– Зато теперь у нас есть яйцо… – Грю понимал, что она права.

Если бы не её ленточки и корица, то гнездом продолжал бы интересоваться только Бертрам. Грю присел на корточки рядом с Огникусом и стал разглядывать яйцо. Скорлупа у него была неровная, с выбоинами, будто кто-то стучал по ней крошечным молотком, – верный признак грифоньего яйца, вот только крапинки лишние. Грю ещё ни разу не видел в энциклопедиях яиц в золотую крапинку. Он рассказал об этом Стэрше, предупредил, чтобы не радовалась заранее: «Не факт, что там грифон». Но она не смутилась, не расстроилась и даже не побежала в дом искать подтверждения в книгах. Стэрша внимательно смотрела на яйцо и, казалось, не слушала брата.

– Ну, конечно, – фыркнул Грю. – Оно же у тебя первое. Папа не учил тебя гнёзда делать, а тут прилепила к моему бантик, и хоба! Яйцо. Понятно, почему ты так довольна. Но я бы на твоём месте не радовался. Вот если бы полностью сама гнездо создала, тогда другое дело.

Грю вытянул руку, чтобы убрать с яйца ивовый лист, как вдруг Огникус оскалился и зарычал. До этого он сидел тихо, тоже разглядывал гнездо, а теперь ощетинился и ещё больше распушил хохолки за ушами, чего прежде никогда не делал. Во всяком случае, при Грю.

– Не бойся. Его родители прилетят только после заката, – объяснил мальчик. – А сейчас мне нужно проверить, достаточно ли яйцо тёплое, потому что если нет, то надо его согреть. Иначе малыш погибнет.

Огникус подлез под его руку и отодвинул её. Грю боялся разозлить Огникуса: тот был могущественным домашним драконом и мог в теории спалить целый город. Но и слушаться какого-то дракона мальчик тоже не собирался.

– Грифоны вымирают. Каждое яйцо на вес золота! Мы не можем просто оставить его здесь. – Грю говорил правильные вещи, но Огникус сел между ним и гнездом и, похоже, не собирался отступать.

Его глаза из нежно-зелёных стали ярко-жёлтыми, а кончик носа потемнел. Огникус пыхтел и фыркал, точно пытался объясниться с Грю, но тот, конечно же, ничего не понимал. Он не знал драконьего языка. Да что и говорить, даже Аллая не всегда понимала Огникуса. Он считался редким драконом: был рождён из красной огненной тыквы, а такие вызревали лишь в одном из тысячи случаев.

– Успокойся. Пожалуйста, успокойся. – Грю пытался говорить мягко, но едва сдерживался. Из-за Огникуса мог погибнуть малыш-грифон! – Сделай глубокий вдох. Затем выдох. Огникус? Огникус, вдох-выдох. Давай же.

Огникус всё пыхтел и пыхтел, а его глаза уже начали краснеть.

– Эй, ты чего? – Грю попятился. – Вдох-выдох. Это правда работает. Попробуй. Ну?

– Фыр-фы! – чихнул Огникус, и из его рта вырвалось облачко дыма.

Грю не знал, что делать. «Огникус свирепеет, папа на работе, Аллая вернётся только к четырём. Бежать? Точно бежать! Но как же яйцо?

Глупый, глупый дракон!» Грю чувствовал каждый удар своего сердца: тум-тум-тум. Оно разогналось так, что казалось, вот-вот взорвётся. Огникус наступал. Шаг, ещё один. Он уже приблизился к Грю, и тот слышал аромат драконьего дыхания. Так пахнет от старых книг, тех, что в последний раз открывали десятки лет назад.

– Грифоны на вес золота, – повторил Грю и зажмурился. – Грифоны на вес золота. Грифоны на вес золота. Грифоны…

– Ш-ш-ш, – раздался шёпот Стэрши.

Рычание стихло, повеяло флоксами и нарциссами, а где-то вдали послышались мягкие раскаты грома.

– Ш-ш-ш… – Стэрша обнимала Огникуса за толстую колючую шею и чесала ему за ушами. – Ш-ш-ш…

Глаза Огникуса начали светлеть. Чешуя опустилась, вновь став прочной гладкой кольчугой. Наконец он превратился в прежнего Огникуса, старого домашнего дракона, хранителя очага, который больше всего на свете любит спать и редко показывается на улице. Огникус боднул Грю в колено, будто извинялся, и вышел из-под ивового купола.

– Что это было? – спросил Грю, когда кончик драконьего хвоста скрылся за ветками. – Он хотел меня поджарить?

Стэрша помотала головой. Судя по всему, она не первый раз видела Огникуса таким, если сумела сохранить спокойствие. А может, просто не боялась драконов в любом их состоянии. Она ведь выросла с Огникусом, а её мама всю жизнь занималась огненными тыквами. Стэрша взяла лист, через него коснулась скорлупы яйца и улыбнулась.

– Живой, – выдохнул Грю. – Но всё равно надо подготовить грелку и шарф. На всякий случай. Температура в яйце может начать падать в любой момент. Всякое бывает. Так что… – Он уставился на свои туфли, немного помолчал, а потом добавил едва слышно: – Спасибо. Ну, что успокоила его и… И что не нажаловалась родителям. Из-за вчерашнего. Я не должен был…

Грю не успел закончить, потому что Стэрша посмотрела на него так, как она смотрела на новые платья. «Ровно две секунды на спасение», – подумал Грю, но не смог уйти. В ногах была слабость, а в груди саднило. Стэрша уткнулась носом в его пиджак, и Грю впервые по-настоящему ощутил себя старше.

Грю не отходил от гнезда до самого заката, а Стэрша отлучилась всего раз, когда Аллая позвала ужинать. Стэрша тогда ушла в дом, а вернулась с подносом еды и почтовым конвертом. На нём был и адрес, и марка. Грю вскрыл конверт и узнал, что леди Вербена берёт его на работу: «В пасмурные дни с 10:00 до 13:00, а в солнечные – с 17:00 до 20:00. Зарплата – 500 литов в неделю. Расчёт – каждую пятницу. Приступать можно завтра, а обед и ужин с собой брать не обязательно. Мы будем рады компании за столом».

Грю спрятал письмо в карман и спросил, видела ли его Аллая. Стэрша помотала головой и поставила перед ним тарелку с запечённым картофелем и грибами. От неё поднимался пар. Он окутывал пространство под ивовым куполом, и тот начинал казаться сказочным местом, тайной мастерской колдуна или порталом в другой город, а может, и в другую страну.

Грю не заметил, как съел всю порцию. Его до мурашек радовало грифонье яйцо, но в то же время он переживал, как бы папа с Аллаей не узнали про аптеку. А ведь ещё и за Стэршей надо следить… Стэрша достала из сумки блокнот и принялась рисовать будущего грифона. Правда, о грифонах она знала мало, и на её рисунках они походили на котов с крыльями. «А что, если доверить Стэрше заботу о яйце, пока я буду работать? – размышлял Грю. – Она ответственная».

– Стэрша, а ты знаешь, что у каждой настоящей леди должен быть зверь-помощник? Кто-то с маленькой собакой ходит, кто-то с кошкой. Я в одной толстой книге прочёл, что самые уважаемые настоящие леди заводят себе кого-нибудь необычного.

Стэрша нахмурилась. Мисс Шарм явно не рассказывала ей о таком.

– Кто ящерицу, кто поросёнка. – Грю старался придать лицу серьёзное выражение и говорить твёрдо. – А у одной известной леди, имя которой я забыл, был белый слон! Представляешь?

Грю заметил, как в глазах сестры отразилось смятение. В доме из зверей жил только Огникус, а он признавал хозяйкой Аллаю. Ящериц та строго-настрого запрещала трогать («Они помогают расти огненным тыквам!»), птицы то прилетали, то улетали, а кот приходил лишь один, и тот соседский.

– Ты уже решила, кто станет твоим зверем-помощником? – прищурился Грю. – Это важное решение. От него зависит, как к тебе будут относиться. В книжке говорилось, что если у леди нет зверя-помощника, то её нельзя называть настоящей. Хотя, может, ты передумала становиться настоящей леди?

Стэрша поджала губы и свела брови. Грю не смог сдержать улыбки: «Попалась!»

– Представь, как тебя зауважают, если возьмёшь в звери-помощники грифона! Ух, завидую я тебе… Сам бы хотел за яйцом ухаживать, но… Если ты решила, то мешать не стану. Я всё-таки твой сводный брат. Верно?

Не успел Грю договорить, как на него обрушилась новая порция обнимашек. Вдобавок к этому Стэрша расплакалась, и пришлось рассказывать ей интересные факты о грифонах, чтобы успокоить.

Папа вернулся за полночь. До тех пор ввиду особо радостных новостей Аллая разрешила детям не ложиться. Грю не терпелось похвастаться папе, а Стэрша едва сдерживалась от того, чтобы рвануть на улицу и хоть краешком глаза посмотреть на родителей-грифонов.