась, заметив направляющегося к нам незнакомого мужчину. Явно военный. Все при нем: и выправка, и солдатская форма.