Пепельник перевёл потерянный взгляд на Ржавую Иглу. Она продолжала раскачиваться на полу, истерично подхихикивая и глядя в пустоту.

— Что. Что здесь произошло? — беспомощно прошептал мужчина.

Но ему никто не ответил. Только капли и смех. Капли и смех.

Тварь была просто необъятной.

Грохот задрал голову, чувствуя, как по изуродованной ожогом щеке ползет ледяной пот. Владыка Бурь. Тхар-Гхор. Огромная серо-синяя громадина с трудом поместилась на расчищенной площадке у самых Врат. Дракон занял почти всё пространство, подминая под себя снег и роняя с чешуи синие искры. В загонах и наспех сколоченных из-за проклятого Прилива палатках истошно визжали виверны и дрейки. Они чуяли высшего хищника и бились в истерике, едва не ломая прутья клеток.

Грохот стоял в десяти шагах от морды монстра. Слева сопел Бычья Шея, справа жались еще двое из старших охотников. Пепельника и Иглы, ясное дело, здесь не было — они сейчас в Каменной Утробе. И от одной мысли об этом у Грохота мерзко сводило желудок. Пацан-то оказался не просто с бракованным. Этот щенок реально связался с отцом через их хваленый Тэр-Ашт. И теперь последствия этого разговора нависали над всем кланом.

Рэн Громовой Удар сидел на шее своего монстра так спокойно, словно выехал на утреннюю прогулку, а не пригнал на край света живую осадную машину. И от этого спокойствия и гребаного аристократического достоинства, Грохота выворачивало наизнанку. Но хуже всего было другое — глубоко в кишках ворочалось мерзкое желание — упасть на колени. Пресмыкаться перед этой высшей силой. Грохот сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. За тридцать лет власти он отвык от этого чувства. Противно.

— Я жду еще десять минут, — голос Рэна прозвучал негромко, но почему-то перекрыл завывания ветра и истерику мелких драконов. — Мой сын должен появиться здесь. И я должен убедиться, что он цел.

Грохот поймал себя на том, что дышит слишком часто. Рвано. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы успокоить грудную клетку. С имперскими закупщиками было куда проще. Те тоже мнили себя хозяевами жизни, но по сути оставались разодетыми торгашами, обычными червями с тугими кошельками. А этот… этот реально был Повелителем и смотрел на них соответствующе.

Ветер швырнул в лицо снежную крошку. Пламя факелов у ворот дернулось, выхватывая из предрассветного сумрака шипастую морду Владыки. Лицо самого Рэна почти полностью скрывалось в тени, но Грохоту хватало и силуэта, чтобы прочитать всё, что нужно.

— За ним уже послали, — хрипло выдавил Грохот, сглотнув ком в горле. — Будет с минуты на минуту.

Надо было стелить соломку срочно, пока этот ублюдок не решил стереть Верхний ярус в пыль вместе со всеми палатками и людьми.

— Но вы должны понимать, Повелитель… — Грохот заставил себя выпрямиться, включая дипломатию, которой учился десятилетиями. — Племя знало, куда отправляет мальчишку. Наш клан — не место для неженок. Здесь выживают. У нас жесткие порядки, и те, кто нарушает устав, получают суровое наказание. Иначе на границе со Мглой нельзя. Вы сами это знаете.

Рэн молчал.

Эта тишина давила хуже могильной плиты. Снег мел в лица, ветер свистел в ушах, а Повелитель Империи просто смотрел на него сверху вниз, словно рассматривал назойливое насекомое.

— Как твое имя? — вдруг спросил Рэн без капли интереса.

Грохота будто плетью по роже огрели. Его аж передернуло. Тридцать лет он держал в страхе весь этот хребет, а имя его шептали с ужасом от бараков до Врат. И этот надменный ублюдок либо реально не знал, кто перед ним стоит, либо на глазах у подчиненных, намеренно вытирал об него ноги.

Огромный дракон тем временем угрожающе заворчал, и низкий гул задрожал в костях.

Грохот сглотнул. Желваки на здоровой половине лица ходуном заходили. Ему до одури хотелось заорать, выплюнув в это спокойное лицо, что вся Вертикаль знает, кто он такой. Но инстинкт выживания, отточенный десятилетиями на краю Мглы, задавил уязвлённое самолюбие. Надо быть умнее. Быть учтивым. Если правильно разыграть карты, из этой задницы можно не просто вылезти, а еще и поиметь выгоду. Возможности всегда есть, даже когда в лицо дышит смерть.

— Корн, — хрипло выдавил он свое настоящее, давно забытое имя. И тут же добавил: — Но все зовут меня Грохот. Уже давно.

Тхар-Гхор едва заметно повел массивной головой. Опустил морду к земле, и в воздух взметнулось облако снежной кроши. Грохот невольно отступил на полшага. Такой первобытной мощи он не видел за всю свою долгую жизнь.

— Это правда? — голос Рэна звучал ровно. — Что мой сын обрёл здесь связь с драконом?

Сердце Грохота забилось быстрее, ударяя в ребра.

— Повелитель, наш клан — не то место, где ищут связанных, — спокойно начал он, тщательно подбирая слова. — У нас тут нет ни скорлуп, ни шаманов, ни ваших племенных ритуалов. У нас бараки, кровь и ломка дикого зверя.

— И тем не менее, — перебил его Рэн, даже не повысив голоса. — Ты не мог не заметить. Мой сын получил особую связь с диким драконом. Такую, какую в твоей бойне никто и никогда получить не мог.

Уворачиваться дальше было бессмысленно. Грохот понял это сразу. Надо признавать часть правды, но подать её под нужным соусом.

— Пацан и вправду возился со зверьми. У него обнаружился талант, — Грохот выпрямился, стараясь звучать уверенно и по-деловому. — И клан дал ему возможность этот талант раскрыть. Мы заметили его. Я лично вытащил его из барака Червей. Выделил ему собственный дом, дал нормальную еду. Позволил работать с драконами так, как он просил. Без кнута.

Он на секунду замолчал, внутренне радуясь тому, как гладко всё вывернул. Но Повелитель молчал, глядя сверху вниз. Пришлось продолжать.

— А потом он сбежал. Улетел с двумя драконами. Один — грозовой, которого мы уже продали Трону. Видимо, вырвался у имперцев и вернулся за ним. Второй — наш, местный, каменный дрейк. Пацан забрал обоих.

— И что было дальше? — спросил Рэн.

— Дальше? — Грохот чуть нахмурился, словно речь шла об очевидных вещах. — По закону он принадлежит клану. Он надел серую рубаху Червя, прошел Арену, был принят. А за побег, да еще с кражей зверя, у нас наказание одно. Смерть.

Он говорил это и сам верил в свою правоту.

— Такого прецедента у нас отродясь не было. И пусть этот закон на бумаге не прописан… Закон здесь — это я. Так было всегда. Клан стоит на пределе, мы делаем грязную работу, которая угодна Империи. И глава здесь — бог. Поэтому пацана выследили, поймали и жестко наказали. И сейчас, когда его сюда выведут, он, скорее всего… будет покалечен.

Повисла пауза. Только ветер завывал в ущелье, трепля плащи.

— Ты считаешь, — медленно произнес Рэн, — что закон о неразлучении связанных стоит ниже, чем устав, который устанавливаешь здесь ты?

Грохот осекся. Воздух вдруг показался слишком густым, его не получалось вдохнуть. До него даже не сразу дошло, насколько глубоко он только что копнул себе могилу. В голове стало пусто, а желудок стянуло узлом. Он не знал, что ответить.

— Нет, — само сорвалось с губ. Он торопливо мотнул головой. — Нет, Повелитель.

Рэн промолчал. Огромный дракон фыркнул, окатив Грохота волной горячего пара.

— Империя пользуется ломанным товаром, это правда, — тихо заговорил Рэн. — Но истинную Связь мы чтим превыше всего. Потому что мы понимаем: за связанными стоит настоящая сила.

Он небрежно похлопал своего монстра по бронированной чешуе — по-хозяйски.

— Посмотри на нас. Разве это было бы возможно? Разве такое мелкое, слабое создание, как человек, могло бы покорить его силой?

Ответа не требовалось. Вопрос был из тех, на которые не отвечают.

— Именно поэтому Закон о связанных незыблем, — продолжил Рэн, чеканя слова. — Связанные стоят выше. Если мальчик обрёл нить — он больше не подчиняется законам твоей скотобойни. Он находится под защитой законов Империи. И под моей личной защитой.

Рэн чуть подался вперед.