— Леофрик! — окликнула его Аш. — Гелимер мертв. Он не помешает теперь уничтожить Дикие Машины!
Ветер подхватил ее слова, смешав со стонами раненых мужчин и женщин.
«Слышит ли он меня? — Аш испытующе вглядывалась в морщинистое лицо. — Безумен? Не безумнее, чем с самого начала?» А он отвернулся от нее, отрывисто приказав что-то, и один из его офицеров громко прокричал короткий приказ, и вымпелы отрядов двинулись к нему — в том числе и знамя Лебриджа.
— Вот как! Он принимает командование. Дьявольщина, он берет командование! — она в отчаянии топнула ногой. — Вот оно как!
Роберт Ансельм монотонно сыпал грязными ругательствами.
Разрыв между рядами слева от них снова смыкался. Аш взглянула вдоль аллеи раскачивающихся над головами людей алебард и пик. Люди в давке, не имея возможности рубить по щитам и скрещивать оружие, тыкали наконечниками в лица друг другу. Дружный клич визиготов: вымпел с Андреевским крестом за десять секунд отступил на десяток ярдов.
Это какой-то ариф выступает по собственной инициативе!
— Прикажи им держаться! — Аш крепко уперлась ногами в груду тел, крикнула в сторону Леофрика: — Прекратите бой! Сейчас же!
Арифы Лебрия кричали что-то. Сзади напирали, толкая ее на ощетинившиеся пики, Рикард задел ее плечом. Знамя Льва покачнулось. Низкий рык Ансельма: «Стоять!» раскатился над промерзшим лагерем и дальними рядами.
В двадцати ярдах ниже по склону справа раздался хриплый рев греческого огня.
— Христос! Еще?!
Голова Леофрика повернулась. Лорд-амир привстал на стременах, глядя через головы своих солдат. Послышался его властный крик. Аш прищурила распухшие больные глаза, снова услышала рев пламени: ряд визиготских шлемов качнулся на алебардщиков-бургундцев; люди падали, скрываясь из виду; значки на длинных шестах валились к земле; вспышка на мгновение ослепила ее.
— Они и своих жгут! — проскрежетал Ансельм. В толкотне вокруг Аш что-то изменилось, она обернулась: гонец в накидке с Андреевским крестом выдохнул: «…жгут всех…», офицеры, окружавшие Леофрика, кричали на бегу, отряды двинулись — и ничего… ничего… досчитала до тридцати…
Ничего. Греческий огонь затих.
У мертвецов нет друзей.
Может, найдется кто-нибудь, кто захочет отомстить за него…
Высокий голос выкрикнул что-то позади. Карфагенская латынь. Толчок вперед — Аш обеими руками сжимала древко с головой Гелимера, раскачивающееся, как корабельная мачта. Два шага вперед, три; ее несло к линии визиготской пехоты. Напор ослабел. Аш остановилась, глядя на уставленные в нее наконечники пик, на изогнутые луки с наложенными на тетиву стрелами…
Назир в пятнадцати футах от нее выкрикнул: «Стоять!»
Аш отклонилась назад, почти прижавшись губами к шлему Роберта:
— Еще гонцов… к командирам… стоять… только обороняться…
Рикард чуть отстал, и между двумя копейщиками она увидела пологий склон, уходящий туда, откуда они пришли.
«Господи, когда мы успели так продвинуться?
Совершенно не заметила подъема.
Господи…»
Узкие клинья истоптанной земли, парусина, покосившиеся подпорки шатров, обломки бревен, горшки — и сжимающие оружие люди, бегущие вниз по склону к Дижону.
«Если бы они не спали, успели развернуться…»
Морозный воздух сиял прозрачным светом. Ноздри вдыхали вонь дерьма и крови. За спинами ее бургундцев лагерь наполнялся огромной толпой визиготских легионеров; на солнце блестели неподвижные ряды щитов и копий.
На востоке суматоха и беспорядочные выкрики, но в северном лагере два свежих легиона вываливаются из бараков с дерновыми крышами: свежие пять тысяч в одном только Третьем легионе Каралис.
«Как покатят они на нас…»
Перед стенами Дижона на свободной полосе скапливаются люди в желтом и красно-синем. Чернеет широкий пролом. Блестит в тени сталь: серпы, вилы… Горожане Дижона. За грудами разбитого камня.
Она медленно перевела взгляд вверх по пологому склону, моргнула, подсчитывая: «Я не всех наших вижу! Не может быть, чтоб это — все, что от нас осталось!..»
Движение в рядах визиготов привлекло ее взгляд. Лучники раздались. В освободившийся проход вступали новые отряды в ярких ливреях. Высокий голос завопил им в спины на карфагенской латыни и на итальянском:
— Атака! Вперед!
— О, дерьмо, дерьмо…
Прозвенел рожок. Остолбеневшая, задыхающаяся, она покосилась по сторонам, видя на потных лицах ужас и отвращение; и вдруг кто-то громко расхохотался, показывая окровавленные зубы сквозь рассеченную щеку.
Аш щурила отекшие глаза. Перед ними не визиготы — цвета франков. Пехотинцы и лучники. Сплоченный ряд всадников в броне. И никто не движется, ни один человек не переступает невидимую границу первого ряда.
Голос, выкрикивавший карфагенские слова, оборвался забавным клохтанием. Не смешно…
— Смотрите! — изо рта кричавшего алебардщика вместе со словами брызгала кровь. — Вы посмотрите, босс!
Белое знамя Агнца Дей вспыхивало золотым шитьем, дальше блестел обнаженный меч Онораты Родьяни и корабль под полумесяцем Джоселина ван Мандера: франкские наемники Гелимера. На ее глазах к знаменосцу подъехал всадник в миланском панцире. Агнец Божий. Солнце вспыхивало на латной перчатке, сжимающей полосатое древко. Напевная итальянская речь долетела по ветру, но отдельных слов не разобрать.
Золотой значок на верхушке древка склонился к земле.
Железная рука всадника клонила знамя вниз; складки развернулись, ниспадая, коснулись кровавой грязи, и Золотой Агнец потерялся в легшей наземь груде шёлка.
Слезы застелили глаза. Вокруг взметнулась волна оглушительного ликования. Поодаль склонилось знамя отряда Родьяни, Монфорта, и наконец, наконец — синий с серебром корабль под полумесяцем; под дикие восторженные вопли знамена наемников падали в грязь.
Роберт Ансельм обрушил тяжелый кулак на ее наплечник.
— Он их отзывает!
Пронзительные рожки звали из лагеря, доносились с востока, сквозь продолжающуюся там перестрелку. Аш повернулась к Рикарду, сунула ему в руки тяжелую пику.
— Дай мне знамя!
Их руки столкнулись; ее сломанный палец в набрякшей кровью перчатке сорвался с древка пики, и Аш перехватила знамя «леон аффронт» левой рукой, подняла над головой и устало взмахнула.
Грохот пушек на востоке смолкал. Спустя долгую минуту отзвучал последний выстрел.
Леофрик проехал мимо бывших наемников Гелимера, мимо рядов пехоты Дома Леофрика. За ним следовало знамя Лебрия и значки остальных квахидов. Амир Леофрик придержал кобылу, наклонился, обращаясь к одному из своих командиров.
Ариф Альдерик выехал вперед:
— Мой повелитель говорит: «Мир! Мир между Карфагеном и Бургундией!»
Голос Альдерика звенел, ясно слышимый по крайней мере в ближайших частях визиготов и бургундцев:
— Амир Леофрик после гибели в битве Гелимера заявляет свои права на трон короля-калифа! Здесь нет других амиров его ранга. Это его честь и долг. Славьте короля-калифа Леофрика!
Ансельм за спиной у Аш высказался:
— А вот те хрен!
Легионы визиготов взорвались приветственными криками.
Альдерик выкрикивал:
— Джунд Аш, он в своем праве. Карфаген ратифицирует состоявшиеся здесь выборы. Принимаете ли вы мир, предложенный им?
— Провалиться мне… ДА!
Перед новым построением Аш окружил лес знамен и штандартов: Томас Моргай с золотым Львом в Лазури, де Ла Марш со своим знаменосцем, несущим герб Бургундского герцогства, «Леон Аффронт», отрядные значки; и люди в пробитых латах и рваных кольчугах, глядящие не на знамена — на пику, прислоненную к ее плечу и несущую видимую по всему полю отрубленную голову.
Она ничего не чувствовала.
— Сообщите Леофрику, где встречаемся. На полосе перед проломом в стене.
Ансельм кивнул, подозвал двоих из отряда Моргана и скрылся в рядах, отправившись к Леофрику.
Громкий гул облегчения, медленно доходящего до людей осознания победы, — он не в силах был пробиться сквозь стеклянный пузырь бесчувствия, окружавший Аш.