Неужели все богатые такие же ненормальные? Хотя нет, у тройняшек вот тоже богатые родители, и дом у них симпатичный, но Герман все равно спит в клетке, а не в специальной золотой кроватке для игуан.

— А это что за дикий старик на портрете? — спрашивает Тиффани.

Кровь бросается мне в лицо.

— Это не дикий старик, — говорю я как можно спокойнее. — Это Леонардо да Винчи.

— Пфф, — говорит она, — а с виду просто дикий старик. — С этими словами она отворачивается, ныряет в чемодан и выуживает оттуда маленькую собачью игрушку для Помпончика.

Дикий старик, ничего себе! И это она про самого великого мыслителя и художника тысячелетия? Я испытываю абсолютно необъяснимое желание треснуть Тиффани по голове самой моей большой драгоценностью — альбомом картин и набросков, сделанных Леонардо. Это очень большая, очень тяжелая книга. Но вместо этого я делаю несколько глубоких вдохов. В медицинских книгах написано, что глубокие вдохи способствуют активному поступлению кислорода в клетки тела и помогают успокоиться. Успокоиться не получается.

— Девочки, ужинать! — кричит с кухни мама.

Ну, слава богу!

Мы садимся за стол. Себе и Тиффани мама приготовила гамбургеры, а мне — вегетарианский бутерброд.

— А почему ты ешь не то, что мы? — спрашивает Тиффани.

— Бренда у нас стала вегетарианкой, когда прочла, что Леонардо не ел мяса, — говорит мама.

— Леонардо ди Каприо? — спрашивает Тиффани.

— Леонардо да Винчи, — говорю я сквозь сжатые зубы. — Тот дикий старик.

Мама направляет беседу в новое русло.

— Как дела дома, Тиффани? Папа с мамой по-прежнему много работают?

В последний раз мы виделись с Тиффани три месяца назад, когда у нее был день рождения. Три месяца — это очень долго, когда ждешь Рождество, но три месяца между встречами с Тиффани — это очень, очень мало. Наверное, что-то об этом должно быть в теории относительности Эйнштейна, но точно сказать пока не могу. Изучение естественных наук распланировано у меня на восемь лет вперед, и по этому графику физика намечена на седьмой класс.

Тиффани глотает кусок гамбургера.

— Папа все время в командировках, а мама — на работе, — на минуту она умолкает, но потом оживляется. — А знаете, мы перестроили бассейн! Теперь там на одном конце фонтан и все такое, а по дну — голубые камушки. Я много плаваю. И на лошадях люблю кататься. А у вас есть лошади?

Мы с мамой переглядываемся.

— Знаешь, в Нью-Йорке не слишком удобно держать лошадь, — говорит мама.

— Ой, я и забыла, — отвечает Тиффани.

Я и капли не завидую дому, в котором живет Тиффани, пусть они там хоть лошадей разводят, хоть крокодилов. В городе у нас на каждом шагу музеи — а что такого познавательного можно найти в пригороде? Единственное, что мне нравится, — ручей, который протекает у дома Тиффани. В этом ручье наверняка можно отыскать множество интересных бактерий.

Я бы с удовольствием их изучала, но пока у меня все равно нет микроскопа, так что и на ручей мне по большому счету наплевать.

Мама спрашивает Тиффани, часто ли она ездит верхом.

— Дважды в неделю, — говорит та. — Иногда я катаюсь на Чемпионе. Он черный с белым. А иногда беру Короля Хэла, он пегий с белой гривой. Ой, у меня же в компьютере есть фотографии, как я на нем скачу, я вам покажу. Занятия стоят сто долларов в час. Мама говорит, что верховая езда полезна для осанки. И еще у меня одна подруга уехала в Англию, а там все богатые играют в поло. Знаете поло, да? В него играют верхом. Может, когда-нибудь я поеду навестить подругу, так что мне нужно разбираться в лошадях. Тогда я смогу смотреть поло и все пойму.

Кажется, мама уже жалеет о своем вопросе.

— Я помою посуду, — быстро говорю я, когда ужин закончен.

— Спасибо, не стоит. Вы идите, а я здесь приберу.

Мамин взгляд говорит: «Постарайсяполадить с ней».

Я отвечаю, тоже взглядом: «Может, не надо?»

Мамин ответный взгляд суров и непреклонен: «Надо».

И я вслед за Тиффани плетусь по коридору в комнату.

— Хочешь, я тебе покажу свою одежду? — спрашивает Тиффани.

— Очень хочу, — вру я.

Но вместо того, чтобы открыть чемоданы, Тиффани извлекает из-под них портфельчик, открывает, и… ну, конечно, это классный ноутбук, как раз такой, какой я купила бы себе, будь у меня миллион долларов.

Трагедия с туфлями - img06.jpg

Тиффани нажимает на кнопку и включает компьютер. На экране появляется вереница кадров. Поверить не могу — она всю свою одежду сфотографировала!

— Вот, вот, смотри — это платье мне мама привезла из Парижа, она туда ездила по работе. А это…

Я делаю вид, что смотрю на экран, но на самом деле не слушаю Тиффани. Я так ей завидую, что едва могу дышать. Плевать мне на все наряды мира, но вот компьютер… ах, как бы мне пригодился компьютер!

— Вот это платье — от известного дизайнера. Я его надевала, когда ходила на балет. Тогда давали специальное представление в честь мисс Камиллы Фримен, ты о ней, наверное, не слышала, но она очень знаменитая. Она была первой чернокожей балериной «Балета Нью-Йорка», — и Тиффани самодовольно улыбается.

— Я прекрасно знаю,кто такая мисс Камилла Фримен, — слышу я собственный голос будто со стороны. — У меня есть пара ее балетных туфель. С автографом.

Что я несу? Как-будто какая-то неведомая сила заставляет меня. Что эта сила еще может сказать?

— Правда? — спрашивает Тиффани.

Мысли в голове несутся наперегонки, но рот открывается сам собой еще быстрее.

— Правда.

Тиффани недоверчиво на меня смотрит.

— А где они?

— Дала подруге на время. Она хотела показать их своей маме.

Ну почему я не сказала, что пошутила? Теперь я понимаю, что имеет в виду мама, когда говорит, что кто-то копает себе яму все глубже.

Тиффани прищуривается:

— Я тебе не верю. Покажи!

— Заберу у подруги, когда увижусь с ней, — беззаботно отвечаю я. — Но это не раньше чем в субботу, когда у нас будут занятия в балетной школе. Может, ты к тому времени уже уедешь, — добавляю я, тайком скрещиваю пальцы и молюсь, чтобы мама ее няни поскорее поправилась.

— He-а, я тут по меньшей мере на две недели, — отвечает Тиффани.

— А, ну и отлично, — говорю я. — Тогда я успею их тебе показать.

* * *

Той ночью я долго лежу без сна. С моей кровати доносится ровное дыхание Тиффани и посапывание Помпончика. Я все время сползаю с матраса, но спать мне мешает не это.

Зачем я сказала Тиффани, что у меня есть пуанты мисс Камиллы Фримен?

В одной из моих книг по медицине говорится, что в момент стресса организм начинает вырабатывать какую-то штуку под названием адреналин. Адреналин делает человека сильнее или быстрее обычного, чтобы вы, например, смогли приподнять наехавший на старушку автомобиль или убежать от медведя. Правда, в книжке не говорилось о том, что под влиянием адреналина человек может наврать с три короба собственной кузине, но, может, именно поэтому я и солгала?

Так или иначе, а Леонардо бы этого не одобрил.

Глава 4

На следующее утро, когда я просыпаюсь, в животе у меня ком. Я почти сразу вспоминаю, что произошло, а вспомнив, издаю стон и перекатываюсь по матрасу. Может, Тиффани позабудет о туфлях?

В коридоре слышится постукивание собачьих когтей. Открывается дверь, и влетает Помпончик. Он бежит прямиком к моим кроссовкам, лежащим у кровати, и сразу же запускает зубы в левый. Я отбираю у него обслюнявленный кроссовок, и тут в комнату заглядывает мама.

— Ты уже встала? Мы только что сводили Помпончика на прогулку. Давай скорее, нам уже вот-вот уходить.

Я одеваюсь и плещу себе в лицо водой. Тиффани сидит за столом и рассматривает коробку хлопьев так, словно это какая-нибудь инопланетная диковина.

— А наша кухарка всегда готовит мне бекон, тосты и омлет, — говорит она. Сегодня Тиффани одета в футболку с логотипом дизайнера поперек груди, очередные вычурные джинсы и берет. Нет, скажите мне, зачем надевать берет к завтраку?