Я кивнул. Серый Камень. Деревня на тракте, перевалочный пункт, живут своим укладом. Я перевёл взгляд на виверну.

— Я хоть и племенной, но не совсем. — Помолчал. — Эта почтовая, случаем, не из Железной Узды пришла?

Повисла пауза.

Старик не шевелился. Виверна у его ноги переступила с лапы на лапу, и тихо щёлкнула. Я видимо попал в точку, по тому, как старик замер, это было видно.

— Оттудова, ага. — Голос у него стал ещё осторожнее.

— Понял. Там, видно, про меня пишут. Про беглеца на драконе.

Старик переступил с ноги на ногу, облизал губы. Смотрел на меня так, будто прикидывал, что я сейчас сделаю.

— Так это ты и есть?

— Я. Только я не желаю вам зла. Драконы мои в стороне от деревни, никого не тронут. Я пришёл разузнать, чем вы живёте, и может, еды попросить.

Он помолчал опять. Смотрел на меня и на дрейков поочереди.

— С чего мне тебя кормить? Ты нам никто. И с Кланом проблемы нам не нужны.

Я глянул на виверну. Скорее всего, когда я уйду, он пошлёт с ней ответ, что тот, кого ищут, был здесь. Это меня не пугало. Летать я уже могу, улететь смогу. Пока охотники соберутся, пока дойдут, меня тут уже не будет.

Но по глазам старика я видел другое. Когда он говорил про Клан, в голосе не было тепла и это было хорошо.

— Вы мне ничего не должны. Я ничего не требую. Я прошу, как человек, который в Клане оказался не по своей воле. А когда выяснилось, что я могу с драконами связанным стать, меня пытались удержать там насильно. Мой дракон сейчас у них в цепях. И другие люди там не по своей воле — как рабы. — Я помолчал. — Вижу, вы к Железной Узде тоже не сильно горячие чувства питаете. Мы с вами тут на одной стороне.

Старик стоял долго. Разглядывал меня, и я чувствовал, как у него в голове крутятся мысли.

— Так это. Клан есть Клан. Соседи. А соседей люби не люби, а с ними надо быть в добрых отношениях. Особенно когда сосед этот крепкий, и противопоставить ему нечего. Бывает, мы его кормим. Бывает, он нас. Так что мы тут с тобой, парень, не заодно.

Я вздохнул. Позиция его была ясна. Досада чуть проскочила, но я её придержал.

— Если есть что на мену, еду дам. — Голос у него стал жёстким. — Если нечего предложить, еды для тебя не будет. У тебя вон дрейк под боком. Что-нибудь придумаешь. А нам еда потом и кровью достаётся.

— Понимаю. Правда.

Я выгадывал время, ища другой подход. Сделал шаг вперёд.

— Вас как звать?

— Барко меня зовут. Староста в этом месте.

— Староста. Я так и понял. — Я помолчал. — Предложить вам ничего толком не могу. Есть у меня мглокамень. Он мне самому пригодится ещё. Отвар есть с собой, тоже нужен. Больше ничего. Так что на еду рассчитывать не приходится.

Я посмотрел ему в глаза.

— Ничего. Не хочу, чтобы вы думали, будто прилетел этакий на драконе и ведёт себя так, словно ему все должны. Нет. Никто мне ничего не должен. Только вы поймите. В Клане ведь людей настоящих ведь совсем мало. Знаете, какие там законы. Сильнейший выживает, слабейший мрёт. Это мне поперёк горла встало. Человеческого отношения простого прошу у вас. Не мяса, ничего дорогого. Если лепёшку какую дадите, я вам по-человечески признателен буду. И всё. Деревню оставлю, жителей пугать не буду. А так ведь придётся мне по другим домам стучать в поисках этого человеческого. Вежливо стучать и просить. Драконы мои так и останутся сидеть, меня дожидаясь. Оно вам наверное не очень надо?

Старик прищурил глаза. Я видел, что пронял его. Мне и самому стало не по себе. Выходило так, будто я почти угрожаю тем, что продолжу доставлять неудобство. Но делать было нечего. Мне нужна еда. Слабость накатывала с каждой минутой, и я знал, что ещё немного, и начну совсем плохо соображать.

Барко харкнул в снег. Виверна пискнула. Он молча повернулся и зашёл в дом.

Я остался стоять на дороге. Ветер тянул позёмку, и снег набивался в складки сапог. Прошло несколько минут. Дверь снова открылась.

Старик вышел с тряпицей, подошёл ближе и протянул мне в руки. Я взял. По запаху понял, что лепёшка из чего-то странного, из того, что в этих местах добывают. Зерно тут не растёт, но может что-то похожее на муку делают из горных корней.

— Спасибо.

— Давай теперь. Бери своего дрейка и лети отсюда. Не нужно людей пугать.

Я посмотрел на лепёшку. Потом поднял глаза.

— Мгла поднимается. Слышали?

Старик замер. Я говорил как бы между делом, но каждое слово клал точно в него.

— Прилив великий пошёл. Скоро лагерь их затопит, наверное, полностью. Клан новое место будет искать. И как бы так не получилось, что эта деревня им приглянется. Понимаете, о чём я говорю?

Старик напрягся. Эта новость и такой возможный исход ударили его с нехорошей стороны. Глаза у него растерялись. Он опустил взгляд в снег и помолчал. Потом снова поднял голову и кивнул, указав в сторону драконов.

— Давай. Лети, племенной. Это наши проблемы уже.

Я посмотрел туда же. Искра лежал на снегу, Сухарь сидел рядом и чистил крыло.

— Есть ещё кое-что. — Я повернулся к Барко. — Я, скорее всего, буду добиваться того, чтобы Клан этот за то, что тут делает, получил своё. Они закон нарушили. Серьёзный. С драконом моим. За такое могут наказать очень. И это вам на руку может быть, если Клан постарается сюда сунуться. Не говорите им, что я тут был. Это не в ваших интересах.

Я смотрел на него пристально, пытаясь прочесть мысль в глазах. Старик молчал. Потом кивнул медленно, едва заметно.

— Положим, что и не было тебя тут.

Я тоже кивнул.

Он поглядел в сторону драконов.

— Не сунутся они сюда?

Голос у него изменился, став чуть мягче.

— Нет. Будут стоять там, где я их оставил. Они голодные. Там подросток ещё совсем, и тот дрейк. Но они меня слушают, а не голод свой. И умные они сильно, чтобы за голодом идти безрассудно. Бояться нечего.

— Голодны, говоришь?

— Ага.

— Это поправить можно.

Лицо старика ничего не выражало. Он обернулся к двери и крикнул:

— Сайна!

Через несколько секунд дверь приоткрылась. Вышла женщина. Лет сорока, в тёмном платке, закутанная в шерстяную шаль. Увидела меня и замерла на пороге. В глазах страх.

Барко подошёл к ней, что-то шепнул. Я не слышал слов. Женщина посмотрела на меня, потом на драконов на снегу, потом снова на меня. Лицо у неё было бледное, но она медленно выдохнула и кивнула. Барко отпустил её плечо.

Она развернулась и пошла к сараю.

Уважаемые читатели, попробовав поработать в указанном ранее режиме — пришел к выводу, что писать больше по две главы в день не могу физически и морально. Поэтому придется перейти на новый график выкладки прод. Надеюсь, что вы отнесетесь к этому с пониманием. Другого выхода я совершенно не вижу.

Новый график выкладки: Понедельник, Среда, Пятница

Спасибо, что остаетесь со мной в этом приключении.

Сайна — кем она приходилась старику, я так и не понял, может дочерью, может молодой женой, лицо у неё было моложе его лет на двадцать — пошла к низкой пристройке у боковой стены дома. Сарай был сложен из того же дикого камня, что и сам дом, только пониже и победнее. Крыша из горбыля, придавленная сверху плоскими голышами, дверь сколочена из серых рассохшихся досок и держалась на одной кованой петле да на верёвочной завязке. Женщина откинула петлю, протиснулась внутрь, и дверь за ней притворилась неплотно, осталась щель.

Её не было минуты три или четыре.

Мы со стариком стояли на морозе и ждали. Я разглядывал его одежду, и она всё больше напоминала мне что-то знакомое из прежней жизни. Бараний тулуп до колен, перепоясанный широким ремнём с тёмными железными бляхами, чёрная меховая шапка, надвинутая до бровей, борода двумя клочьями на грудь. Так одевались бы мужики в каком-нибудь горном селе у меня дома, лет двести-триста назад. Лицо у него раскраснелось от ветра, но это было лицо человека, который мёрзнет всю жизнь и давно перестал на это обращать внимание.