– Интересуешься моей реакцией? Не надейся: у нас в отделе слабаков не держат.

И продолжила рассказ. Теперь о колледже. Оказывается, закончила Йельский. Училась в Дэвенпорт Колледж (Д’порт, как назвала его Виолетта). Мельком упомянула, что общежитие было ужасным, хотя не расшифровала, что именно ей не понравилось. Украдкой взглянул на часы – уже четверть десятого. Виолетта заметила, тоже посмотрела в телефон:

– Разговорились мы, пора закругляться. Мне еще нужно погулять с собакой.

– А на дорожку?

Налил еще. По-прежнему выпила одним глотком, встала. Не надеялся, но попытку сделал:

– Виолетта, куда ты в такую погоду пойдешь? Даже до такси шлепать по лужам. В твоих-то прекрасных туфельках! Оставайся здесь. Тем более что это наша пятая встреча, ты сама об этом упомянула.

Взглянула на меня совершенно серьезно, глянула вокруг:

– Да у тебя даже плохонького диванчика нет.

– Зато широкая кровать имеется, полутораспальная. Двуспальная не вписалась бы в мои апартаменты.

– И душ отсутствует.

– Это уже поклеп на мои владения.

Взял из шкафа сложенный халат:

– Извини, мужской. Женских нет.

Подошел к замаскированной двери, потянул за слоновий хобот:

– Пожалуйста, к твоим услугам.

Недоверчиво заглянула в условную ванную:

– Я только позвоню соседке, попрошу ее вывести моего Боя.

Соседка ответила не сразу. Виолетта начала быстро говорить по-французски. Я не успевал понимать, о чем они толкуют. Но вероятно, Виолетта ее уговорила. Повернулась ко мне, молча взяла халат и закрыла за собой дверь. А я бросился убирать все с обеденного столика: в холодильник нетронутый ужин, в кухонную раковину грязную посуду, оставив только бутылку бурбона и тарелку с разрезанными яблоками. Оглядел мое жилище – вроде все прилично. И в это время в дверях ванной появилась Виолетта: в халате и с одеждой в руке:

– Марк, ты еще одет?

Немного непривычно: дамы обычно изображали у меня некоторое смущение, Эльвира всегда выключала предварительно свет, а Виолетта, наоборот, посмеивается над моей нерешительностью. Наверное, справедливо. Но справился. И раздеваясь, и позднее в постели. Даже свет не выключил. Но спросил, как она предохраняется. На что получил простой ответ: «Таблетки».

Где-то через полчаса мы встали, вернее, я встал следом за Виолеттой, извлек из холодильника обойденное ранее вниманием съестное, и мы отдали ему должное, два раза приняв по шоту бурбона.

После второго раунда Виолетта, посмеиваясь, утвердительно сказала:

– Теперь я точно не отправлюсь домой.

Проснувшись утром, увидел Виолетту полностью «вооруженной»: причесана, наложен макияж. Наверное, ждет моего пробуждения. Быстренько оделся, хотел извиниться за грязную посуду и не обнаружил таковую ни на столе, ни в кухонной раковине. И вообще вся студия выглядела чрезмерно аккуратной. Пытался накормить Виолетту завтраком – решительно отказалась:

– Так наелась ночью, что завтракать некуда.

– Может быть, пообедаем вместе или поужинаем?

– Обед я, наверное, тоже пропущу. Постараюсь отоспаться. А вечером у меня дела: много накопилось важного, пока мы почти всем отделом бездельничали.

– Но мы встретимся?

– Да, обязательно. Я позвоню, когда решу все с твоей работой. Поведу тебя представлять начальству.

И я остался в одиночестве. Очередной сценарий совсем не задался. Придется бросить его, хотя страниц накалякано довольно много. Но это все вводные страницы, которые режиссер безжалостно выбросит. Нет тела сценария – погони, стрельбы, текущей на грязный пол крови. Закрыл комп, но имеющийся материал не выбросил: какие-то куски когда-нибудь пригодятся, перебросил в «библиотеку». Понял, что дальше сидеть дома – только расстраиваться. Но куда идти? Вышел из дома безо всякого плана. Снова на Эспланаду? Сидеть, бесцельно разглядывать Гудзон? Размышлять – что же случилось, как это скажется на моей спокойной жизни?

Ноги понесли к автобусной остановке, ведь спешить мне некуда. Автобус, подземка, и я уже шагаю по 12-й Стрит. Зачем – не знаю. Не пойду же я сейчас к Виолетте, она отсыпается после неспокойной ночи. Иду по нечетной стороне, остановился у 221-го дома, прислонился к оградке, закурил. Мне отлично видна дверь 218-го дома, возвышающаяся над лестничным подъемом. Вижу и входы почти всех ближайших домов. Вот старик вывел из 216-го дома трех собак на прогулку, движется ко мне. Куда их поведет? Наверное, в Стайвесант-сквер. Точно, свернул по 2-й Авеню на север. Из 220-го дома вышла дама средних лет, что-то сунула в бак, поливает цветы в трех больших горшках, вероятно, она живет в относительно высоком полуподвальном помещении, возможно, это консьержка, так как вынесла метлу, подметает маленький огороженный металлической изгородью дворик. Уверен, там не найти даже обертки от конфет, но она механически метет дворик, сметает несуществующую пыль в ковшик и сбрасывает в один из двух мусорных баков.

218-й и 220-й дома, вероятно, строились в середине двадцатого века одновременно. Может быть, даже одним состоятельным хозяином. Я представил уважающего себя мужика в шляпе и утепленном жилете, одобрительно созерцающего высокую лестницу, тянущуюся к солидной двери. За ней, наверное, небольшой зал в два высоченных, совершенно не стандартных для этого дома окна. Скорее всего, хозяин живет на втором этаже, сдавая шесть квартир третьего, четвертого и пятого этажей чиновникам или мелким лавочникам. А кто живет в мансардных помещениях и в полуподвале? Не успел придумать, так как мое внимание привлек молодой мужчина спортивного вида, третий раз уже прогуливающийся от дома 214 к 230-му. Какого черта он гуляет здесь, а не в приличном парке?

С этого момента перестал думать о доме 218; даже прошедшая ночь выскочила из головы. Не ясно, что делать. Да и нужно ли что-то делать? Мужик спортивного вида – не моя проблема. Но, возможно, это проблема Виолетты. Продолжал наблюдать за мужиком, дождался, чтобы он еще раз ушел к дому 230, и позвонил Виолетте. Не отвечала несколько минут, проговорила с досадой:

– Марк, в чем дело? Мне нужно отдохнуть.

– Извини, что разбудил, но под твоими окнами прохаживается подозрительный, на мой взгляд, мужик. Может быть, это твоя охрана?

– Нет у меня никакой охраны. Постой, ты у моего дома? Какого черта! Что ты здесь делаешь?

– Не ругайся, я за тебя беспокоюсь. Сама посмотри на него.

– Мне ничего не видно. У меня решетки на окнах. Как он выглядит?

– Лет тридцати-тридцати пяти, стрижен наголо, черная куртка с карманами впереди и сбоку, такие же штаны, кроссовки. В руках ничего нет. Кажется, на куртке впереди цветная наклейка, что на ней – мне не видно. И общий вид подозрительный.

Рассмеялась. Так и вижу, что ей смешно. Чего смеяться-то, делать что-то нужно.

– Цветная наклейка? Марк, не волнуйся за меня. Я этого парня знаю. Он тут часто прохаживается, ждет, чтобы его девушка вышла, боится пропустить, когда она пойдет на работу. Не получается у него с этой девушкой. Мы его все жалеем. Так ты рядом? Заходи. Но минут через десять.

А я стою, не знаю, что ответить. Обеспокоился, называется, о девушке. Черт бы побрал эту прогулку. Зачем я приперся сюда? Стою болван болваном. Прошло минут пять, на экране телефона – Виолетта:

– Поднимайся, дверь открыта.

Квартира солидная: хотя на улицу выходят только три окна, комнат довольно много. Я не осматривал их, так как Виолетта провела меня прямо в салон, два окна которого выходили на небольшой парк внутри квартала.

– Извини, что помешал тебе отдохнуть. Очень подозрительным показался этот слоняющийся по улице парень. Прекрасная у тебя квартира. Снимаешь?

– Нет, досталась мне от бабушки. Не стала продавать ее – понравилась тишина нашей улицы. И подземка практически рядом. Но раз уж ты не испугался и пришел ко мне, я объясню, о чем будет спрашивать тебя мой шеф. Попросит рассказать об учебе, работе журналистом. Вряд ли его заинтересует твоя служба в армии: он тоже «пролистал» твое армейское досье. Ты, с его точки зрения, только скучал в армии: ни одной награды, но и взысканий нет. У него теория, что в нашем отделе должны работать именно такие незаметные, неизвестные никому люди. Но что-то он должен же спрашивать. Вероятно, удивится, что ты уже столько лет не работаешь, что о тебе ничего не известно после колледжа и твоего сценария с удивительной собакой. Он меня спросил о твоих финансовых делах. Как могла – объяснила. Но он обязательно снова поинтересуется. Рассказать нужно правдиво: все равно он наведет справки о тебе в киностудии.