«Старшие».

Я сам почти никогда так не думал. Дед был дедом. Рэн — отцом Аррена, иногда просто Рэном, когда особенно злил. Вейр оставался Вейром. Я разбирал конкретных людей, их поступки и возможные причины. Профессиональная привычка, в общем. Слово «старшие» превращало их в одну тяжёлую силу, которая давила сверху и отнимала право решать.

Так видел их шестнадцатилетний мальчишка.

Я перестал смеяться. Ветер продолжал бить в лицо, Кар-Рох нёс нас вверх, а радость полёта вдруг отодвинулась, оставив после себя слишком ясный вопрос.

Кто сейчас поднял меня вверх?

Сухарь нуждался в корне — это была правда. Срок уходил, первый сбор сорвался, запасного решения старшие толком не предложили. Мой расчёт имел основание. Карта показывала дорогу. Родовик позволил открыть Нить. Всё складывалось последовательно, шаг за шагом и всё же между этими шагами зияли места, куда я раньше почему-то не смотрел.

Я украл траву после прямого предупреждения знахаря. Обманул Айру, которая предложила ровно ту помощь, в которой я нуждался. Отказался объяснить план Молчуну. Полетел на истощённом Кар-Рохе после двух тяжёлых контактов с чужим грозовым. Временную ясность от родовика принял за достаточную готовность к многочасовому полёту. Последнее Система сообщила прямым текстом. Я прочитал предупреждение и пошёл дальше.

В Клане со мной такого почти не происходило.

Там любая ошибка быстро превращалась в сломанную кость или труп, поэтому я держал себя крепко. Страх Аррена приходил вспышками. Его память открывалась кусками, иногда била больно, однако решения принимал я. Даже возле Ржавой Иглы, когда тело уже едва принадлежало мне, внутри сохранялся холодный наблюдатель. Он видел позу, дыхание, расстояние до стены. Считал.

В Очаге этот наблюдатель куда-то отступил.

С первого дня я реагировал раньше, чем успевал понять. На слово Пряхи. На миску Молчуна у порога. На Ясеня. На платок матери. На дедовы запреты. Каждый раз поступки имели смысл, я мог объяснить их после, и объяснение выходило складным. Только сила реакции всё время оказывалась слишком большой. Слишком личной.

Мальчик Аррен провёл здесь детство. Здесь он потерял мать. Здесь трижды услышал тишину скорлупы, увидел, как люди отводят глаза, и ушёл за камень с мешком, собранным на взрослую спину. Я принёс его тело обратно туда, где каждая ступень знала его ногу и, видимо, вместе с телом сюда вернулось всё, что он успел спрятать.

К чёрту старших, повторил внутренний голос, уже слабее.

— Это не я, — сказал я в ветер.

Фраза прозвучала глупо. Разумеется, говорил я. Моим горлом, моими словами, внутри одной головы. Но чувство принадлежало другому возрасту. Оно было обиженным, горячим и очень уверенным в простой вещи: отсюда надо вырваться, пока снова не заперли.

Чем дальше оставался Очаг, тем тише становился этот мальчишка. Вот что я почувствовал следом. На уступе он толкал меня в спину, заставлял торопиться, обходить людей и воспринимать любую помощь как новую узду. В воздухе хватка слабела. Дом ушёл за хребет, и я снова мог посмотреть на собственные поступки со стороны.

Мне это совсем не понравилось.

Кар-Рох слегка повернул голову. По Нити пришёл вопрос, сперва смазанный ветром и общей усталостью, затем повторённый яснее. Дракон показывал тёмный хребет впереди, пустоту по обе стороны и короткую вспышку моей карты.

Правильно ли мы идём? Покажи дорогу.

Я поднял взгляд. Перед нами тянулись горы, одинаково чёрные под звёздами. Какая из дальних вершин была расколотым пиком, я сейчас сказать не мог. Мы набрали слишком большую высоту, а карту я запоминал с точки зрения всадника, летящего ближе к гребням. Отсюда белая осыпь сливалась со снегом, три выступа вообще терялись внизу.

Кар-Рох почувствовал мою растерянность и выровнял полёт. Вопрос остался в Нити, тяжёлый и терпеливый.

— Подожди, — попросил я. — Мне надо разобраться.

Я прижал родовик к груди, спрятал тлеющий конец от ветра и обратился к Системе. Формулировка сразу не сложилась. Спрашивать про душу Аррена было бесполезно, Система любила точные признаки и обычно отвечала так, будто составляла запись для человека, уже знающего половину терминов. Пришлось начать с наблюдаемого.

Возможно ли, что на территории родного дома память тела и чувства прежнего Аррена начали сильнее влиять на мои решения? Мог ли я частично потерять контроль и принять его импульсы за свои?

Несколько мгновений ничего не происходило. Кар-Рох продолжал держать высоту, крылья работали ровно. Потом перед глазами проступили первые строки.

[ЗАПРОС ПРИНЯТ]

[Объект анализа: взаимодействие личностных контуров носителя]

[Сопоставление данных:]

[— конфликт при переходе к стадии Закалённого]

[— феномен двойного сердцебиения в Тэр-Ашт]

[— реактивация памяти носителя в родовой среде]

[— повышенная эмоциональная возбудимость после резонансного отката]

[ОБРАБОТКА…]

Строка задержалась дольше обычного. Я успел дважды вдохнуть дым родовика и на втором вдохе вовремя остановился. Ясность уже держалась. Добавлять сверху было опасно, даже если очень хотелось.

Наконец окно изменилось.

[ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ ВЫВОД]

[Вероятность усиленного влияния сохранённого личностно-эмоционального контура: ВЫСОКАЯ]

[Причины:]

[1. Родовая среда активирует память носителя через знакомые запахи, маршруты, предметы и социальные роли. Реакция тела возникает раньше осознанного распознавания.]

[2. Эмоциональные события текущего периода совпадают с незавершёнными травматическими узлами носителя: отвержение, утрата права выбора, давление старших, страх повторного изгнания.]

[3. Истощение резонансного резерва и нестабильность сердечного веретена снижают разделение между личностными контурами. Импульсы носителя могут восприниматься как собственные намерения оператора.]

Я перечитал последнюю строку. Ветер вытягивал из глаз слёзы, и буквы временами расплывались, но смысл оставался достаточно ясным.

Не сошёл с ума. Хотя утешение, прямо скажем, слабое.

Появилась следующая часть.

[РИСК: ВРЕМЕННАЯ ПОДМЕНА МОТИВАЦИОННОГО ПРИОРИТЕТА]

[Возможные признаки:]

[— несоразмерная реакция на знакомые роли и обращения]

[— ускоренное принятие решений с последующим логическим обоснованием]

[— снижение готовности принимать помощь от фигур, воспринимаемых носителем как источник прежнего контроля]

Это уже описывало последние часы почти неприлично точно. Особенно вторую строку. Я сперва делал, потом объяснял себе, почему поступок разумен. Объяснение само по себе могло быть верным. Сухарю действительно требовался корень. Западный обход действительно существовал. При этом решение вылететь родилось раньше карты. Наверное, ещё за Столом Крыла, в тот момент, когда дед произнёс: «Тогда будем решать дальше».

Система вывела рекомендации.

[МЕТОДЫ УДЕРЖАНИЯ КОНТРОЛЯ]

[1. Фиксация исходной цели]

[Перед действием сформулировать одну проверяемую цель. Отделить её от желания покинуть место, наказать участника конфликта или доказать самостоятельность.]

[2. Внешняя проверка решения]

[Перед необратимым действием сообщить полный план доверенному субъекту и получить обратную реакцию. Рекомендуемый субъект: связанный дракон с устойчивым ментальным каналом.]

[3. Разделение отклика]

[При сильной эмоциональной реакции назвать источник: текущая угроза / память носителя / смешанный отклик. Отложить действие до восстановления последовательного мышления, если классификация не достигнута.]

[Дополнение:]

[Физическая стабилизация снижает интенсивность смешанного отклика, но не устраняет его причину.]

[Дым родовика способен усилить родовую память.]

Я уставился на последнюю строку.

Ну конечно. Трава, которую я украл, чтобы вырваться из родного дома, заодно могла сильнее открыть память мальчика, жившего в этом доме. Очень своевременная подробность. Мерн наверняка знал хотя бы часть эффекта, потому и говорил про дом. Айра тоже предупреждала, что по голове даст. Я услышал только ту часть, которая подходила моему плану.