Полгода заняли вступительные испытания. База была где-то в Висконсине. Двое новобранцев разбились насмерть, упав со скал, двое – исчезли. Лейтенант Мастерс, сержант Кросленд и рядовой Кастелло были зачислены в агентство «Титус» стажерами. С лейтенантом Дэнни виделся несколько лет назад в Ньюхоупе – он там крупный делец черного рынка. И даже это было некоторым нарушением правил поведения. Но обстоятельства возникли чрезвычайные… Впрочем, все это уже несущественно.
Дэнни, ближе к делу! Где Билли? Что вы с ним делаете? Светлана кричала шепотом, но Дэнни слышал только себя. Наверное, нужно было выговориться.
…Потому что все нечестно! Нас завербовали – нечестно! Я ведь узнал потом, как именно нас вербовали. И сам этому научился… вот вы – почему пришлю сюда? А это самый простой фокус. Так-то… Игру мы ведем – грязную! Почему для того, чтобы наша страна процветала, требуется мучить – вас? Потому, что нас больше? Или мы чем-то лучше? Но тогда – чем?! Не мы устроили мир таким, каков он есть, и не нам вмешиваться в управление им и подвинчивать, подкручивать…
Дэнни!
Хорошо. Если очень грубо и очень условно: если как следует нажать на Мерриленд – Америка получает импульс развития. Если закрутить гайки – соответственно, начинается торможение. Палладия – такая же кнопка для России. Когда мы это поняли – а поняли достаточно давно… и когда увидели, что КГБ старательно шурует в этом направлении – мы просто сложили руки и стали ждать результата. И почти дождались: Советы ослабли настолько, что все мы оказались на грани войны. Они стали опасны, как хорошо вооруженный, но больной и насмерть испуганный человек. А война в Старом мире – это не то, что война здесь… А тут еще выяснилось, что существует обратная связь, и если погибнет Старый мир, то погибнет и Транквилиум. Но удавалось балансировать, тянуть время – оно работало на нас. И все же – всему приходит конец. Потому что Глеб Борисович, человек решительный, взорвал пульт управления, сжег предохранители – и замкнул все каналы сами на себя. Раньше – теоретически – посторонний человек мог пробраться к рычагам управления, к кнопкам – и что-то сделать, внести какие-то изменения, корректировки. Теперь это невозможно. Он начал гражданскую войну в Палладии – а в том мире распался Советский Союз. Напряжение исчезло, войны не будет – но при этом, с одной стороны, упали путы, которые держали Россию – и пропал тот ботинок, который пинал Америку в задницу. То есть, мы еще вполне летим – но аналитики наши бьют тревогу. И руководство решило: если КГБ уже выпал в осадок – взять на себя его функции. Колеса должны крутиться…
При чем тут Билли?! Какое отношение ко всем вашим играм имеет мой мальчик?!
Просто есть возможность – восстановить пульт. Есть люди, которые знают, как. Но только два человека могут это сделать: Глеб Марин и его сын.
И вы хотите заставить Глеба что-то сделать помимо его воли?
Я – нет. Но те люди – да, они уверены, что это им удастся.
Бред. Полный кромешный бред. Он их уничтожит.
Если честно – я тоже на это надеюсь. Но у тех есть какие-то тузы в рукаве…
Какие, Дэнни?
Не знаю. Вернее – почти не знаю…
Дэнни, ты должен мне помочь!
Я не должен. Но я помогу.
Дэнни… А если они… эти люди… перехватят управление? Они опять начнут нас… раскачивать? Да, Дэнни?
Да. Я же говорю – все очень грязно…
Наблюдение за особняком лорда Стэблфорда было установлено через неделю после похищения Билли. Старший констебль Парриндер доверял своей интуиции. Подозрительная возня вокруг особняка началась еще в прошлом месяце, но ничего конкретного не происходило, а у полиции было слишком мало средств, чтобы заниматься тем, что внушает подозрения, но не содержит ничего объективно-предосудительного.
Сидевшие на чердаке пустого дома напротив агенты очень не любили это дежурство: ночами почему-то приходил леденящий страх, а иногда и удушье…
Парриндер долго искал повод побывать в этом особняке. Случая не представлялось, и он решил случай создать. Взятому с поличным квартирному вору Стивену Рису по прозвищу Сова предложено было максимальное снисхождение хотя бы за попытку посмотреть, что делается там, за вечно задернутыми шторами. Сова согласился.
На подготовку ему понадобилась неделя.
В четвертом часу ночи первого июня он бесшумно забрался на балкон второго этажа, вырезал алмазом стекло и дотянулся до защелки двери…
3
Он скакал по улицам, не узнавая их. Наверное, он просто никогда не бывал в этом районе. Конечно: то, что было портом, нижним городом, центром – уже под водой или в воде. Парк-авеню, когда-то «верхняя улица», тянулся теперь не то чтобы совсем над морем – но достаточно низко. А вот и тот самый мост, и под ним не река, не поток, а глубоко вдающийся в сушу узкий морской залив… Глеб придержал лошадь, постоял, глядя по сторонам. Констебль, выделенный ему в сопровождение, ждал. Глеб повернул направо, в гору. Дорога была крута. Вон в том леске сняли с дерева повешенную… там – сидел в засаде отряд Дабби… Вот в этом доме мы с Олив неожиданно познакомились по-настоящему…
Она шла навстречу, и Глеб ничуть этому не удивился.
– Здравствуй, – он спрыгнул с лошади. Олив подошла вплотную, и он свободной рукой обнял ее.
– Здравствуй, – она прижалась щекой к его щеке – колючей. Сегодня не смог побриться – и у самого дрожала рука, и адъютанта рядом с ним бросало в дрожь. – Ты вернулся. Хочешь замкнуть круг?
– Как получится… Что здесь? Рассказывай.
– Здесь очень плотно. Душно. Билли где-то рядом, я иногда чувствую его. Он сильный. Может быть, сильнее тебя. Светлана ушла. Сегодня ночью. Должно быть, к нему.
– Как – ушла?..
– Я не могла помешать. Она… не послушалась бы. Билли ее позвал. Это… сильнее нас. Ты приехал. Боже, ты приехал. Если бы ты знал, как я тебя ждала…
Она отстранилась от него и посмотрела в лицо. Глаза ее были затуманены и смотрели куда-то вдаль, а губы кривились в непонятной усмешке.
– …почти не вызывает сомнений, – старший констебль кашлянул в кулак, поморщился, отхлебнул какой-то травяной настой из высокой коричневой кружки. – Я простой полицейский, и о чем я должен думать в первую очередь? О мотивах, разумеется. В том числе и о личных. Какие-либо мотивы такого рода могли быть лишь у обитателей дома, где леди проживала раньше – и который был у нее фактически отнят. Я установил наблюдение за домом… тем более, что некоторое время назад, еще до похищения парня, вокруг этого дома стали крутиться какие-то никому не известные личности. Город пустеет, вы это знаете… и – приходят мародеры. Нынешний лорд Стэблфорд, в отличие от уважаемого супруга леди, не производил никогда впечатления глубоко порядочного человека… хотя и не был откровенно в чем-то замешан. Так, знаете… все время – около.
– Извините, – сказал Глеб. – Какие результаты наблюдения?
– Опять же – ничего конкретного. Но наблюдатели наши отмечают, что… как бы это сказать… от дома исходит какая-то жуть. Вроде бы ничем видимым не вызванная. Я сам две ночи просидел там и подтверждаю: это не для слабонервных. Но и рассказать – не получается. Нечего рассказывать.
– А такое было: будто вас затягивает в воронку, или в болото – и вы вот-вот захлебнетесь?
– Да-а… и такое тоже – было… Вам это что-то говорит?
– В общем, да. Что еще? Что-нибудь видели?
– Как сказать… Ночью туда регулярно кто-то приходит. Сегодня – пришла женщина. Сопрягая этот факт с исчезновением леди…
– Да, – сказал Глеб. – Еще?
– М-м… Видите ли, я пошел на нарушение закона – и поэтому рассчитываю на ваше…
– Молчание?
– Да.
– Разумеется.
– Я послал туда, в дом, вора. Опытного квартирного вора…
– Когда?
– Этой ночью. Под утро. Он вошел…
– И не вышел?
– Именно так. Сегодня я собирался нагрянуть в этот дом с обыском – как бы по заявлению, сделанному сообщником вора. Конечно, вы имеете права пристрелить любого, кто тайно и со злоумыслом проникнет в ваше жилище – но поставьте же в известность полицию!..