Сразу заметил то, чего не было на нашем Купании.

В лиловой мути шли мутные потоки, будто струи воды, если смотреть на них из глубины. Они проходили через меня и не задевали, но в местах, где пересекали свет мглокамня, пространство будто слегка дрожало. Если я их правильно понимал, это похоже на воздушные завихрения над разогретой землёй — только тут разогретой землёй было что-то другое.

Шёл дальше. Колонн пока не видел.

Сухарь у бедра. Потом хоп, и нет его. Дракончик отошёл влево, увлёкся, пошел за чем-то в стороне.

— Сухарь. Сухарь, ко мне.

Голос во Мгле гасился сразу. Я постучал свободной ладонью по бедру. Через пару секунд тёмный силуэт вернулся ко мне сбоку, потёрся мордой о моё бедро и пискнул виновато.

— Рядом. Слышишь, малой? Рядом. Без тебя пропаду.

Шёпот пошёл по краю сознания. И гул внизу стал чуть громче. Я узнал свои собственные старые имена, услышал что-то про брата, услышал «Падаль», услышал ещё что-то, что не разобрал.

Не обращал внимания. Этому уже выучился. Звук рассеивается, если просто не цепляться.

Пошли дальше.

И впереди сланцевый пол под ногами кончился. Резкий обрыв. Я остановился у края. Внизу шла плоская поверхность, метра на полтора ниже. Скос конечно есть, но скос крутой и скользкий. Прыгать с такого в моём состоянии нельзя. Свалюсь.

Стоял на краю. Сердце колотилось в горле, и Мгла видимо это слышала. Я это понимал по тому, как шёпот стал плотнее, как голоса поднялись разом. Страх во Мгле это брешь. Через брешь она лезет внутрь.

Дышать животом плотно.

Вдох. Задержка. Выдох. Со мной из лёгких выходило что-то горькое, и вместе с этим горьким уходил страх, тонкими полосками. «Я здесь. Я здесь.»

Открыл глаза.

Прошёл влево вдоль кромки обрыва, осторожно, переступая по краю. Через десяток шагов нащупал ногой выступ ниже уровня. Шагнул ещё. Второй выступ. Третий.

Ступени.

Я наклонился, провёл свободной ладонью. Под пальцами шёл ровный, чуть закруглённый край. Кто-то когда-то вырубил их в скале или сложил. Руки человека или существа с руками.

Надо же.

Обернулся к Сухарю.

Сухаря рядом не было.

Я повёл мглокамнем во все стороны. Поднял повыше, описал круг. Лиловая муть впереди, лиловая муть позади, мутные потоки идут через свет, и в потоках свет дрожит. Дракончика нигде.

Сердце ударило коротко и больно. Брешь открылась сразу, на всю стенку. Шёпот хлынул в неё.

— Падааааль…

Шёл откуда-то сбоку и сверху одновременно, как умеет шептать только Пелена и Репей…

— Падал-л-ль. Иди сюда. Тут тих-х-хо.

Я сжал в кулаке мглокамень так, что грани впились в ладонь.

Спокойно. Спокойно. Нужно вернуться немного назад и поискать. Вот же проказник маленький, как все дети.

Шагнул обратно. Видимость в лиловой мути теперь была не пятнадцать метров. Может, шесть, а может, пять. Туман сжался вокруг меня плотным шаром, и в этом шаре остался только я и свет камня. Мутные потоки тоже стали хуже видны, проходили через меня и я их уже не отличал от собственного дрожания.

— Сухарь.

Сказал тихо, потому что громче во Мгле не получалось.

— Сухарь. Где ты, малой.

Шёл медленно чтобы не пропустить, если увижу.

И увидел. Тёмная гибкая тушка устроилась на полу шагах в семи от того места, где я только что стоял. Голова прижата к камню. Хвост довольно бьёт. У основания морды торчит знакомый бурый узловатый куст.

Мглокорень. Нашёл и хомячит.

Я выдохнул.

— Чёрт. Сухарь.

Подошёл. Улыбка сама прорезалась, хотя сердце ещё стучало в ушах.

— Нашёл, значит, малыш. Время выбрал. Я тут уже думал, что тебя унесли или сам сбежал.

Дракончик поднял на меня круглые тёмные глаза. Жевал.

Я опустился рядом на корточки, и тут заметил.

Лиловый туман вокруг меня расступился, не до конца, но видимость пошла обратно, метров на девять. Шёпот ушёл с переднего плана сознания, теперь бубнил где-то за стеной, и я слышал его как шум за дверью в соседней комнате. Сердце стало стучать ровнее. Страх отступал кусками.

Это было ощутимо физически. Как будто рядом со мной кто-то держит маленький фонарик, и от этого фонарика идёт защита.

В углу зрения мигнуло.

[ПОЛЕ РЕЗОНАНСА: теневой дрейк]

[Адаптивность к Пелене: ×3]

[Шёпот и морок: подавлены в радиусе 4–6 м]

[Условие: визуальный или тактильный контакт]

Ах вот оно что.

Я уставился на маленького жующего дракончика и впервые понял, о чём именно говорил Тень, когда обещал мне Сухаря как фильтр на разломе. Не метафора и не образ, а конкретное физическое поле, которое теневой носит на себе, как собственная кожа.

— Хорошо, маленький, — сказал тихо. — Теперь я тебя из виду не выпущу. Даже если ты в каждый куст полезешь.

Сухарь хрумкнул. Я дал ему доесть. Сидел на корточках в шаге от него, держал мглокамень в свободной руке и смотрел во Мглу. Видимость держалась, шёпот не подходил ближе. Поток времени тоже как будто чуть выправился. Не знаю, был ли это эффект Сухаря или мне просто стало спокойнее.

Когда дракончик облизался, я хлопнул его по загривку.

— Идём. Туда. К ступеням.

Двинулся первым, медленно, постоянно оглядываясь. Сухарь поковылял следом, теперь почти у ноги. То ли понял мою команду, то ли наелся, и других дел у него не осталось.

Дошли до края обрыва. Я нашёл ступени, начал спускаться. Сухарь следом, перевалился через край и съехал по уклону, тормозя задними лапами. Внизу встал, отряхнулся, насколько можно отряхнуться во Мгле.

Я повёл его дальше.

Мутные потоки тут пошли гуще. Я их теперь видел отчётливее, потому что в каждом потоке шла лёгкая рябь, как идёт рябь над раскалённым камнем. И в этой ряби пространство будто чуть смещалось. На долю секунды угол скалы рядом со мной казался ближе, чем был. Потом возвращался.

Свет мглокамня в этих потоках ломался.

Шёл по ним, как по течениям в реке. И вышел.

Передо мной открылось то самое место.

Узкая площадка и на ней лежали камни. Белый камень, гладкий, с тонкими прожилками. Я провёл по нему ладонью, под пальцами поверхность ровная, обработанная. Камень был покрыт тонкой плёнкой Мглы, как старое стекло пылью, и местами на нём проступали тёмные коросты. Но я видел сквозь это плёнку, как красива была эта стена когда-то.

Здесь стоял дом или храм. Что-то точно стояло. От него остался один край этого пола и обломок стены сбоку, поднимавшийся на пару метров вверх и теряющийся в лиловой мути под потолком Мглы. И еще две колонны, больше я не видел.

И в том самом полу, в трех шагах от моих сапог, шла трещина. Узкая, длиной в три моих шага, чёрная, но изнутри что-то светилось. Из неё поднимались потоки. Видимая глазом рябь, накатывающая волнами наружу. Воздух вокруг трещины дрожал, и в этом дрожании Мгла как будто становилась прозрачнее у кромки разлома, потом снова смыкалась.

Я подошёл ближе. Сухарь рядом, боком к моей голени.

Почувствовал, как волна резонанса прокатилась через меня — тяжёлая, как удар колокола. Прошла от пяток до макушки. Тело тут же отозвалось: жилы загудели, как гудит ведро, в которое ударили палкой, кости заломило изнутри. Мышцы свело судорогой и отпустило.

Вторая волна. Сильнее.

Тело начало коченеть изнутри. Кровь шла гуще и медленнее. Сердце ударило, второй раз ударило сильнее, и пошло дальше в неровном ритме.

В углу зрения замигало красным.

[РАЗЛОМ. ПЕРВОРОДНЫЙ РЕЗОНАНС]

[Прямое воздействие: критическое]

[Защита: поле теневого дрейка — ×3]

[Ограничение пребывания: 7 минут]

[Превышение лимита: смерть]

Семь минут.

Сила ударила в меня вторым валом, и этот вал сшиб бы меня с ног, если бы не Сухарь у бедра по всей видимости. Я устоял. Ноги дрожали, в коленях стояла мелкая судорога, кости гудели изнутри так, что зубы свело. Тело словно понимало, что в него лезет, и не понимало, что с этим делать. Я тоже не понимал.

Сухарь рядом вёл себя странно. Подскакивал к трещине, и в момент, когда волна выходила наружу, его коротко передёргивало, чешуя у гребня шла рябью, как будто его обожгло. Он отскакивал на два шага и пищал. Но писк был не испуганный, а такой, какой бывает у щенка, что нашёл новую игру. Через секунду он снова шёл к трещине, тыкался мордой ближе, снова отскакивал. Что-то он от этого брал своё и ему это нравилось.