Хурин недоверчиво прищурил глаз:

— То есть вы хотите сказать, миледи, будто я вынюхивал, где эти Друзья Темного еще будут? Помоги мне Свет, что-то мне это не нравится. И так-то худо бывать, где произошло насилие, а тут еще чуять, где оно только будет! Верно, мало где не было или не будет какого-то насилия, в какое-то время. Я бы от такого, скорей всего, рехнулся. Вот то место, которое мы только что покинули, меня почти до сумасшествия довело. Там я все время чуял убийство, и боль, и самое отвратительное зло, о каком только подумать можно. Я его даже на нас мог учуять. На всех нас. Даже на вас, миледи, если вы простите мне мои слова. Вот такое было то место, так меня выворачивало. Совсем как оно изворачивалось в глазах. — Его передернуло. — Я рад, что мы оттуда убрались. Но от запаха мне никак не отделаться, он будто в ноздри забился.

Ранд рассеянно потер тавро на ладони:

— Что скажешь, Лойал? Могли мы и в самом деле опередить Фейновых Приспешников Тьмы?

Огир, хмурясь, пожал плечами:

— Не знаю, Ранд. Ничего, ни о чем из этого не знаю. Я считаю, что в свой мир мы вернулись. Считаю, что мы — в горах Кинжал Убийцы Родичей. А сверх того... — Он опять пожал плечами.

— Нужно проводить вас домой, Селин, — сказал Ранд. — Ваши родные наверняка о вас беспокоятся.

— День или три, ничего плохого не будет, — нетерпеливо заметила Селин. — За несколько дней ничего не случится. А Хурин отыщет, где он ушел со следа; он так говорил. Мы проследим за тем местом. Рог Валир вскоре там окажется, долго ждать не придется. Рог Валир, Ранд. Только подумайте! Человек, который протрубит в Рог, будет вечно жить в легендах.

— Не хочу иметь ничего общего с легендами, — отрезал Ранд. Но если Друзья Темного окажутся поблизости от тебя... А что, если Ингтар их упустит? Тогда Рог Валир навсегда останется у Друзей Темного, а Мэт умрет. — Ладно, несколько дней. Самое худшее — мы, вероятно, встретим Ингтара и остальных. Не могу представить себе, чтобы они остановились или повернули обратно только потому, что мы... куда-то подевались.

— Мудрое решение, Ранд, — сказала Селин, — и хорошо продуманное. — Она коснулась его руки, и он вновь поймал себя на мысли о том, чтобы поцеловать ее.

— Гм... нам нужно бы быть поближе к тому месту, куда они выйдут. Если они туда выйдут. Хурин, можешь отыскать нам стоянку на ночь? Такую, чтобы оттуда наблюдать за тем местом, где ты потерял след? — Он взглянул на Портальный Камень и подумал, что не стоит спать возле него, и едва мелькнула эта мысль, как в последний раз пустота прокралась к нему во сне. Мысль о том свете в пустоте. — Где-нибудь подальше отсюда.

— Предоставьте это мне, Лорд Ранд. — Нюхач влез в седло. — Впредь, клянусь, не лягу спать, не проверив, что за камень у меня под боком.

Выезжая на Рыжем из ложбинки, Ранд поймал себя на том, что чаще смотрит на Селин, чем на Хурина. Она казалась такой невозмутимой и хладнокровной, не старше, чем он, однако царственной, но когда она улыбалась ему, вот как тогда... Эгвейн бы не сказала про меня — «мудрое». Эгвейн бы обозвала меня шерстеголовым. Он погнал Рыжего вперед, ожесточенно ударив жеребца каблуками по бокам.

Глава 18

К БЕЛОЙ БАШНЕ

Эгвейн ловко удерживала равновесие на кренящейся палубе, а «Речная Королева» ходко шла вниз по широкой Эринин под темно-облачными небесами и под всеми парусами, и на грот-мачте яростно билось Белое Пламя. Ветер поднялся сразу после того, как в Медо последний пассажир взошел на борт, и не ослабевал и не стихал с тех пор ни на мгновение ни днем, ни ночью. Река стремительно катила свои воды, будто в весеннее половодье, волнами шлепая корабли по бортам и неся их все дальше. Ни один из кораблей не сбавлял хода, они держались тесной группкой, а ветер и вода все подгоняли их. Впереди шла «Речная Королева», и по праву — ведь это судно почтила своим присутствием Престол Амерлин.

Кормчий крепко держал румпель, уверенно упираясь в палубу широко расставленными ногами, а матросы деловито сновали по судну, шлепая босыми ступнями, и тщательно выполняли свою работу; взглянув на небо или реку, они с тихим бормотанием отводили глаза. Позади, за излучиной, исчезала из виду деревня, вдоль берега бежал мальчишка; недолго он продержался наравне с кораблями, но теперь они далеко обогнали его. Когда мальчишку не стало видно, Эгвейн отправилась вниз.

В маленькой каюте, отведенной для двуреченок, с узкой койки на девушку сверкнула глазами Найнив:

— Они говорят, мол, сегодня будем в Тар Валоне. Да поможет мне Свет, но я рада буду ступить на твердую землю, пускай даже в Тар Валоне. — Корабль накренился под ветром и течением, и Найнив судорожно сглотнула. — Ноги моей больше на лодке не будет, — едва дыша, промолвила она.

Эгвейн стряхнула с плаща речные брызги и повесила его на деревянный крючок у двери. Каюта была небольшой — на корабле, по-видимому, вообще не было больших кают, даже капитанская, которую предоставили для Амерлин, оказалась лишь чуть попросторнее прочих. Здесь же — привинченные к переборкам койки, полки над ними и рундуки под койками — все находилось под рукой.

Не считая того, что Эгвейн приходилось удерживать равновесие, качка не беспокоила ее, чего не скажешь о Найнив; поесть девушка ей больше не предлагала — после того как та в третий раз швырнула в нее миской.

— Я волнуюсь за Ранда, — сказала Эгвейн.

— Я волнуюсь за нас всех, — вяло отозвалась Найнив. Потом спросила: — Еще один сон, прошлой ночью? Судя по тому, какой у тебя невидящий взгляд, с тех пор как ты встала...

Эгвейн кивнула. Ей никогда не удавалось сохранить что-либо в тайне от Найнив, и она не пыталась утаить от нее сны. Поначалу Найнив попробовала лечить девушку, пока не услышала, как проявила интерес одна из Айз Седай; тогда она начала верить.

— Он был похож на другие. Иной, но все то же. Ранд в какой-то опасности. Я знаю об этом. И положение все хуже. Он сделал что-то или вот-вот сделает что-то такое, и это ввергнет его в... — Она почти упала на койку и наклонилась к Мудрой. — Как бы мне хотелось понять смысл этого сна.

— Он направлял?.. — тихо произнесла Найнив.

Невольно Эгвейн огляделась — нет ли кого рядом, кто может услышать. Они с Мудрой были одни, дверь — закрыта, но тем не менее девушка отвечала так же тихо.

— Не знаю. Может быть. — Незачем говорить о том, что могут делать Айз Седай, — Эгвейн повидала уже достаточно, чтобы поверить во все истории об их способностях, — и она не хотела рисковать, чтобы их подслушали. Я не хочу рисковать Рандом. Правильно ли я сделала, сказав им? Но Морейн знает, и она ничего не сказала. И это ведь Ранд! Я не могу. — Не знаю, что и делать.

— Анайя сказала что-нибудь еще про эти сны? — По-видимому, Найнив задалась правилом никогда не добавлять почтительное «Седай», тем более когда они с Эгвейн оставались наедине. Большинство Айз Седай как будто нисколько это не задевало, но подобная привычка привлекла к Найнив несколько странных взглядов, и притом суровых: как такое понять, она же вроде собирается обучаться в Белой Башне?!

— «Колесо плетет как угодно Колесу», — повторила Эгвейн слова Анайи. — «Мальчик далеко, дитя, и, пока не узнаем большего, тут сделать мы ничего не можем. Как только мы достигнем Тар Валона, я лично прослежу, чтобы тебя проверили». А-ах! Она знает, в этих снах что-то есть. Убеждена, знает. Мне нравится эта женщина, Найнив, да, нравится. Но она-то не расскажет мне то, что я хочу знать. И я не могу рассказать ей всего. Может, если б я могла...

— Опять мужчина в маске?

Эгвейн кивнула. Почему-то она была уверена, что о нем Анайе лучше даже не заикаться. Откуда взялось это убеждение, она не знала, только вот уверена, и все. Трижды мужчина с глазами, как огонь, появлялся в ее снах, и каждый раз ей снился сон, который убеждал ее, что Ранд в беде. Все время на лице у того мужчины была маска; иногда ей удавалось разглядеть его глаза, а порой она видела вместо них пламя.