По новой энергетической артерии побежали потоки излишней силы и света, обмениваясь информацией и смешиваясь в общее поле. Я почувствовала, как Шанти впитывает мою боль, хотя в этот момент он испытывал то же самое только в десятки раз сильнее. Высшие, как такое возможно? Наконец-то я поняла, о чем говорил Шаэр, и почему в нас никто не верил. Драконы на самом деле другие — это совершенно иной уровень восприятия окружающего мира, другая ступень развития, если можно так выразиться. Они как настоящий приемник улавливают и пропускают через себя волны, излучаемые живой природой. Их эмоции, чувства и энергетика намного ярче и сильнее, чем у людей. Намного.

Именно поэтому тогда, после ссоры, я не справлялась с той палитрой красок, что непроизвольно выплескивал Шанти, открываясь для меня. Как же тяжело ему было все это держать в себе, постоянно контролировать, чтобы не утопить в океане собственных чувств. Опусти он щиты, я бы просто перегорела, как свечка, оставляя пустую оболочку без души. Сейчас я бы рассмеялась в лицо любому, кто посмел бы сказать, что драконы холодные, бесчувственные, замороженные рептилии. Это в корне неверно, внутри них клокочет такая бездна страстей — вот только узнать об этом доведется не каждому. Лишь тому, кто сам носит в себе эту искру, или тому, кто сможет соединить свои души.

Когда удалось восстановить дыхание, а боль притупилась, растворяясь во все ширящемся связующем нас канале, я осознала, насколько все это время был напряжен Шанти. Он будто закаменел, продолжая удерживать меня в объятиях. Попыталась помешать ему перенаправлять свет, чтобы принять на себя мою долю терзаний. Неловко потянулась к окружающей его тело мерцающей дымке — словно человеческая ипостась слилась с сильфидом.

— Нет, — со стоном произнес он, — сам справлюсь. Не надо.

— Это общая награда и наказание, ты мой до последней частички души. Вот и делить будем поровну, — с жаром заявила я, не слушая возражений.

Непроизвольно сжалась от движения Шанти, остро ощутив его дрожь внутри себя. Любимый хрипло застонал и продолжил древнейший танец мужского и женского начал. С каждым его толчком последние остатки выжигающей изнутри боли испарялись, им на смену приходило чистейшее удовольствие, ощущение безграничного счастья от единения со своей половинкой. Никогда не думала, что испытаю столь сильные эмоции, казалось, их можно потрогать руками. Сотворить из них, как из драгоценного материала, фигурки на память — осязаемые и живые.

Уверена, человеку действительно подобное не под силу, его душа слабее, она просто не справится. Но мне теперь подобная радость была доступна, я словно прозрела, обнаружив вместо блеклых разводов, которые принимала за эталон, настоящую, переливающуюся на солнце радугу. Не стесняясь и не сдерживая себя, шептала дракоше всякие глупости. О том, как сильно люблю, и какой он был глупый, что не верил мне. Наши стоны и дыхание давно смешались, мы растворились друг в друге. Затерявшийся на бескрайних просторах островок со всех сторон окружали небеса. Мазок за мазком их раскрашивало бирюзой первое восходящее светило. Рядом не смолкала песнь воды, дополняя тихим плеском безумие двух влюбленных.

Сколько времени мы провели вот так, погрузившись в собственные ощущения, я не знала. Произошедшее стало откровением для нас обоих. Теперь я с легкостью воспринимала потребности и желания Шанти, его настроение и чувства. Осталось научиться ориентироваться в этом запутанном лабиринте, но не все сразу. Ощущая кого-то как часть себя, сложно продолжать шагать напролом, не прислушиваясь к шепоту живущей внутри энергетической сущности. Волей-неволей научишься искать компромиссы. Я узнала, что значит быть парой в драконьем понимании, и мне все нравилось.

Шанти подарил мне сегодня столько любви и собственной силы, что я чувствовала, как за спиной раскрываются крылья. Те самые, воздушные, которые во сне мне давал ветер. В последний раз сливаясь в танце над пропастью, переплетая сознание и тела, мы синхронно взлетели. Я удивленно распахнула глаза, не понимая, откуда возникло чувство парения. Любимый счастливо и немного хитро улыбался. Я не видела его лица и четкого контура фигуры: меня тесно прижимал к себе сильфид, но… Я и сама сейчас была легкой дымкой, такого прежде никогда не случалось. Даже во снах оставалась собой. Невероятное ощущение единения со вселенной и одновременно точное угадывание принадлежности себя к рыжему личному солнцу, которое в этот момент лучилось довольством. И это я знала совершенно точно.

"Что это? Как?" — по привычке хотела произнести вслух, но получилось иное.

Мыслеобразы сами собой, опережая время, устремились к Шанти. В голове раздался отчетливый смех. Мягким, уютным коконом меня обволакивало спрятанное в этом смехе счастье. Общее для нас двоих.

"Посмотри вниз, не бойся", — шепнул все тот же голос.

Я посмотрела. Сердце, если оно еще где-то и оставалось, замерло на миг. Но не в этом волшебном состоянии новой сущности, а в той хрупкой на фоне прекрасного молодого мужчины девушке, которую сейчас накрывали волны абсолютного счастья. Там внизу они навсегда соединили судьбы, признаваясь в любви, отдавая ее и принимая. Здесь наверху парили первородные создания Высших Сил, передавая вовне их решение и скрепляя свершившийся союз.

"Все равно не понимаю, как это возможно?" — послала любимому мысль удивления.

"Давай возвращаться, объясню на земле. Вытворять такие штуки надолго — опасно".

Вдох — и я снова в привычном теле, обнимаю родного и теплого дракошу, а он нежно прикусывает шею и шепчет: "моя".

ГЛАВА 23

— Э-э-эм, ты опять вздумал растерзать меня зубами?

Шанти пощекотал места укусов языком. Весело отозвался:

— Терпи: дракон я или где? Моя маленькая недодраконица.

От последних слов я взбодрилась и, несмотря на пронизывающую все тело приятную истому, приподнялась на локтях.

— Внимательно слушаю. Очень-очень.

— Ага, только давай переместимся внутрь логова Шена, а то у меня сейчас сил поддерживать тепло совсем не осталось. Все забрала одна ненасытная растущая сущность.

— Я? — мое изумление не имело границ.

Продолжая посмеиваться, Шанти подхватил меня на руки и понес в пещеру.

— Одежда, — пискнула я.

— Потом соберем, все равно ее теперь только выбросить. — Он подмигнул: — Разорим одну запасливую змеечку?

— У него и одежда здесь имеется?

Дракоша хмыкнул:

— Проще перечислить, чего у него здесь нет.

— А он не обрушит на нас праведный гнев? — улыбаясь и целуя любимого в шею, мурлыкнула я.

— Мы ему скажем, чтобы вставал в очередь.

Вот последнее мне не слишком понравилось, но именно сейчас ужасно не хотелось думать ни о чем плохом. Можем же мы позволить себе побыть легкомысленными и просто счастливыми? Хотя бы недолго. Мы столько времени к этому шли. Спроси кто, уверенно ответила бы, что ни о чем не жалею. На фоне того, что я обрела, сумела увидеть и почувствовать, пройденные испытания казались не столь значимыми. И не важно, сколько продлится отвоеванное счастье. Как я и говорила Шанти: без этого полета не было бы смысла жить, а отобрать наши чувства уже никто не сможет.

Дракоша бесцеремонно стащил с ближайшей скульптуры покрывало и завернул меня в него, после чего усадил на чудо-диванчик. В этот раз мне даже удалось занять относительно ровное положение. Бесстыдно, — хотя о каком стыде может идти речь? — я наблюдала за любимым. Правда, долго услаждать взор мне не позволили, он тоже завернулся в раздобытую простыню, закрепив ее на бедрах.

— Ты голодная? Я вот — зверски, — поделился Шанти, невозмутимо хозяйничая на импровизированной кухне водного.

Представила негодующее брюзжание Шена по поводу столь вероломного разграбления его сокровищницы и рассмеялась.

— Что? — высунул рыжую голову из очередного шкафчика мой дракоша.

— Ничего. Ты поэтому хотел меня съесть?