— … и этот дракон, значит, ка-ак чихнёт!..

Договорить он не успел.

Раздался оглушительный треск. Техника дёрнуло так, словно в него врезался невидимый грузовик.

Мужичок истошно крякнул, отпрянув. Живчик отреагировал, поддержал, чтобы он не разбил затылок о кафельный пол. Опустил его плавно, и техник замер, раскинув руки в стороны.

Я остолбенел.

А Полина тут же упала на колени, прижала два пальца к сонной артерии настройщика.

— Пульс есть, но тихий. Хорошо его приложило, — констатировала она, быстро осматривая бледное лицо. — Дыхание тихое, поверхностное. Нужно приводить в чувство.

Полина поднесла ватный диск с нашатырным спиртом, но настройщик не отреагировал.

— Придётся массаж сердца делать, — вздохнула Полина.

— Не придётся, — произнёс я.

— В смысле? — уставилась на меня Полина. — Оставим его так?

Я не ответил, подошёл к картонной коробке, в которой шевелилась многоножка. Сорвав крышку, засунул руку и вытащил изумрудную скутигеру.

Розочка по-прежнему мандражировала. Её длинные усы нервно дёргались, как и лапки. Она была раздражена и готова защищаться.

Просто идеально.

— Артур, ты что делаешь⁈ — крикнула Полина, увидев, с чем я возвращаюсь к технику. — Положи её обратно!

— Всё будет отлично, не паникуй, — спокойно произнёс я.

Занёс руку над лицом настройщика, а затем невозмутимо разжал пальцы.

Ядовитая мухоловка упала прямо на бледное лицо мужичка, а затем хищно раскрыла ногочелюсти и вцепилась в его лицо, впрыскивая яд.

Изумрудная многоножка дёрнулась ещё раз, хищно изогнувшись. Укусила ещё раз. И настройщик дёрнулся, его глаза распахнулись, увидев Розочку, и стали похожими на два блюдца.

— Едрён батон! Что это за дря-а-ань! — истошно завопил мужичок.

Он вскочил на ноги и дёрнулся куда глаза глядят с такой прытью, которой позавидовал бы олимпийский спринтер. Глаза у него глядели в сторону шкафа, вот туда он и направился, чудом не впечатываясь в него.

Не понимая, где он находится и что произошло, техник начал дико размахивать зажатой в руке отвёрткой, видно отбиваясь от невидимых врагов и ощупывая горящую щеку.

Я быстро и аккуратно подхватил ошалевшую мухоловку с пола, которая хотела улизнуть под кушетку. Розочка отчаянно трепыхалась в руке, но держал я её как раз у основания головы, чтобы не получить от неё дозу яда.

Полина, преодолев секундное замешательство, мгновенно включила режим хладнокровного врача. Бросилась к медицинскому шкафчику.

— Так, спокойно! Не машите руками, вы делаете только хуже! Не разгоняйте кровь! — скомандовала Док.

— Что это значит, ёлки-моталки! Что значит не разгонять кровь? Что меня укусило⁈

Полина профессионально и быстро смешивая в мензурке какие-то порошки и жидкости.

— Вы главное, не переживайте. Вас ударило током, а мы вас спасли, получается, — как можно мягче произнёс я, наблюдая, как лицо настройщика покрывается красными островками мощной аллергической реакции.

Всё же Розочка была в стрессе, вот и не рассчитала с дозировкой яда.

— У вас анафилактический шок, и всего лишь в начальной стадии, — продолжила объяснять Полина, приближаясь к настройщику. — На щеке уже эритема проступает. Пейте! Ну же, не бойтесь! Это антигистаминное и седативное, двойного действия. Только залпом!

Она всучила стаканчик с мутной жидкостью трясущемуся технику, буквально заставила его влить содержимое в себя. Мужичок поперхнулся, но выпил, проливая часть на свою спецовку.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием спасённого, в кармане зашуршало. И я не успел отреагировать.

— Вот это его жахнуло, ёшкин клещ… — ехидно протянул барон Сверчанский, явно наслаждаясь зрелищем. — Но как подскочил-то! Чистый гусар!

Я щёлкнул по носу барона, который охнул, понимая, что зря это сделал.

Настройщик замер. Красные пятна уже сошли с его лица. Но оно теперь приобрело зеленоватый оттенок. Он медленно перевёл остекленевший взгляд на мою куртку.

— У… у вас… — пролепетал он, заикаясь и указывая отвёрткой, зажатой в руке, на карман, в котором нервно елозил Сверчанский. — У вас карман разговаривает…

Я невозмутимо, с каменным лицом пересадил брыкающуюся Розочку в пластиковый контейнер, Полина закрыла коробку крышкой, опасливо взглянула на меня. Она тоже понимала, чем это чревато.

— Всего лишь побочный эффект, от укуса насекомого, — совершенно серьёзно ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Лёгкие слуховые галлюцинации на фоне стресса и токсина. Не волнуйтесь, лекарство нашего доктора сейчас подействует. На вашем лице уже пропали пятна.

— И не чешется уже… — закивал настройщик, оседая на стул.

— Да, и не чешется, всё так и должно быть, — добавил я. — Зато эта крошка, считайте, спасла вам жизнь. Вы же потеряли сознание, упали на пол.

Техник судорожно сглотнул, потёр щёку и, бормоча под нос что-то о проклятых насекомых, вернулся к силовому щитку. На этот раз он не забыл отключить питание, опустил вниз небольшой рубильник.

Через пять минут капсула ровно загудела, словно трансформатор. Вода внутри забурлила, подсвеченная приятным неоновым светом. Работа была закончена.

Мужичок нервно одёрнул воротник спецовки, собрал инструменты в чемоданчик. Проходя мимо стола, на котором стояла коробка с Розочкой, он остановился, с опаской покосился на пластик.

— Слушайте… а можно ещё взглянуть? На это самое… — нервно сглотнул он.

— Вам так это важно? — удивилась Полина. — Может не нужно?

— Нужно. Я ведь даже, ёлки-моталки, разглядеть ничего не успел. Вроде как гусеница какая-то, — пробормотал настройщик.

Полина натянуто, как-то по-хищному улыбнулась, и резким движением приоткрыла крышку.

Изумрудная скутигера всё ещё находилась на взводе. Как только потолок исчез над ней, мухоловка агрессивно пробежалась по стенке контейнера, многозначительно растопыривая ногочелюсти. Вроде как сообщая: «Ещё хочешь? Могу легко устроить!»

Настройщик сдавленно запищал, с ужасом отшатнулся от стола. Затем вцепился в свой чемоданчик побелевшими пальцами и пулей вылетел из лазарета, даже не попрощавшись.

— Думаю, он впечатлён, — нервно хихикнула Полина.

— Думаю, что байки про говорящие карманы и гигантских многоножек будут в ближайшее время главной его темой, — улыбнулся я.

Полина оставила в покое полотенце, повернулась ко мне. В её взгляде мелькали как и прежде профессиональное восхищение и лёгкий шок. Док переводила взгляд с меня на коробку с мухоловкой и обратно.

— И всё же Артур… — натянуто улыбнулась Полина, приблизившись ко мне. — А как⁈ Откуда ты вообще это знал? Что она поднимет его.

Я пожал плечами, делая вид, что это прописная истина, а не узкоспециализированное знание из будущего, когда токсины всех видов многоножек изучат вдоль и поперёк.

— Поля, ты же сама фамтех. А забыла, что выделяют изумрудные скутигеры в состоянии крайнего стресса, — произнёс я, вглядываясь в её растерянное лицо. — Гормон, по хим составу идентичный адреналину. Чистейший природный эпинефрин. Вот мы и реанимировали товарища. Немного нестандартно, согласен. Зато эффективно.

Полина замерла, осмысливая сказанное. А затем с размаху хлопнула себя ладонью по лбу.

— Боже мой! — воскликнула Док. — Ты ты просто гений, Артур! Точно! Это же базовая биохимия фералов-насекомых! Ну надо же, как я могла забыть об этом в такой критический момент⁈ Растерялась, дурочка.

— Ты далеко не дурочка, — заметил я.

— Ну ладно, не дурочка, — хихикнула Полина. — Но как ты так быстро сообразил, а! Если бы не ты… Ты же спас его! И меня спас!

— А ты умница, что быстро подобрала лекарство от аллергии, — подбодрил я Полину. — Ещё секунд пять, и начались бы осложнения.

Эмоциональный маятник Полины качнулся в крайнюю точку. А моя похвала прибавила романтики в данный момент.

В порыве искренней радости Поля приблизилась ко мне.