Стекло разбилось, и кровь червя расползлась по рогу синим инеем и прихватила его намертво. Вращение захлебнулось. Конус дернулся, заскрежетал и остановился, покрытый коркой льда, и гибрид, лишившийся своего единственного оружия, замер посреди подвала, мотая слепой обледеневшей головой.

На то, чтобы справиться тварью, ушло все, что он купил у управляющего: мох, гнилостник, кровь червя. Не хватало только хорошего клинка, чтобы завершить начатое.

Увы, тварь очнулась раньше, чем он ожидал. Лед на конусе треснул, рог провернулся раз, другой и снова набрал обороты, и гибрид бросился к стене, вгрызся в кирпич и ушел в землю, оставив за собой воронку и черный след того, что вытекало из него вместо крови. Себастиан стоял посреди разгромленной лаборатории, слышал только звон в ушах и очень хорошо понимал, что тварь еще вернется. Поэтому он быстро ринулся к тому, что осталось от стола, и принялся искать стальной ящичек. К счастью, он остался цел.

Тварь же снова вернулась через минуту, когда пыль успела немного осесть. Плиты у входа вздыбились, бур прошел через них, как через лед, и гибрид вылез наверх, продемонстрировав себя во всей красе: полосы кожи между чешуей провалились и почернели, бур вращался медленнее, а место, где раньше виднелись человеческие глаза, превратилось в сплошную рану.

— В сторону! — раздался громкий крик от двери.

Герхард Мейз стоял в проеме в ночной рубашке, заправленной в форменные штаны. На его ладонях, между пальцами, торчали ножи, тонкие и короткие, а по каждому лезвию бежала тусклая красная искра, какая бывает на клинках, заряженных от камней душ.

Себастиан ушел прыжком к ближайшей стене, и Мейз метнул с обеих рук сразу шесть ножей. Они вошли туда, где полосы чешуи расходились на шее гибрида, под самым конусом. И вспыхнули. Заряд камней душ, запертый в стали, вырвался наружу, и шесть красных молний сошлись под рогом в одну, с таким треском, что у Себастиана заложило уши уже второй раз. Тварь встала на дыбы, врезалась конусом в потолок, обрушила с него штукатурку и несущую балку, и рухнула на пол, продолжая вращать головой уже без всякого смысла.

— Добивай! — скомандовал Мейз.

Себастиан подошел и вдавил вторую капсулу гнилостника туда, где торчали рукояти ножей. Через полминуты вращение бура прекратилось. Мейз дождался, пока обмякнет последняя лапа, спустился по ступеням, вытащил из шеи гибрида свои ножи один за другим, вытер каждый о ночную рубашку и убрал за пояс.

— Ножи не продаются, — пояснил он, перехватив взгляд истребителя. — Но купил я их как раз у старика Крампа.

В подвале стало очень тихо, если не считать звона в ушах, скрипа опадающих с потолка и стен кусков отделки и киприча, и шипения протекших алхимических реагентов. Мейз оглядел разгромленную лабораторию, треснувшие банки, вспученные стены и черный след, ведущий в дыру в полу, и повернулся к истребителю.

— Ворон, — произнес он, и голос его звучал совершенно буднично. — Ирен тебя убьет.

В этот момент раздался громкий хлопок, внутри гибрида что-то разорвалось, и тушу мгновенно покрыло белое пламя, буквально на глазах разъевшее сначала плоть, потом кости, и оставив после себя лишь вонючее пятно на том, что ещё недавно можно было назвать полом.

Белое пламя погасло так же внезапно, как появилось, оставив после гибрида только большое черное пятно, несколько оплавленных осколков чешуи и приторный химический запах.

Некоторое время они с Мейзом молча смотрели на место, где еще минуту назад лежала тварь. Где-то в глубине стены продолжала осыпаться кирпичная крошка, со стола, которого уже практически не существовало, тонкой струйкой стекал на пол неизвестный реактив, а одна из чудом уцелевших ламп раскачивалась под потолком, заставляя тени двигаться по стенам.

— Ну что же, — наконец произнес Мейз, оглядывая разгромленную лабораторию. — Хорошая новость заключается в том, что Ирен теперь точно придется переехать в помещение побольше, как она давно хотела. А плохая — переезжать будет особо не с чем.

Себастиан устало вздохнул и сделал шаг к ближайшей полке, но управляющий неожиданно ухватил его за плечо и потянул назад.

— Стоять!

— Я всего лишь хотел посмотреть, что там уцелело.

— А я хочу посмотреть, как ты будешь оправдываться перед Ирен. И для этого ты должен дожить до утра. Видишь балку?

Себастиан поднял голову. Теперь, когда пыль немного осела, повреждения выглядели куда неприятнее, чем во время боя. Толстая деревянная балка, державшая часть перекрытия, треснула почти посередине и просела на несколько пальцев. Один ее конец все еще лежал в кирпичной кладке, зато второй держался из последних сил, очень медленно проседая под собственным весом.

— Вижу.

— А вон ту трещину, уверенно бегущую по стене прямо сейчас?

— Тоже.

— Отлично. Значит, глаза после ночных приключений у тебя все еще работают, а вот голова, видимо, не очень. Я не строитель, Ворон, но даже мне понятно, что если часть главного зала провалится сюда целиком, не выживет даже истребитель ранга «А».

Себастиан мог бы с ним поспорить, но и сам не очень хорошо представлял, сможет ли Каэлар не только оживить его тело, но и вытащить из-под завала.

«Конечно, смог бы», — тут же ответил древний. — «Но не целиком, силенок маловато. Что-то пришлось бы оставить здесь».

Самое обидное, что Каэлар не умел шутить. Частенько казалось, будто ему не чужд сарказм, но он при этом всегда оперировал сухими фактами и ничего не придумывал. А значит, это было правдой.

Себастиан снова посмотрел на потолок.

— Думаешь, настолько плохо?

— Думаю, что в следующий раз, когда захочешь привести в Орден какую-нибудь подземную тварь, сначала предупреждай. А лучше выбери для работы другое место.

— Я ее не приводил.

— Разумеется. Она выбрала совершенно случайное здание в Грейфолле, постучалась через стену и оказалась в лаборатории, в которой ты проводил ночь.

Возразить на это Себастиану было нечего, особенно не посвящая управляющего в подробности о «создателе» и гибридах.

— В любом случае, — твердо сказал он, — нужно вынести отсюда все, что осталось целым.

— Сперва нужно вызвать строительную бригаду, желательно с магом земли, чтобы они укрепили несущие.

— Ты же сам указал на трещину, потолок в любом случае обвалится, и все имущество Ирен пропадет. Бригаду ночью ты все равно не найдешь, тем более так быстро.

— Уже почти утро.

Себастиан бросил взгляд на маленькое подвальное окно, забитое металлической решеткой. За ним действительно проступала грязно-серая полоска рассвета.

— И все же у нас есть возможность хотя бы немного облегчить Ирен предстоящий удар.

Мейз посмотрел сначала на него, потом на груду кирпичей, разбитую мебель и реагенты, и тяжело вздохнул.

— Только самое ценное. И если я скажу бежать, ты бежишь, а не пытаешься героически спасти очередную банку с чьей-то печенью.

— Договорились.

Следующий час прошел в занятии, которое Себастиан меньше всего ожидал добавить к списку навыков истребителя ранга «А»: спасении лабораторного имущества из помещения, которое могло в любой момент сложиться им на головы.

Первым делом вынесли инструменты. Мейз отлично знал, какие из них стоили больше, и уверенно отбрасывал в сторону то, что можно было заменить за пару серебряных. Себастиан следовал его указаниям, складывая уцелевшее в деревянные ящики, после чего они вдвоем поднимали их по лестнице в кладовую первого этажа.

Потом дошла очередь до реактивов, и работать стало сложнее. Часть этикеток была сорвана, на некоторых банках треснуло стекло, а смешивать неизвестно что с неизвестно чем Себастиану не хотелось даже из исследовательского любопытства. Поэтому сомнительные сосуды оставались внизу, а наверх отправлялись только сохранившие целостность и те, содержимое которых можно было определить хотя бы примерно.