Кажется, удалось привести мысли в порядок, по крайней мере дома удалось переключился на один из сценариев, набросал два маленьких эпизода. Но после обеда и короткого отдыха снова непонятное ожидание чего-то важного. И прокручивающаяся в мозгах проклятая фраза о «достижении счастья у себя дома» снова мешает работать. И самое главное – зачем я мысленно уже согласился быть помощником у Виолетты, помощником неизвестно в каких делах.

Виолетта позвонила почти в восемь вечера. Звонок выбил из головы бесплодные пережевывания безусловно дурацкой фразы не анонимного уже автора. Ведь я нашел в Гугле упоминание, что этот афоризм принадлежит французскому философу Пьеру Клоду Виктору Буасту.

– Марк, я почти у твоего дома. Если у тебя никого нет, позвони консьержу, чтобы меня пустили.

Несколько мгновений рассматриваю появившуюся в дверях Виолетту: без любимой сумочки – не рассматривает свой визит как продолжение работы. Одета скромно, но нарядно: верхняя пуговица легкого коричневого пальто расстегнута, виднеется шерстяной жакет на молнии с отложным воротником. Отметил отсутствие головного убора и совсем даже не зимние бежевые туфли с ремешком. Понятно, только что отпустила такси, не шлепала по ноябрьской грязи. И разговоры будут не только о работе.

– Марк, ты рассматриваешь меня, как будто видишь в первый раз. По-моему, это уже наша пятая встреча.

Действительно, я веду себя не слишком любезно:

– Да, да. Проходи, пожалуйста. Давай твое пальто.

Шкаф у меня совсем небольшой, дополнительное пальто, даже легкое женское, нарушит кое-как соблюдаемый в нем порядок. Пришлось положить пальто на кровать. Усадив Виолетту в рабочем уголке, сразу же перешел в обеденный, поставил чайник.

– Наверное, будешь кофе – на улице холодно.

Улыбнулась:

– Да, вначале кофе, пока буду посвящать тебя в дела моей группы. Но ты упоминал бурбон. Это были только слова, или у тебя хватает силы воли не опустошать бутылку в одиночестве тоскливыми вечерами?

– Дважды «нет». Во-первых, стараюсь вечерами не оставаться в одиночестве. Во-вторых, для гостя всегда имеется в шкафчике что-нибудь интересное.

Дальше было почти получасовое объяснение деятельности Виолетты. Меня удивили некоторые детали. Не тем, что эти детали временами были на грани законности, а тем, что она спокойно рассказывает их малознакомому мужчине. Сначала я даже не поверил Виолетте: ведь она упомянула, что работает в Секретной службе Министерства внутренней безопасности. Тем более что потом был упомянут Отдел специальных операций Управления охранных операций. Даже рассмеялся:

– А почему ты без пушки ходишь? Я считал, что в Секретной службе работают сплошь брутальные мужики.

– Если нужно, можно и с оружием ходить. И ты получишь, если будешь работать у меня. Но моя группа занимается расследованием финансовых преступлений. Чаще всего – это работа с документами.

– Вот для этого я совсем не гожусь. Свои-то финансовые документы не люблю изучать.

– Я пока и не собиралась привлекать тебя к изучению документации. Я предлагаю тебе работать с почасовой оплатой. То есть участвовать в некоторых действиях, где мне нужна будет твоя помощь.

– Не слишком законных действиях?

– По-разному, но временами совершенно законных. Ты уже обдумал все?

– Обдумал. Но на каждую операцию буду смотреть со всех сторон. Да и занят я иногда, не до сторонних действий. Я вполне представляю, что такое почасовая оплата. Работы будет на дюжину часов в месяц, а опасность на полную месячную зарплату.

– Так ты отказываешься?

– Нет, я это не говорил. Но я хочу оставить за собой право отказываться от конкретного задания, если вижу, что оно вступает в противоречие с законностью.

– Нет, Марк, я не буду так подставлять тебя.

Нужно решать, нет возможности еще раз откладывать решение. Да, надо признаться самому себе, что меня в предложении Виолетты привлекает не только большая вероятность находить при такой работе «события», достойные занесения в «библиотеку», но и возможность работы рядом с ней.

– Да, Виолетта, согласен. Теперь дело за тобой – придется уговаривать начальство.

– Это моя проблема, но уверена – начальство пойдет мне навстречу.

Потом я просматривал и подписывал несколько бумаг, подтверждая свою преданность государственным делам. Завершив дурацкую процедуру, обратился к Виолетте:

– Наше соглашение стоило бы отметить!

Молчание Виолетты принял за согласие. Теперь мне нужно угостить молодую женщину, которая наверняка разбирается и в выпивке, и в закуске. Нет у меня шампанского или приличного вина. Но и пиво выставлять по такому случаю как-то нелогично. Поставил на обеденный стол бутылку бурбона и бутылку ирландского виски «Джемисон». «Блэнтонс Ориджинал» стоит у меня уже не меньше года. Купил однажды после получения очередного чека, и не было хорошего повода открыть его. «Джемисон» имеется всегда, обычно открытый. Люблю в субботу вечером принять пару шотов «Джемисона», если у меня нет гостьи. С дамами, особенно на первых двух встречах, все сложнее: не обойдешься яблочком. Нужно поставить на стол помимо фруктов что-то солиднее: телятинку или хотя бы баранину под приличным соусом. Может быть, откажутся есть, но стоять на столе что-то должно. Нет, я сам не готовлю, всегда можно заказать пару порций в соседнем кафе, где меня хорошо знают. А когда совсем лень или не перед кем стараться, ограничиваюсь мягким сыром и орешками.

Если на «Джемисон» Виолетта не отреагировала, то к «Блэнтонс Ориджинал» отнеслась с интересом. Взяла в руки, читает тесты на коробке. Но произнесла не то, что я ожидал:

– Вообще-то я предпочла бы бокал хорошего вина. Тем более что у тебя опять ничего, наверное, к бурбону нет.

– Да, нужно бы выпить по паре бокалов шампанского, но я совсем не предполагал, что мы до чего-нибудь договоримся. А к «Блэнтонс Ориджинал» у меня что-нибудь найдется.

«Что-нибудь», вынутое из холодильника, выглядело на мой взгляд вполне прилично, но Виолетта только взглянула на тарелки и высказалась совсем о другом:

– Я однажды была в Луисвилле, заглянула в приличный молл, искала для дяди такую бутылку и не нашла ни в одном винном магазине. Подивилась, что в Кентукки выбор бурбона ограничен.

– Наверное, молл был на окраине? Чтобы в Кентукки да не найти хорошего бурбона… сомнительно.

– А ты бывал в Луисвилле?

– Да, в мае две тысячи двадцатого. Мне нужен был антураж для нескольких эпизодов сценария. Действие проходило на конных скачках «Кентукки Дерби» и фестивале фейерверк-шоу. Запомнилось все тем, что я, вернувшись домой, перепутал последовательность действий, поставил фейерверк-шоу после дерби. Был тогда не в настроении, поддавал здорово. В результате киностудия отвергла весь сценарий. Но бурбон ждет.

Открыл наконец бутылку, наполнил шоты:

– За то, чтобы у нас появлялся повод.

– За успехи в работе?

– Нет, не только. Пусть в жизни каждого из нас случаются прекрасные моменты, за которые не грех выпить.

Виолетта отмолчалась, но выпила свой шот одним глотком. Уважаю, не пытается строить из себя принцессу. Думал, что теперь она начнет расспрашивать о причинах моей хандры, – у меня был заготовлен на такой случай жалостливый рассказ, действовавший почти всегда безупречно. Но она промолчала. Пришлось мне обрушить на Виолетту залп вопросов: о семье, детстве, житейских проблемах. Только о работе не спрашивал. И сразу же наполнил нам по второму.

Не знаю, в чем дело: возможно, давно не было слушателей – не думаю, что сказался первый шот, – но она начала с детских воспоминаний. О смерти отца, о том, как смылся первый отчим, как не заладилось у нее со вторым отчимом. Я воспользовался маленьким перерывом в воспоминаниях, приглушил немного свет, предложил выпить за то, чтобы у следующего нашего поколения не было отчимов и мачех.

Принят был и этот тост. Я вглядывался в эти зеленые глаза – никаких следов опьянения. Да, пара одноунцевых шотов никак не повлияет на здорового мужика, но Виолетта – женщина. Случалось, что дамы «плыли» и от первой порции, но Виолетта, наоборот, улыбнулась: