Дверь с грохотом распахнулась. Кто-то явно упал, охая.

— ПОШ-ШЁЛ ВО-О-О-ОН!!! — яростно зарычала Кира. — Урод! Подонок!

Родионыч впервые на моей памяти растерялся. А мы с Беловым сорвались с места, отправляясь в коридор.

На полпути к кабинету Воронцовой мы натолкнулись на Василия.

От его лощёного вида не осталось и следа. Идеальная укладка растрепалась, на раскрасневшейся щеке красовался отпечаток руки Киры, след от приличной пощёчины. С плеч песочного пиджака свисали поломанные стебли ромашек и бордовых роз, а в волосах застряло несколько смятых лепестков.

Кира использовала свой шикарный букет не по прямому назначению, тотально отходила им бывшего по лицу.

Василий тяжело дышал, раздувая ноздри. Он даже не взглянул в нашу сторону. Быстро прошёл мимо, злобно бормоча под нос отборные проклятия.

Следом за ним, жалобно попискивая, прыгал по линолеуму его питомец, декоративный белый кролик. Бантик на его шее съехал набок, и зверёк пытался угнаться за хозяином.

Я проводил этот комичный тандем взглядом, хмыкнул и толкнул приоткрытую дверь кабинета. Белов остался в коридоре, затем подумал и кинулся зачем-то к блондину.

Я же оглядел кабинет. Внутри царил настоящий погром.

Стеклянная ваза для цветов, видимо, предназначенная для того самого букета, разлетелась на сотни осколков по полу. Повсюду кроме них оборванные листья и лепестки. Несколько папок с документами валялись у шкафа, а кожаное кресло было отброшено в угол.

Кира стояла у распахнутого настежь окна, повернувшись спиной к двери. Её плечи вздрагивали мелкой судорогой. От хозяйки кабинета вился сизый дым, и в нос ударил удушливый запах табака.

Я удивлённо приподнял бровь. Кира, всегда маниакально следившая за здоровьем, как за бюджетом гильдии, нервно затягивалась сигаретой, выпуская в приоткрытое окно струйки дыма.

За всё время моей работы в гильдии я всего пару раз видел её курящей. И то в моменты крайне напряжённые.

Я сделал шаг в кабинет, аккуратно обходя несколько осколков.

— Кира, всё нормально? — без лишних эмоций спросил я.

Владелица гильдии резко обернулась. Её глаза покраснели от подступивших слёз. Тушь слегка размазалась, а лицо исказила гримаса злости.

— Иди куда шёл! — рявкнула она сорвавшимся голосом, указав в сторону двери.

Я пожал плечами, уже развернулся к выходу. Если женщина в таком состоянии, лезть в её душу худшая из возможных тактик.

— Нет, постой! — вдруг остановила меня Кира, судорожно выдыхая облако густого дыма. Её пальцы, державшие тонкую сигаретку, еле заметно дрожали.

Она затушила её в хрустальной пепельнице. Затем сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.

— Не пускай его сюда, Артур, — голос Воронцовой упал до свистящего шёпота, в котором сквозила ледяная ненависть. — Вообще! Близко к базе не подпускай этого козла! Видеть его не хочу! И Родионычу скажи, чтоб на пушечный выстрел на порог не пускал! Если он ещё раз здесь появится… я не знаю, что сделаю! Спусти на него Бублика! Или вон, поджарь Искоркой его задницу. Ещё лучше будет.

Она отвернулась обратно к окну, обхватив себя руками за плечи, словно пытаясь согреться.

Я не стал задавать вопросов. Про блондина, дорогие подарки охране и про то, почему этот Василий вдруг вернулся, раз у них так всё плохо.

У каждого человека в шкафу прячутся свои скелеты, а Кира не горела желанием вытаскивать их на белый свет. Моя задача — безопасность стаи. И тем более со своим прошлым она как-нибудь уж сама разберётся.

— Я понял, Кира, — спокойно ответил я. — Его ноги здесь больше не будет.

Я тихо прикрыл за собой дверь, оставляя владелицу гильдии наедине с её мыслями.

Выйдя в холл, я подошёл к посту охраны. Родионыч уже сгрузил подарочный пакет от Васьки Темникова в мусорную корзину и теперь мрачно протирал мониторы.

— Христофор Родионович, распоряжение владелицы гильдии, — я облокотился на стойку. — Василия Темникова на базу больше не пускать. Ни под каким предлогом. Если будет прорываться, вызывайте Семёна и выкидывайте его за забор силой.

Старик довольно крякнул. В его глазах блеснул хищный огонёк.

— Понял, Артур Викторыч. С превеликим удовольствием, — Родионыч погладил дубинку на поясе. — Я ж говорил. Гнилой он человек.

Почему, и что случилось ранее, с чего такие выводы, я не стал узнавать. И без этого полно забот.

— Догнал я его, а он в ярости. Чуть не подрались, — задыхаясь выпалил Белов, показываясь из входных дверей, держа в руке подарочный пакет.

— И на черта он тебе сдался? Тоже мне, миротворец, ё-маё, — скривился Родионыч.

— Да ты не видишь, старый? Хочет исправить всё человек, — возразил Белов.

— Был бы человеком, не допустил бы такого, — буркнул Родионыч.

Я больше не стал слушать их пикировку. Покинул базу, попадая сразу под моросящий дождь.

Нужные мне координаты, добытые Серёгой, жгли карман. Оставлять диверсию безнаказанной я не собирался. Но и действовать следовало тонко. Не привлекать ни в коем случае внимания полиции, а уж тем более службы безопасности «Нео-Синтеза».

Я решил добраться до нужной точки на карте пешком. Впрочем как и всегда. Небольшая прогулка только пойдёт на пользу. По пути Живчик гарцевал по скверикам и стриженому газону внутренних дворов. Искорку я не стал перемещать в переноску. Лишь спрятал от дождя за пазуху. Возможно ей придётся подключиться, так что пусть будет наготове.

Саламандра чувствовала общий настрой, и готовилась, тихо попыхивая дымком из ноздрей и согревая меня своим нагревающимся тельцем.

Спальный район на окраине города встретил меня сыростью и тусклым светом редких фонарей. Дождь прекратился, а вот прохлада заставила поднять воротник куртки, чтобы холод не пробирался внутрь.

Дом Анатолия, весёлого техника-отравителя, располагался в глубине мрачного двора-колодца. Идеальное место для неформальных переговоров.

Сверился с графиком, который мне прислал Серёга. В полвосьмого он уходит из лаборатории, как раз полчаса на дорогу неспешным шагом. Сейчас без пяти восемь.

Я занял позицию в тени раскидистого тополя, у обшарпанного подъезда. Живчик беззвучно замер у левой ноги, сливаясь с темнотой. Искорка вылезла на плечо. Слабое тепло от её разогретого брюшка грело мне шею.

— Каков будет план, командир? — барон Сверчанский показался из кармана, покручивая усами-антеннами. — Сдаётся мне, что придётся помахать саблей.

— Никаких сабель, — тихо осадил я сверчка. — Немного по-другому сделаем.

— Неужели кляп, улица, фонарь, верёвка? — охнул барон.

— И этого не будет. Увидишь.

— Я могу подсобить. Давно не разминался. Ща мы ему то рейтузы на уши-то накрутим, — крякнул Сверчанский, попытался выпрыгнуть. Я же поймал его, вернул обратно в карман.

— Сиди тихо, и наблюдай, — бросил я ему, слыша торопливые шаги.

Во дворе показалась знакомая сутулая фигура. Анатолий неспешно шёл к дому, покачивая в руке шуршащий пакет с продуктами. Насвистывал какую-то дурацкую мелодию, явно пребывая в отличном расположении духа. Наверняка уже прикидывал, как потратит премию за уничтожение нашего слайма.

Я шагнул из густой тени прямо под тусклый фонарный свет, перегораживая ему дорогу.

— Привет, дружок, — негромко произнёс я, тем тоном, который производил впечатление на моих врагов. — Узнал?

Анатолий замер как вкопанный, затих. Затем прищурился, вглядываясь в моё лицо, и его румяные щёки в одно мгновение приобрели землисто-серый оттенок.

— Не припоминаю, — он начал пятиться.

— А ты напряги память, — подстегнул я его, и Живчик дёрнулся, тявкая в его сторону.

— Т-ты… Вы… Тренер этих… как его… «Львов», — пролепетал он, продолжая сдавать назад.

Пакет выскользнул из его ослабевших пальцев. Бутылка минералки гулко бухнув об асфальт, выкатилась врезаясь в бордюр.

Анатолий круто развернулся, намереваясь рвануть наутёк, в спасительную темноту арки.