— Где вы находились последние десять лет, лер де Грейв?

— Это имеет отношение к протоколу? — удивился Себастиан.

Дознаватель даже бровью не повела.

— Разумеется.

— Да много где, — уклончиво ответил истребитель. — В Коронгарде, Ниваль-Торе, Пустошах. Служил в Ордене, охотился на тварей, зарабатывал ранг. Ничего такого, что стоило бы записывать.

— Тем не менее я запишу. Почему вы вернулись в Грейфолл именно сейчас, а не годом раньше или позже?

— Появилось дело.

— Какое именно дело?

— Семейное.

— Кто-нибудь может подтвердить, что все эти десять лет вы провели в Пустошах, а не, скажем, в герцогствах?

— Твари, которых я убил. Но допросить их вам будет слегка затруднительно.

Дознаватель не улыбнулась. Она вообще не проявила совершенно никаких эмоций за все время разговора, и Себастиана это устраивало, но вот задаваемые вопросы ему нравились все меньше и меньше. Они не имели никакого отношения ни к Вивисектору, ни к делам секуритате, зато очень напоминали расспросы человека, который удовлетворяет собственное любопытство. Себастиан отвечал коротко и все внимательнее приглядывался к женщине по ту сторону стола, пытаясь понять, что именно его настораживает.

Он понял это не сразу. Обветренное лицо, тяжелый подбородок, короткий прямой нос и глубокие морщины у рта, которые у женщины ее возраста могли взяться только от привычки все время сжимать губы. Лицо, будто вырубленное тупым топором. Он видел подобное лицо каждый день в течение многих лет, чаще всего с высоты садовой ограды, с которой десятник Брандт снимал юного лера четырежды и трижды отводил к отцу.

Брандт. Фамилия настолько распространенная, что ее носила половина имперской пехоты, и до этой минуты Себастиан ни разу не связал ее с начальником охраны своей семьи. Мало ли на свете Брандтов. Но сходство было очевидным, и теперь, разглядев его, де Грейв не мог видеть ничего другого.

— Дознаватель, — произнес он, когда она закончила очередную страницу. — Вы позволите личный вопрос?

— Задавайте.

— Десятник имперской пехоты Брандт. Начальник охраны моей семьи, случаем, не ваш родственник?

Перо легло на стол. Брандт посмотрела на него, и впервые за все время взгляд ее выражал эмоции, и самой сильной из них была ненависть.

— Дочь.

Ответ был короткий, но емкий. Этого хватило, чтобы понять причину интереса женщины к его жизни.

— Ваш отец был героем, — выговорил истребитель, впервые за несколько лет не выдержав взгляда человека и опустив глаза. — Он погиб, защищая мою мать и сестру.

— Он погиб, защищая карету, которая бежала из города из-за вас, — уточнила Брандт спокойно, без всякого нажима, но веско. — Я не считаю, что его убили Собиратели, лер де Грейв. То есть убили, конечно, они. Но погиб он из-за вас. Это не обвинение, а констатация факта.

— Понимаю…

Ему даже нечего было сказать в ответ. Колкости отказывались срываться с языка, извинения были бесполезны, поскольку все равно не вернули бы женщине погибшего отца.

— Сильно сомневаюсь. — Она снова взяла перо и протянула его истребителю вместе со стопкой листов. — Ознакомьтесь и подпишите.

Себастиан перечитал протокол, подписал все три экземпляра и поднялся из-за стола.

— Лер де Грейв, — коротко взглянув на него, холодно проговорила дознаватель Брандт. — Чтобы закрыть эту тему раз и навсегда: я приехала в Грейфолл не ради вас и чего-то вроде мести. Меня привела сюда работа. Но мне правда интересно, кем стал подросток, ради которого мой отец пожертвовал жизнью.

Конечно, Себастиан мог сказать, что в этом и заключалась работа начальника охраны — жертвовать собой ради безопасности семьи де Грейв, но делать этого не стал, поскольку и сам понимал, насколько она права. В произошедшем с отцом, матерью, сестренкой и всеми, кто оказался рядом с ними в ту злополучную ночь, была его вина. И спрятаться от этой мысли не получалось вот уже десять лет, поэтому он предпочел молча покинуть кабинет дознавателя. Он сам не помнил, как прошел по коридорам управления и оказался на улице.

— Лер де Грейв, — раздался мелодичный голос, отвлекший его от размышлений, и Себастиан увидел высокую фигуру темного эльфа, застывшую рядом с одной из колонн. На фоне серого камня его серая форма без гербов была бы почти незаметна.

— Ты, как там тебя… Ринвэ, — вспомнил Себастиан охранника из дома Элькатара. — Тебе что-то нужно?

Эльф не пошевелился.

— Господин Алеа’нэт просит вас прибыть немедленно. Он велел передать, что это очень важно.

— Что случилось?

— Об этом вам лучше поговорить с господином, — уклонился от ответа темный эльф.

— Что ж, я не против, — легко согласился Себастиан, поскольку и сам был не прочь поговорить с темным эльфом.

Шли они быстро. Ринвэ ни разу не обернулся, чтобы проверить, идет ли за ним истребитель, и ни разу не сбавил шаг. И вот спустя полчаса они уже были возле особняка в Старом Городе. Он все еще был осажден стеклянной плесенью, только теперь она добралась и до ограды, и чугунные прутья поблескивали сероватым налетом. Во дворе не осталось ни одного живого куста. Ринвэ провел его через холл мимо приоткрытой двери, за которой все так же висела карта с булавками, и остановился у кабинета.

Элькатар сидел за столом, и бронзовые магические светильники на стенах горели, несмотря на день. Светящегося мха в нишах не осталось совсем, весь погиб от стеклянной плесени.

— Как проходят поиски пропавшего? — первым делом поинтересовался эльф.

— Я работаю над этим, — уклончиво ответил Себастиан. — Но по озвученным вами срокам у нас же еще есть запас в десять дней. К чему такая срочность?

— Срочность не из-за поисков, де Грейв, — пояснил дроу. — Вчера в Грейфолл прибыл отряд дома Ваэль’тир, младшей ветви правящей крови. Они хотят выяснить, куда пропало торговое судно этого дома вместе с экипажем и восемью пассажирами.

Себастиан не переменился в лице, и это стоило ему немалых усилий.

— Судно?

— Торговое судно дома Ваэль’тир вошло в гавань ночью три дня назад, спустило на угольный причал шлюпку с восемью воинами и одним магом, а к утру не осталось ни лодки, ни воинов, ни мага, ни самого корабля. Он не вернулся в Таллос и не стоит ни в одном порту побережья. Он просто пропал.

Себастиан медленно опустился в кресло. Восемь тел на причале он помнил очень хорошо, но корабль за волноломом в ту ночь видел лишь издали, как черный силуэт без огней. Похоже, тот, кто собрал тела до рассвета, успел за ту же ночь убрать и корабль, и сделал это так, что не осталось даже обломков.

— Почему вы рассказываете об этом мне? — сохраняя невозмутимость, поинтересовался Себастиан. — И как вы связаны с этим судном?

— Никак. Дом Ваэль’тир не имеет отношения к моему, и его торговые дела меня не касались. — Элькатар выдержал паузу. — За одним исключением. Этот маг должен был привезти мне пыльцу следопыта. Я договорился с ним об этом за месяц до того, как он не вернулся. И теперь вы понимаете, почему я так внимательно слушал рассказы о стрельбе на причале, которую слышали за пять кварталов и даже нашел пару свидетелей, видевших вас бегущим от гавани с чьим-то телом на руках.

— Понимаю.

— Не думаю. Отряд Ваэль’тир не сидит на корабле и не ждет аудиенции у вашего совета. Они действуют так, как принято у нас: тихо, быстро и не оставляя свидетелей. Два дня им понадобилось, чтобы узнать, кто носил ящики контрабандиста по имени Бренн. Час назад они отправились в квартал орков допрашивать его грузчиков, и я не думаю, что допрос будет вежливым.

Себастиан уже стоял на ногах, собираясь покинуть кабинет Элькатара. Он отлично понимал, что орки не смогут оказать сопротивление темным эльфам, а значит, они могут пострадать из-за его действий.

— Сядьте, — почти попросил эльф.

— У меня появились неотложные дела, — процедил Себастиан. — Поговорим позже.

— Сядьте, лер де Грейв, — повторил Элькатар, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на усталость. — Я видел, как вы двигаетесь. Вы очень хороший боец… для человека. Но отряд Ваэль’тир это двенадцать мастеров клинка, четверо магов. Поэтому если вы дойдете до орочьего квартала, то и умрете там же. Я говорю это не для того, чтобы вас оскорбить, а потому что мертвым вы мне не нужны.