Поэтому он подскочил на кровати, замер, напряженный, прислушивающийся. Ему, должно быть, приснилось… Такое бывало часто: прошлое, от которого он упрямо отстранялся при свете дня, догоняло его ночью, било сильно, больно… Да, должно быть, снова оно. Потому что на «Хангане» выстрелы греметь попросту не могут!
И все же они были – редкие, явно по необходимости, потому что любой захватчик предпочтет тихий способ нападения… и убийства. Раз стреляют, значит, кто-то сопротивляется, лайнер еще держит оборону, можно помочь!
Пётр понятия не имел, что случилось, хотя догадаться было не так сложно. Конечно, он слышал, что в этих водах нападают пираты – все слышали! Но не так уж часто, вот в чем подвох. Тут как с авиакатастрофами: стоит одной случится, и тут же кажется, что самолеты – это чертовски авантюрная затея, от которой стоит держаться подальше. Однако чтобы успокоиться, достаточно взглянуть на статистику и убедиться, что подобные катастрофы – исключение, не правило.
Так что Пётр, в отличие от многих пассажиров, не боялся по-настоящему. Да, он многое знал о системе защиты корабля, просто потому что привык контролировать свое окружение. Охранники сначала не хотели ничего с ним обсуждать, но, услышав о его прошлом, изменили отношение. Из любопытствующего гражданского Пётр превратился в одного из своих, ему объяснили, что к чему.
Этого было достаточно. Он признавал, что пираты могут попытаться захватить лайнер – даже с учетом необычного маршрута «Ханганы». Но как попытаются, так и ко дну пойдут! Не было истинных причин для беспокойства, во многих ситуациях держать оборону куда проще, чем нападать, особенно в океане. «Хангана» должна была справиться!
Так почему же не справилась?..
Он заставил себя не думать об этом. Ничего еще не закончилось! Ну а что выстрелы перестали звучать, так это нормально: пиратов отогнали в сторону, первая волна атаки захлебнулась. Пётр прекрасно понимал, что сейчас многим нужна будет его помощь. Он выбрался из кровати, натянул джинсы и майку. Он успел зашнуровать кроссовки, а вот взять телефон – уже нет: дверь неожиданно распахнулась, и в его маленькой каюте стало очень тесно.
Он сразу понял, что это не охрана. Не потому, что в его спальню ворвались чернокожие мужчины, нет – среди персонала лайнера хватало местных, среди охраны – в первую очередь. Да сам начальник охраны родом из ЮАР, кажется… Это уже не важно. Они точно не свои. Все очень высокие, крепкие, одетые кто во что горазд, о форме и речи не идет, вид у многих совершенно шальной, и Пётр подозревал, что среди нападавших трезвы немногие, если вообще хоть один найдется!
При таком раскладе логично было ожидать и столь же разнообразного оружия. Петру уже доводилось видеть, с чем нападают пираты: старые винтовки, автоматы, порой нелепо украшенные какими-то лентами и амулетами, затертые пистолеты. В общем, что добыли в вечно воюющих странах, с тем и в бой пошли!
Но не здесь, не у этих людей, нет. Оружие у них было как раз одинаковое и новое, Пётр заметил сразу. Нетипично, почти невозможно, потому что очень дорого… А с другой стороны, охрана лайнера готовилась отпугнуть стаю бродяг, их быстрое поражение как раз легко объяснялось тем, что кто-то напустил на них отлично обученных псов.
У Петра не было времени размышлять об этом, никто не собирался с ним объясняться, напали сразу. Двое мужчин перехватили его руки, хотя он и не думал драться с ними: знал, что у одного против как минимум пятерых шансов нет, и не рвался умереть отважным идиотом. Они, может, и оценили это, но все равно решили подстраховаться: кто-то ударил по лицу, в темноте Пётр даже не разглядел толком, кто именно. Да и какая разница? Его волновал только удар, а удар как раз получился в меру паршивый: нос разбит, кровь заливает подбородок, перед глазами пляшут белые пятна. Однако ничего, кажется, не сломано, и он не отключился… Хороший знак. Пётр не сомневался: если пираты хотят убить, убивают они сразу. Его же решили пощадить, по крайней мере, сейчас.
Ему скрутили руки за спиной, куда-то потащили. Он по-прежнему не вырывался, старался двигаться сам по мере возможностей, потому что любое промедление провоцировало новый удар. Пётр знал: если шанс спастись и будет, то не сейчас. Поэтому он обязан был изобразить покорность, чтобы сберечь силы и остаться не покалеченным. А сейчас его будущее представлялось неясным – дорогу, по которой его тащили, усеивали трупы охранников, из людей в форме не пощадили никого.
Его привели в главный ресторан лайнера, еще вчера такой нарядный, торжественный даже, а теперь переполненный людьми, звенящий от испуганных и гневных голосов. Похоже, тут собрали только персонал «Ханганы», никого из пассажиров нет. Да и понятно, почему: зал, пусть и самый большой на лайнере, не вместил бы всех сразу. Вероятнее всего, пассажиров заперли в каютах, ими займутся позже.
Это плохо… Такое разделение. Пётр прекрасно знал: пираты держат поближе к себе тех, кого уже пометили как расходный материал.
Он по-прежнему не знал, сколько именно человек прорвалось на «Хангану», но уже мог сказать, что много – только в ресторане собралось больше двадцати. В основном африканцы, а из каких именно стран – он определять не умел. Да и какая разница? Их гражданство и происхождение не играли никакой роли, очевидно, что организатор с другого континента.
Это было понятно уже по оружию и великолепно проработанному плану, а если кому-то таких доказательств было мало, нашлось и еще одно подтверждение: рядом с руководителем пиратов стояли двое белых мужчин. Один помоложе, около тридцати пяти, пожалуй, в льняном костюме, не слишком строгом, но все равно деловом. Второй постарше, этому за пятьдесят, волосы – стального оттенка седины, внешность какая-то типично американская, с резкими угловатыми чертами, самой примечательной из которых была крупная челюсть. Он играми в бизнесмена озадачиваться не стал, пришел в джинсах и рубашке, на поясе – два револьвера… То ли изображает ковбоя, то ли действительно такой. Его напарник в костюме оружие не носил.
Но ни один из них, даже вооруженный, к контакту с заложниками не рвался. Они смотрели на пленных людей, как на скот, лица не скрывали, и это было чертовски плохо. Убьют… как минимум тех, кто в этом зале – точно убьют. Но не прямо сейчас, так что отчаиваться точно рано, просто нужно признать: спасение само собой не придет, не ко всем так точно.
Пётр давно уже догадывался, кто на них напал, а теперь убедился окончательно. Воды возле Африки и Азии были территорией разных пиратов, и похищениями промышляли многие. Но слухи о группировке, действовавшей с особой жестокостью и эффективностью, распространились очень быстро. Эти всегда добивались своего… и всегда отпускали только заложников, за которых передавали выкуп. За экипаж ведь не платят… То, что прямо сейчас возле пустых столов бесцеремонно складывали кровавой грудой тела мертвых охранников, лишь показывало, что они уже начали.
Это тоже часть плана: смерть, превращенная в декорации. Это усмирит желающих бороться среди экипажа, потому что им сразу продемонстрировали, что бывает с непокорными. А еще на фоне трупов наверняка будет снято послание для тех, кому полагается собирать деньги на выкуп.
Пётр надеялся, что хотя бы теперь его оставят в покое, дадут паузу, чтобы все обдумать и подобрать хоть какой-то план. Но нет, не сложилось… За ограждение, наспех выстроенное из интерьерных лент ресторана, пока отпустили только женщин и мужчин постарше. Тех же, что помоложе, выстроили в ряд перед пиратами.
Перестраховываются, значит, перепроверяют… У них явно были сведения об отделе охраны, потому что они убили не только парней, которые отправились на дежурство, они добрались и до тех, кто ночью отдыхал – не все мертвецы носили форму. Теперь они хотят посмотреть, кто остался в живых, кто способен быть для них опасен. И Пётр был вынужден признать: он как раз опасным выглядит, даже со следами побоев на лице он все равно оставался высоким, крепким, хорошо подготовленным мужчиной.
