Ситуация изменилась, когда шатенка неожиданно завернула за угол. Преследователи бросились за ней, причем здоровенный серьезно отстал, я тоже прибавил ходу. Заворачиваю за угол, вижу – хилый валяется на тротуаре, схватился за промежность. Вероятно, дамочка поймала его на носок туфельки. Только развернулась к здоровенному… и ничего не успела. Он ее свалил одним ударом. Наклонился над ней, пытается вырвать сумочку, но шатенка не выпускает ее из рук, хотя тот врезал ей еще раз. Однако позиция у него не слишком хорошая: склонился над женщиной, все внимание на сумочку. И я не выдержал: со всего размаха врезал ему правой ногой в ухо. Ботинок зимний, тяжелый, да и я вложился в удар с большим энтузиазмом. Бугай рухнул на дамочку, выпустив из рук сумочку. Шатенка, нет, возможно все-же блондинка, так как не только шапочка слетела, но и парик съехал на бок, выбились светлые пряди, вскакивает, глядит на меня безумными глазами, готовая к очередному бою. Но я отступил на шаг:

– Давайте уходить. Этот бугай встанет – я с ним не справлюсь.

Блондинка перестроилась мгновенно:

– Да, пойдемте, тут у меня подруга рядом живет, я к ней шла.

Врезал бугаю еще разок кулаком. Но не сильно, так как озирался одновременно на блондинку, побаивался, что она и меня достанет своей модельной туфелькой.

Блондинку я проводил, оказывается, ее приятельница жила совсем рядом. По дороге она выпытывала у меня, как меня зовут, чем занимаюсь. Пришлось назваться Генри – первым попавшимся на ум именем, признаться, что пишу всякую ерунду, вроде сценариев фильмов, – не слишком успешно. Только раз, про собаку, получилось неплохо. Блондинка про себя отговорилась, что раньше работала на правительство, но сейчас уже неделю в неоплачиваемом отпуске из-за шатдауна[1], временно принята в частный офис. Примолкла, но потом добавила, что зовут ее Виолетта.

Я даже вздрогнул. Дело в том, что подругу главного героя в моем следующем сценарии, который я начал формировать пару месяцев назад, зовут Виолетта. Я ее представлял, ориентируясь на главную героиню оперы «Травиата» Виолетту Валери и Маргариту Готье романа Дюма «Дама с камелиями». Вернее, на Мари Дюплесси[2], подругу Александра Дюма, ставшую прототипом Виолетты Валери и Маргариты Готье. Помните описание Маргариты Готье в романе?

«Вообразите в неописуемо изящном овале лица два тёмных глаза, увенчанных бровями такого идеального изгиба, что казалось, будто они нарисованы; представьте окаймляющие эти глаза прекрасные ресницы – опускаясь, они отбрасывают тень на нежный румянец щёк; проведите мысленно тонкую линию прямого носа, ноздри которого как бы трепещут в жарком порыве чувственности; нарисуйте правильный рот с чуть приоткрытыми губами, так чтобы виднелись белые, как молоко, зубы; кожу, опушённую девственном пушком, подобно персику, которого не касалась ни одна рука, и вы получите общее впечатление от её очаровательного лица».[3]

Нет, подробное описание я заменил в сценарии упоминанием длинных черных прядей, свисающих до плеч, и темных глаз. Причем черные пряди поставил по портрету Мари Дюплесси Эдуара Вьено[4]. А здесь на меня смотрит блондинка со светло-зелеными глазами. Конечно, тут же пришел в себя, но несоответствие имени и привычного для меня образа мысленно отметил.

Удивительно, но мы ни словом не обменялись мнениями по поводу происшествия. Я по вполне понятной причине: не хотел выставляться героем; Виолетта, наверное, тоже имела причины молчать. У дома приятельницы, несмотря на довольно поздний час, Виолетта предложила зайти, но я отказался, мол, нет времени, очень спешу. Действительно, торопился домой, зафиксировать в «библиотеке» впечатления о происшествии. Нет, удар модельной туфелькой по мужской промежности – это не интересно, в фильмах подобное я видел и в одном из сценариев такой удар использовал. Но удар ботинком в ухо бугаю – это зрелищно и ново. К тому же, чего это ради я буду ввязываться в подозрительные дела блондинок с зелеными глазами. Оно мне надо? Так я думал тогда.

Несколько дождливых осенних дней я почти безвылазно просидел дома. Домом я называю и угловую студию, в которой живу уже восемь лет, и весь наш кондоминиум в районе Бэттери-Парк-Сити. При моих нестабильных финансах целесообразно было бы купить что-то подобное в более дешевом районе Нью-Йорка, но тогда, после получения первого чека от киностудии, я был воодушевлен. После службы в армии, нищих лет университетской учебы, почти пяти лет съема запущенных комнатушек в облезлых домах Кингсбриджа в Бронксе, приличная студия стоимостью в семьсот шестьдесят тысяч долларов в недавно отремонтированном доме казалась мне мечтой. И люди на Ректор-Плейс и Саут-Энд-авеню совсем не похожи на латиносов Кингсбриджа. В начальный взнос я вбухал девяносто процентов денег, полученных за сценарий с умной собакой. Поэтому удивленный менеджер в банке согласился выдать мне ссуду, хотя я не мог доказать наличие постоянных доходов. Зато ежемесячные платежи банку теперь не слишком велики. Справляюсь с ними вполне успешно, не допуская задолженностей. Из принципа не стал ничего перевозить на новое место кроме книг и моих рукописей, в результате первый год обходился почти без мебели.

Но теперь студия имеет вполне обжитой вид, нет необходимости делать крупные покупки. Конечно, студия площадью шестьсот квадратных футов совсем не годится для семейной жизни, но закоренелому сорокалетнему холостяку она в самый раз – с одной стороны, не трудно содержать ее в порядке; с другой стороны, не стыдно приглашать к себе знакомых девушек и дам. Впрочем, в последнее время я этой стороне жизни стал уделять меньше внимания.

С отдыхом все сложилось не очень удачно – погода не та. Поэтому я всерьез занялся новым сценарием, над которым работал периодически. Это несколько надоевшая, но обязательная процедура. Сначала, как бы для смеха, намечаешь основного героя, придумываешь ему сложное задание. Этот этап для очередного опуса я прошел уже давно. Честно говоря, главного героя обычно списываю с самого себя. Ему может быть и тридцать, и шестьдесят лет, но я же вижу, что из-под внешней оболочки почти всегда выглядываю я любимый. Даже если герой – пятидесятилетняя дама, я, читая очередной завершенный вариант, опять нахожу себя. Это неприятно, это раздражает, но что я могу с собой поделать?

После того как наклепал десяток-другой сценариев, лепить очередной нетрудно. Особенно, если не скачешь от комедии к драме, от благостного соревнования двух прекрасных персонажей, заканчивающегося сладостным свадебным поцелуем, к борьбе хорошего парня с кучей плохих. У меня герой/героиня всегда успешно исполняет функцию очистки земли от плохих парней. Неважно, сотрудник ли это правоохранительных органов или киллер, работающий по заказу. Он/она преодолевает нападения плохих парней, получает одно или несколько ранений, разоблачает козни правительственных или городских чиновников. И в конце получает награду – любящего партнера.

Несложно. На сценарий уходит обычно около полугода. Но я всегда держу в работе два, а то и три сценария. По предыдущему делаю по просьбе режиссера уточнения, изменения. Один заканчиваю, навожу глянец, другой намечаю, делаю подходящие записи. Так что реально каждые три месяца выдаю на киностудию один законченный объект. Пусть не всегда киностудия покупает сценарий, но в целом за год баланс доходов-расходов у меня сходится. Забракованные сценарии не пропадают – изымаю из них большие куски для следующего опуса. Основная проблема – придумывать все новые трудности, требующие успешного преодоления, и следить, чтобы не было явных повторов и слишком уж грубых ошибок. Этому всему я за десяток лет писательства вполне научился. Есть еще одна проблема – описание элементов рукопашной борьбы героя с плохим парнем, когда в пушках у обоих закончились патроны. Но я давно уже понял, что подобное место режиссер обязательно полностью изменит под свой вкус. А актеры еще подправят по ходу дела. Поэтому не слишком рефлексирую, что описываю такую сцену несколько схематично.