Сделав шаг, собираясь пойти за ней, он услышал писк птички и замер. Взглянув вниз по лестнице, он увидел, как что-то головой вниз – словно мертвое – прыгало вверх по две-три ступеньки. Когда он включил фонарик, это тельце снова съежилось, словно пытаясь сымитировать смерть. Теперь уже он начал подозревать, что это птичка.

– Надо вывести тебя отсюда… – прозвенел его голос по лестничному проходу. Повернув голову, он посмотрел на деревья за входными дверьми. Вечер и очертания деревьев стремительно утопали во тьме.

Немного помешкав, он открыл свою сумку и достал толстую книгу. В одну руку взял раскрытую книгу, в другой он держал фонарь. Он стал аккуратно спускаться – хотел пройти только три ступеньки. Птичка так же оставалась неподвижной. Как только он нагнулся, чтобы хлопнуть книгой в сторону птички, она со звонким писком распахнула крылья и взлетела вверх. Пытаясь увернуться от птицы, которая летела в его лицо, он оступился на лестнице. Фонарик вылетел из руки. Птичка сильно ударилась головой о стену и перила, а потом снова полетела на него. Упали очки. Услышав сзади звук хлопающих крыльев, он закрыл лицо руками и стал ощупывать пол под ногами. Два-три раза наступив на очки, он их раздавил. Линзы очков укатились вниз по лестнице. Птичка широким взмахом крыльев устремилась к стеклянным дверям. Она ударилась о бетонную стену, потом о металлический почтовый ящик.

На темной лестничной площадке сидит он. Все смешалось во тьме. Дрожащими руками ощупывая лестницу, он пытается найти очки. Где-то там глубоко – трудно понять, насколько именно, – в расплывчатом пятне света лежит фонарик.

– Кто-нибудь?.. – попытался проговорить он сдавленным голосом. – Есть кто-нибудь?

Он вплотную поднес наручные часы к глазам и стал всматриваться в светящуюся салатовым цветом стрелку. Не видно. Вроде восемь часов десять минут. Последняя неделя июля, четверг – канун пика летних каникул. Пятничные лекции отменили, а студент на подработке, присматривающий за аудиториями академии, просто оставил открытой дверь нужной аудитории и уехал отдыхать домой на родину. Мужчина средних лет заранее предупредил, что не сможет прийти – работает. То есть там, на третьем этаже в аудитории, сейчас та женщина, студент-магистр и студент факультета философии. Она ему помогать не станет. С двумя оставшимися он говорил лишь пару раз, а преподавателя они будут ждать только минут тридцать.

Он начал руками ощуповать лестницу. Ощупав всю ступеньку, он сидя сползает на следующую. К счастью, сумка упала недалеко, и удалось ее найти. Расстегнув молнию, он стал копаться внутри, но потом вспомнил, что телефон оставил дома. Поздно вышел на работу – потому что задумался о том, что оставил на столе письмо, которое пришло ему из Германии спустя месяц. Он быстро побрился, вышел из дома и потом в спешке понял, что не помнит, как брал телефон.

Чтобы снова не уронить сумку, он надел ее через плечо и продолжил исследовать на ощупь лестницу. Под руку ему попадались только грязь, пыль и крошечные куски непонятно чего. Когда попадалась парочка острых металлических осколков, он аккуратно прощупывать все рядом, но удостовериться, что это было стекло, у него не получалось.

Он направился к пятну света, напоминавшего море, ощупывая путь перед собой руками. Сначала нужно достать этот фонарик. Передвигаясь по ступенькам ладонями, он вдруг застонал. Это очки. Теперь они точно сломались. От острого и теплого ощущения боли вытекающей крови из правой руки он прикусил нижнюю губу. Очки с погнувшейся оправой и разбитыми линзами он поднял нераненой левой рукой и тщательно прощупал.

«Сколько уже времени прошло?.. И ни признака других людей… И эта птичка тоже молчит – то ли улетела, то ли убилась об стену».

Если бы двое этих студентов разговаривали таким тихим вечером, то голос студента-магистра, скорее всего, доносился бы до него. А если они сегодня не пришли, то в аудитории сидит только она.

Представив ее, молча сидящую в пустой аудитории, он крепко зажмурил глаза. Его глаза под веками дергаются в темноте, которая почти не отличается от той, что окружает его, – исчез только видневшейся вдалеке свет.

«Я не смогу попросить у нее помощи. Она ничего не слышит».

Наконец он открывает глаза. Снова нащупывает ступеньки, чтобы спуститься к свету. Тогда вдруг ему послышались чьи-то шаги в коридоре этажом выше.

Теперь он пошел вверх, аккуратно передвигая руки и колени, чтобы снова не пораниться об осколки очков. Сомнения нет, это точно ее шаги. Он начинает стучать кулаком по металлическим перилам. Бьет о них рюкзаком. Даже если она ничего не слышит, она может почувствовать вибрацию перил.

– Помогите! – закричал он, полагая что его не услышат.

Звук шагов наконец направился в сторону лестничного спуска.

Темнота внутри темноты – разглядеть ее у него не получалось. Все, что он смог разобрать, – это то, что приближающиеся шаги остановились, слабо доносилось чье-то дыхание и что этот кто-то становился все ближе. Он широко раскрыл глаза и поднял взгляд.

– Вы слышите меня?.. Здесь кто-то есть?.. У меня сломались очки, а зрение очень плохое… Можете кого-нибудь позвать, пожалуйста?.. Мне нужно поймать такси, пока не закрылись салоны оптики… Вы слышите меня?

В его ноздри пробился нежный запах яблочного мыла. Две холодные проворные руки подхватили его под подмышки. Он стал подниматься. Попробовал прощупать ногами пол, которого не видел. Опираясь на руки человека, которого он не мог разглядеть, потихоньку, шаг за шагом стал подниматься по лестнице. Каждый раз, как он оступался, эти руки – словно прилипнув к его телу – спасали от падения.

Светлеет. Он уже мог разглядеть, что лестница кончается и что они подходят к освещенному коридору. Проявляются очертания беловатых оттенков. Что-то серое – видимо, почтовый ящик – белая стена и плотная тьма – наверное, улица.

Одной рукой она держит его за спину, а второй – за предплечье. Он почувствовал дуновение влажного ветра – они стоят перед распахнутыми стеклянными дверьми. Он смог разобрать ее беловатое лицо и руки. Небрежно вытер кровь с раненой руки о рубашку. Разбившиеся и искривившиеся очки, которые он все это время сжимал в руке, упали на пол. На полу растеклись пятна крови – это его? Он нагнулся и попытался взять очки, но не смог их нащупать. Смочив иссохшие губы кончиком языка, он обратился к девушке:

– У меня в сумке есть кошелек, должно хватить на такси. Если поехать на какую-нибудь торговую улицу, там точно будет салон оптики. Мне нужно подобрать очки.

Каждый раз, проходя мимо впадин в тротуаре, она тянет его за руку, чтобы он не спотыкался. Она чувствует, что каждый раз, когда преподаватель пытается ступить ногой и не чувствует земли, его накрывает тревога. Наконец преодолев темную аллею, они вышли на дорогу с двухсторонним движением. Она вышла вперед и оглянулась по сторонам.

Нужно найти аптеку. У аптеки с краю противоположной стороны дороги уже опущены рольставни. Дорога довольно пустая, такси тут вряд ли можно поймать. Когда заканчивается час пик, автобусы ходят реже. Она хладнокровно и быстро продумывала, что нужно делать, как в те моменты, когда у нее вдруг заболевал ребенок. Его правая рука сильно ранена, вся в грязи и пыли. Она перевязала его рану своим платком, но тот уже пропитался кровью. В руке еще, возможно, остались стеклянные осколки, поэтому остановить кровь или протереть ее самостоятельно она не может.

Она взглянула на преподавателя. Его дрожащий взгляд уставился на темный асфальт, на котором они стояли. Без очков его лицо выглядит совершенно иначе. Глаза больше, чем казалось. Наверное, это из-за выражения его лица – он очень старается скрыть свой страх и растерянность.

Она потянула его за здоровую левую руку. Сделав вдох, дрожащим большим пальцем начала писать на его ладони: