Лан задумчиво подвигал губами; на его лице больше не дрогнул ни единый мускул.

— О, говоря точнее, они не сердятся. Хотя большинство считает, что тебе нужна строгая рука, чтобы немного тебя приструнить. Более вероятно — ты всех зачаровал и заинтриговал. Даже Леди Амалиса беспрестанно задает о тебе вопросы. Кое-кто уже начинает верить в сказки служанок. Они думают, что ты, пастух, — переодетый принц. Совсем не так плохо. Здесь, в Пограничных Землях, есть старая поговорка: «Лучше иметь на своей стороне одну женщину, чем десяток мужчин». Судя по тем разговорам, что женщины ведут между собой, они решают, чья дочь настолько энергична и сильна, чтобы совладать с тобой. Если не будешь смотреть себе под ноги, пастух, то раньше, чем успеешь понять, что случилось, окажешься женатым и станешь членом шайнарского Рода. — Лан вдруг расхохотался; это было столь же необычно, словно бы смеялась скала. — Беготня по коридорам женской половины посреди ночи, в одежде работника, размахивание мечом. Если они тебя не выпорют, то, по крайней мере, годами станут рассказывать о тебе. Они же никогда не видывали столь необычного представителя рода мужского, как ты. Какую жену они тебе ни подберут, она наверняка за десять лет сделает тебя главой твоего собственного Дома, причем обставив все так, что ты будешь полагать, будто это всецело твоя заслуга. Очень плохо, что тебе нужно уходить.

Ранд, разинув рот, глядел на Стража, но потом пробурчал:

— Я пытался. Ворота охранялись, и никого не выпускали. Я пытался, еще днем. Я даже Рыжего не мог вывести из конюшни.

— Теперь все неважно. Морейн послала меня передать тебе кое-что. Если хочешь, можешь уходить в любое время. Хоть сейчас. Морейн сделала так, что приказание Агельмара тебя не касается.

— Почему сейчас, а не раньше? Почему меня не отпускали раньше? И не она ли тогда закрыла передо мной ворота? Ингтар сказал, что до ночи не было никакого приказа о том, чтобы не выпускать людей из крепости. Он о таком приказе не знает.

Ранду показалось, что по лицу Стража пробежала тень беспокойства, но Лан лишь сказал:

— Когда кто-то дарит тебе лошадь, пастух, не стоит сетовать, что она не так резва, как тебе бы хотелось.

— Что с Эгвейн? И с Мэтом? С ними и в самом деле все хорошо? Я не уйду, пока не узнаю, что с ними все в порядке.

— С девушкой все обойдется. Утром она проснется и, возможно, даже не вспомнит о происшедшем. После удара по голове такое бывает.

— А Мэт?

— Выбор — за тобой, овечий пастух. Можешь уйти сейчас, или завтра, или на следующей неделе. Решать — тебе.

Лан зашагал прочь, оставив Ранда стоять в коридоре подземелья крепости Фал Дара.

Глава 7

КРОВЬ ЗОВЕТ КРОВЬ

Когда носилки с Мэтом вынесли из покоев Престола Амерлин, Морейн тщательно завернула ангриал — маленькую, вырезанную из кости, потемневшую от времени фигурку женщины в широких, складками, одеяниях — в шелковый квадрат и уложила в свою поясную сумку. И при самых благоприятных обстоятельствах, даже с помощью ангриала, совместная работа с другой Айз Седай — соединять вместе свои дарования, направляя поток Единой Силы на одну задачу, — была утомительной, а ночь напролет без сна никак нельзя, назвать наилучшими условиями. А то, что потребовалось сделать для юноши, отняло немало сил.

Лиане проводила носильщиков резкими жестами и несколькими отрывистыми словами. Двое мужчин продолжали вжимать головы в плечи, взволнованные тем, что вокруг так много сразу Айз Седай, а одна из них — сама Амерлин, пусть даже эти Айз Седай и не используют Единую Силу. Они ожидали в коридоре, сидя на корточках у стены, пока работа не была закончена, и им не терпелось побыстрее покинуть женскую половину. Мэт лежал с закрытыми глазами и бледным лицом, но грудь его поднималась и опадала в ровном ритме глубокого сна.

Как это скажется на всем? — размышляла Морейн. — Случившееся с ним не связано логически с пропавшим Рогом, и тем не менее...

Дверь за Лиане и носилками закрылась, и Амерлин прерывисто вздохнула:

— Гнусное дело. Гнусное. — Лицо ее оставалось спокойным, но она потерла руки, словно ей хотелось их вымыть.

— Но довольно интересное, — заметила Верин. Она была четвертой Айз Седай, которую выбрала для этой задачи Амерлин. — Очень жаль, что у нас нет кинжала, тогда Исцеление можно было бы завершить. Долго он не проживет, и то лишь благодаря сделанному нами этой ночью. В лучшем случае, вероятно, несколько месяцев.

Три Айз Седай были одни в покоях Амерлин. Небо в бойницах окрасилось рассветным жемчугом.

— Но теперь у него есть эти месяцы, — резко сказала Морейн. — И если удастся вернуть кинжал, то эту связь еще можно разорвать. — Если его удастся вернуть. Да, именно так.

— Ее можно еще разорвать, — согласилась Верин — толстушка с квадратным лицом. Несмотря на дар Айз Седай, дар нестарения, ее каштановых волос уже коснулась седина. Седина была единственным указанием на возраст Верин, но для Айз Седай это значило, что она в самом деле очень стара. Тем не менее голос ее звучал твердо, и щеки были гладкими. — Однако он был связан с кинжалом слишком долго, что необходимо учитывать в таком вот деле. И будет связан еще долго, независимо от того, найдется кинжал или нет. Он уже может измениться так, что полностью исцелить будет невозможно, пусть даже других теперь он не заразит. Столь незначительная вещица, этот кинжал, — размышляла вслух она, — но любого, кто будет нести его достаточный срок, он подвергнет воздействию порчи. Тот, кто несет кинжал, в свою очередь, станет заражать тех, кто рядом с ним, а те — других, и ненависть и подозрительность, что уничтожили Шадар Логот и обратили в нем всех мужчин и женщин против всех и каждого, вновь вырвутся в мир. Интересно, сколь многих он может заразить, скажем, за год? Приблизительно это вполне можно высчитать.

Морейн покосилась на Коричневую сестру. Еще одна угроза встала перед нами, а она говорит так, будто это головоломка в книге. О Свет, Коричневые и в самом деле НЕ понимают ничего о мире!

— Тогда мы должны отыскать кинжал, сестра. Агельмар посылает воинов на поиски тех, кто выкрал Рог и убил верных ему людей, его клятвенников. На поиски тех же самых, кто забрал и кинжал. Если найдется одно, найдется и другое.

Верин кивнула, но в то же мгновение нахмурилась:

— Но даже если он найдется, кто вернет его без опасности для себя? Любой прикоснувшийся к нему рискует заразиться, если кинжал останется в руках достаточно долго. Возможно, в ларце, хорошенько завернутым и с мягкой прокладкой, но он все равно опасен для находящихся рядом продолжительное время. Не имея для изучения самого кинжала, мы не можем быть уверены в том, в какой степени от него требуется защищаться. Но ты, Морейн, видела его, и более того, ты имела с кинжалом дело, сумев добиться того, чтобы этот юноша выжил, имея его при себе. Оградила других от заражения порчей. У тебя должно быть представление, и хорошее, о том, насколько сильно воздействие кинжала.

— Есть тот, — сказала Морейн, — кто может вернуть кинжал, не подвергаясь опасности пострадать от него. Тот, кого мы защитили и оберегли от этой порчи, насколько вообще возможно. Это Мэт Коутон.

Амерлин кивнула:

— Да, разумеется. Он может вернуть кинжал. Если проживет так долго. Одному Свету ведомо, как далеко унесут кинжал, прежде чем люди Агельмара найдут похитителей. Если найдут. И если мальчик умрет раньше... что ж, если кинжал так долго пробудет на воле, то с нас хватит и другой тревоги. — Она устало потерла глаза. — Думаю, нам надо также найти этого Падана Фейна. Почему этот Приспешник Темного настолько важен для них, что они рискнули вызволить его? Для них куда проще было просто выкрасть Рог. Проникнуть в такую крепость опаснее, чем попасть в зимнюю бурю в Море Штормов, но они пошли на такой риск, чтобы освободить этого Друга Темного. Если Таящиеся полагают, что он настолько важная фигура... — она сделала паузу, и Морейн поняла, что та задумалась о том, Мурддраал ли на самом деле отдавал приказы, — тогда так же должны считать и мы.