— Всегда вы... — Селин глубоко вдохнула, словно бы успокаиваясь. — Всегда вы такие упрямые. Что ж, упрямство в мужчине меня восхищает. В мужчине, который чересчур послушен, мало от настоящего мужчины.

Ранд залился краской; слишком это походило на те слова, что порой говорила Эгвейн, а еще с детских лет им сулили, что они поженятся. Но услышать подобное от Селин, да еще вдобавок тот прямой взгляд, которым она их сопроводила, было потрясением. Он повернулся к Хурину, собираясь поторопить нюхача со следом.

Позади отряда раздалось отдаленное, похожее на кашель, то ли хрюканье, то ли ворчанье. Пока Ранд разворачивал Рыжего и оглядывался, излаяло еще раз, вслед за этим кашлянуло еще трижды. Сначала он ничего не различил в зарябившем в его глазах пейзаже, но потом увидел их меж широко разбросанных куп деревьев, едва прикрывающих плешь холма. Пять пятен, всего в полумиле от отряда, самое большее в какой-то тысяче шагов, и приближались они тридцатифутовыми прыжками.

— Гролмы, — спокойно заметила Селин. — Маленькая стая, но, по-видимому, они идут по нашему запаху.

Глава 17

ВЫБОР

— Удерем, — сказал Ранд. — Хурин, ты не потеряешь след на галопе?

— Нет, Лорд Ранд.

— Тогда вперед. Мы...

— Ничего хорошего из этого не выйдет, — сказала Селин. Лишь одна ее белая кобыла не шарахалась от хриплого кашля гролмов. — Они не бросают преследования, никогда. Едва почуяв запах, гролмы идут по следу днем и ночью, пока не настигнут жертву. Нужно или их всех убить, или отыскать способ куда-нибудь уйти отсюда. Ранд, Портальный Камень может перенести нас.

— Нет! Мы можем их всех убить. Я могу. Одного я уже убил. А их всего пять. Если найти только... — Ранд оглянулся вокруг в поисках подходящего места и увидел то, что ему было нужно. — За мной!

Ударив каблуками Рыжего, он погнал его галопом, уверенный, что спутники поскачут за ним, и услышал позади топот копыт.

А заметил Ранд низкий круглый холм, без единого деревца. Сюда ничто не могло приблизиться незамеченным.

Ранд спрыгнул одним махом с седла и сдернул с плеча длинный лук. К юноше подбежали спешившиеся Лойал с Хурином, огир взвешивал на руке свой огромный боевой посох, а нюхач сжимал короткий меч. Ни от посоха, ни от меча много проку не будет, если гролмы подойдут вплотную. Я должен не подпустить их.

— Незачем так рисковать, — сказала Селин. В сторону гролмов она почти не смотрела, а, склонившись с седла, вперила взор в Ранда. — Мы без труда доберемся до Портального Камня.

— Я их остановлю. — Торопливо Ранд пересчитал оставшиеся в колчане стрелы. Восемнадцать, каждая длиной в руку, десять — с наконечниками, напоминающими резцы, узкие, граненые, предназначенные пробивать броню троллоков. С тем же успехом они сгодятся и для гролмов, наверняка шкура у них не крепче троллочьих доспехов. Ранд воткнул четыре стрелы в землю перед собой, пятую наложил на тетиву.

— Лойал, Хурин, тут вы ничем не поможете. Садитесь на коней и будьте готовы проводить Селин к Камню, если хоть одна тварь прорвется. — Его заинтересовало, а сумеет ли он убить хоть одну из этих тварей мечом, если дело зайдет так далеко. Нет, ты и впрямь безумец! Даже Сила не так плоха, как это.

Лойал что-то сказал, но Ранд не слышал; он уже искал пустоту, как для того чтобы сконцентрироваться на предстоящей схватке, так и для того чтобы убежать от своих мыслей. Ты знаешь, что тебя ждет. Но этого я не должен касаться. Там было свечение, свет за пределом зрения. Это свечение будто плыло к Ранду, но ничто было всем. Мысли метались по границе пустоты, видимые в этом болезненном свете. Саидин. Сила. Безумие. Смерть. Чуждые, лишние мысли. Ранд стал един с луком, со стрелой, с поднявшимися на гребень тварями.

Гролмы приближались, взлетая в прыжках один выше другого, — пять громадных, кожистых туш, трехглазые, с раззявленными роговыми пастями. Их хрюкающие кличи, едва слышимые, отскакивали от пустоты.

Ранд не осознавал ни того, как поднял лук, ни того, как натянул тетиву, оперение — к щеке, к уху. Он был един с бестиями, един со средним глазом первой из них. Затем стрела улетела. Первый гролм умер; когда тот рухнул, один из его сотоварищей запрыгнул на него, раздирая крючковатым клювом ошметки плоти. Он зарычал на других, и они обогнули его по широкой дуге. Но они приближались, и, будто подчиняясь им или понукаемый собратьями, он бросил свою трапезу и заскакал вслед за ними, а с роговой пасти, уже окровавленной, срывались красные капли.

Ранд действовал размеренно и плавно, не думая, наложил стрелу — отпустил. Наложил — отпустил.

С тетивы слетела пятая стрела, и он опустил лук, по-прежнему еще в пустоте, а четвертый гролм шмякнулся на землю огромной марионеткой, у которой обрезали нити. Хотя последняя стрела еще летела, откуда-то Ранд знал, что нового выстрела не потребуется. Последняя бестия обмякла, распластавшись на земле, словно все кости у нее в один миг растаяли, а из среднего глаза торчало оперенное древко. Все — из среднего глаза.

— Великолепно, Лорд Ранд, — сказал Хурин. — Я... я никогда не видел такой стрельбы.

Пустота не отпускала Ранда. Свет манил, звал его, и юноша... потянулся... к нему. Он окружил Ранда, наполнил его.

— Лорд Ранд? — тронул его за руку Хурин, и Ранд вздрогнул, а пустота наполнилась тем, что было вокруг него. — Вам плохо, милорд?

Ранд провел по лбу кончиками пальцев. Кожа была сухой, а по ощущениям он должен был истекать потом.

— Я... со мной все хорошо, Хурин.

— С каждым разом проделывать это все легче, как я слышала, — заметила Селин. — Чем больше времени вы живете в Единении, тем легче.

Ранд взглянул на нее:

— Ну, какое-то время оно мне не понадобится.

Что случилось? Я хотел... Он — как сейчас с ужасом понял — по-прежнему хотел. Он хотел вернуться в пустоту, хотел, чтобы его вновь наполнил тот свет. Казалось, что по-настоящему живым он был именно тогда, пусть и присутствовала в том состоянии некая болезненность, а сейчас от подлинной жизни осталась лишь имитация. Нет, хуже. Он был почти жив, зная при этом, что значит «жив». Все, что надо сделать, — потянуться к саидин...

— Больше никогда, — пробормотал Ранд. Он перевел взгляд на мертвых гролмов: пять уродливых фигур, лежащих на земле. Больше не опасных. — Теперь мы можем дви...

Кашляющий лай, до боли знакомый, раздался за мертвыми гролмами, из-за следующего холма, и ему вторили другие. Приближалось еще больше этих чудовищ — с востока, с запада.

Ранд начал поднимать лук.

— И много стрел у вас осталось? — поинтересовалась Селин. — Можете вы убить двадцать гролмов? Тридцать? Сотню? Нам придется идти к Портальному Камню.

— Она права, Ранд, — медленно сказал Лойал. — Теперь у тебя нет никакого выбора.

Хурин с тревогой неотрывно смотрел на Ранда. Гролм испустил крик, ему наперебой ответило десятка два.

— Ладно, к Камню, — неохотно согласился Ранд. В досаде и раздражении он вскочил в седло, забросив лук за спину. — Ведите нас к Камню, Селин.

Кивнув, она повернула кобылу и пришпорила ее, та перешла на рысь. Ранд и остальные двинулись следом за женщиной, они — с явным желанием, он — с тяжелым сердцем. За ними катились лай и хрюканье чуть ли не сотни гролмов. Судя по доносящимся звукам, гролмы смыкались вокруг людей в полукольцо, сжимая его, и отряду оставалось бежать лишь в одну сторону — только вперед.

Быстро и уверенно Селин вела их через холмы. Местность вокруг превратилась в предгорье, склоны становились все круче, и вскоре лошади карабкались по размыто выглядящим скальным обнажениям и пробирались между увядшими с виду кустами, что цеплялись за них. Дорога стала труднее, крутизна становилась все больше и больше.

Мы не успеем, подумал Ранд, когда Рыжий в пятый раз оступился и заскользил вниз в потоке каменной осыпи. Лойал отбросил свой посох — против гролмов он был бесполезен и лишь мешал ему. Огир уже шел пешим; одной рукой он цеплялся за выступы скал, а другой тянул за собой свою лошадь. Высокое животное, с мохнатыми щетками над копытами, шагало тяжело, но куда легче, чем с Лойалом на спине. Позади, теперь ближе, лаяли гролмы.