— Конечно же арестованы, Госпожа Такэда, как иначе! — всплескивает руками он. — Неужели вы могли подумать, что я — обманул Лорда Кикути и на самом деле — не арестовал вас⁈ Арестованы, как иначе! Вот и меч ваш у меня в руках. — он поднимает мой меч в ножнах, демонстрируя свои слова, наклоняется ко мне и доверительно шепчет на ухо. — Знаете, как его прозвали в столице? «Указующий Перст». Почему? Потому что во время поединка вы держите его, указывая на того, кто скоро умрет. Видимо континентальный стиль… — он пожимает плечами. — Вам бы поменьше пугать людей вокруг скандалами и убийствами, Госпожа Такэда, вы пробовали больше улыбаться?

— … — я смотрю на него и не понимаю, он издевается надо мной или он это всерьез.

— В свое время Император Камму перенес столицу из Нара сюда, на реку Камо и основал Хэйан-кё из-за удобства путешествия по реке и близости озера Бива. Удобное место. Не понимаю почему вы выбрали сухопутный путь. — продолжает говорить он, как будто мы с ним давние приятели, собравшиеся в лес на пикник. — На лодке было бы куда удобнее… и быстрей. Да и присматривать за арестованной на лодке легче, а так мне придется ехать на лошади рядом… терпеть не могу лошадей. По-моему, они все злобные твари, которые меня ненавидят, я еще не встречал лошадь, которая была бы ко мне хотя бы равнодушна. — он качает головой. — Причинять столько хлопот следствию… не бережете вы меня, Такэда-доно. Ну так что? Отправляемся в путь? Мицусада-сан уже заждался, своей дубинкой скоро дырку в земле провертит…

Прошло всего несколько минут как Лорд Кикути со своей свитой удалились, буси Алого Великана Мицусады разогнали зевак рядом с мостом и процессия наконец двинулась дальше по дороге. Впереди сам Мицусада, за ним — верхом на коне я и рядом со мной на покладистой кобыле — Господин Сякухати. За нами — Бай Лин и три паланкина. По бокам — пешие буси в алых доспехах и со вертикальными флагами-нобори на которых красуется Алая Агэха, бабочка-махаон.

— … представляете, в свое время столица могла быть совсем в другом месте, если бы не Принц Савара… — улыбается рядом этот Сякухати. — Император Камму хотел основать новую столицу в Нагаока-кё, это южнее, да и долина там красивей. Вы бывали в Нагаока, Такэда-доно?

— Нет.

— Там прекрасная долина! Такие виды… но после убийства Фудзивара-но Танэцугу Принца Савару обвинили в заговоре и выслали в ссылку, но он возмутился и отказался от еды и питья в знак протеста против такого обвинения.

— Сам отказался или его голодом уморили? — приподнимаю я бровь. История очень знакомая, ходят по дворцу слухи что одну из наложниц Императора Рэнка голодом уморила в ее покоях, но официальная версия конечно же «бедняжка отказывалась от еды и питья».

— Кто знает. — расплывается в улыбке Сякухати. — Давно это было. В любом случае после смерти Принца Савары город стали преследовать несчастья, гневный дух мертвеца требовал мести. Наводнения, болезни, видения и кошмары в Императорской семье… так что было решено построить столицу в другом месте, севернее. И вот результат… — он приподнимается над седлом, выпрямив ноги в стременах и оглядывается назад. — Хйэан-кё или Киото. Подумать только, что не сделают чтобы избавиться от мести онрё…

— Наводнения я еще понимаю. Болезни тоже, если местность болотистая… но видения… — я пожимаю плечами, чувствуя облегчение. Ворота дворца остались позади, мы движемся по проспекту Феникса к центральному выходу из города, глядишь и минет нас чаша сия, выедем из Киото без происшествий, а уж разбойников я боюсь меньше всего. Пусть даже меч мой у Сякухати… в конце концов у нас тут пять десятков буси из «Алых Нобори». И один Старший Следователь, да.

— Видения, кошмары… не стоит недооценивать гнев духов, Такэда-доно. — качает головой Сякухати, садясь в седле ровно и тут же наклоняясь вперед. — Терпеть не могу на лошадях ездить…

— А зачем же тогда поехали? — задаю резонный вопрос я.

— Как иначе? — моргает он. — Если лицо арестованное куда-то собралось, что же мне делать? Хорош был бы следователь, который отпускает от себя арестованного. Я хоть и недавно на этой должности, но уж это-то я знаю.

— … — я смотрю на этого шута горохового и понимаю, что правды от него нипочем не добьюсь.

— Кроме того, мне тоже надо в храм. — пожимает он плечами. — Вот вы верите в проклятья, Такэда-доно? Нет? Я вот верю. Может не в само проклятье, но в его последствия… в свое время принцесса Иноэ была обвинена в том, что возложила проклятье на своего мужа, Императора Конина. Как не удивительно, но обвинена она была Фудзивара-но Момокавой… и с того самого момента главными супругами всех Императоров стали дочери этого рода. — он задумчиво качает головой. — Было проклятье или нет, но почти две сотни лет рядом с троном всегда стояли дочери Фудзивара. Например… Императрица Рэнка. — он бросает на меня острый взгляд.

— К чему эти уроки истории? — спрашиваю я, придерживая коня, чтобы не наехать на замедлившегося впереди черного жеребца Мицусады.

— О. — снова эта наглая ухмылочка. — Ни к чему. Просто так. Все меняется, уважаемая Такэда. Тогда была принцесса Иноэ… и ее не стало. Потом стали дочери Фудзивары… а сейчас в Киото повсюду алые доспехи Тайра. Все меняется… но я бы на вашем месте присматривал за Лордом Кикути. Сегодня вы нажили себе могущественного врага… и прикрываться арестом у вас долго не выйдет. И… — он повернулся и бросил взгляд назад, на паланкин, что несли в самом конце процессии. — Куда вы дели Принца Рэндзи?

— Принца Рэндзи?

— Из вас никудышная обманщица, Такэда-доно. — отмахивается Сякухати. — И потом меня называли «Вечным Соперником» Принца Рэндзи, Хозяина Павильона Осенней Грусти, я его знаю как облупленного. Нипочем он бы не усидел в паланкине, прикрываясь за спиной женщины. Он бы выскочил еще при первом же поединке… так куда вы его дели?

— Кто знает. — отвечаю я и выпрямляюсь в седле. Краем глаза вижу, как на лице у этого наглого типа мелькнула тень досады. В первый раз за день у меня улучшилось настроение.

— Он не должен пострадать. — настаивает Сякухати. — И не должен пропасть. Сейчас я твой союзник, Аяко. Твой и твоей Императрицы. Надеюсь… с ним все в порядке?

— Кто знает…