Глава шестнадцатая
В имении царили покой и умиротворение. После вчерашнего боевого похода хозяин и гости устроили очередной банкет, гуляли полночи и еще почивали. Как и следовало предположить, облава никаких результатов не дала, если не считать пары лис и десяток зайцев, затравленных разгоряченными охотниками.
Алю, вопреки моим опасениям, мое ночное отсутствие не встревожило. Сказала, что «контролировала ситуацию» и ничего плохого со мной не могло случиться. Меня, когда жена употребляла совершенно несвойственные для провинциальной барышни, в которую она медленно, но верно превращалась, слова и выражения, разбирал смех. Расхохотался я и в этот раз.
– Нечего веселиться, – сердито сказала она, – иди, мойся, а я пока прикажу накрыть на стол.
Я в зародыше, чтобы не спровоцировать обиду, подавил мысль о том, как быстро дворовая девчонка научилась пользоваться услугами других людей, и отправился приводить себя в порядок. Есть хотелось зверски.
– Иван и кузнец вернулись? – спросил я Алю, когда мои возможности поглощать пищу была полностью исчерпаны, сил осталось только на то, чтобы добраться до дивана и растянуться на прохладном атласе его обивки.
– Вернулись, вчера. Хотели сегодня опять идти, да я Ивану велела дождаться тебя, сказала, что ты скоро будешь.
– Пошли, пожалуйста, за ним и кузнецом, – попросил я, – нам нужно поговорить. Да, пусть придет тюремщик.
Пока Аля отдавала распоряжения, я чуток вздремнул, закладывая фундамент будущему жирообразованию.
Иван с Тимофеем без стука вошли в комнату, прервав самый сладкий момент сна. Я, медленно возвращаясь в реальность, сонно вытаращил на них глаза, встряхнулся и сел на диване. То, что они никого не нашли и не могли найти, было понятно, потому их рассказы о вчерашних подвигах меня не интересовали. Иван, напротив, был заинтригован моим ночным отсутствием.
– Какие новости? – безразличным голосом, что выдавало его крайний интерес, спросил он. – Что узнал?
– Узнал, что мы дураки, – конкретно ответил я. – Никакого оборотня не существует.
– Как не существует? – разом воскликнули оба искателя приключений.
– Очень просто. Все это подстроил Вошин.
– Как так? – округлил глаза Иван. – Нешто можно такое устроить? Он что, и волка оживил?! Ну, ты, ваше благородие, и скажешь!
– Зачем кого-то оживлять! Думаю, дело было так: когда его заперли в холодной, то поставить охрану никто, и мы с тобой в том числе, не догадались…
– Его же на замок закрыли! – возразил, было, солдат, но тут же скривил огорченно лицо и почесал затылок. – Думаешь, привратник выпустил?
– Может быть, и он, я за ним уже послал, придет – проверим. А вообще-то выпустить мог кто угодно, любой, у кого был ключ.
– А откуда там волк взялся?
– Его могли посадить той же ночью. В этом мы еще разберемся.
– Выходит, что он даже бабу свою не пожалел, отдал на растерзание?
– Ну, такие люди, как Иван Иванович, если их прижмет, обычно никого не жалеют. Только думаю, зверь загрыз не его любовницу, а женщину, которая пропала в селе, ту, о которой говорил Тимофей.
– Неужто тетку Зинаиду ирод сгубил! – ударил себя по колену кузнец, внимательно слушавший и пытающийся вникнуть в суть не совсем понятного ему разговора.
– Скорее всего. Мы ведь решили, что погибла эта, как ее там зовут – Аграфена Михайловна – по остаткам платья, а его могли просто подбросить.
– Волк-то больно лют оказался! Может, и вправду оборотень?
– Ты оборотней раньше встречал?
– Не приходилось.
– Вот видишь! Выходит, про них знает только Костюков, а он волхв, это что-то вроде шамана, – непонятно для чего уточнил я, – да, к тому же, у него, после заточения и голода, могло немного снести башню.
– А куда сам-то волчара делся? – продолжал вяло упорствовать Иван, потом сам же и развил тему. – Думаешь, его Вошин с подручными и утащили, а землю табаком или еще чем засыпали, чтобы собаки след не взяли?
– Ловок шельмец, – с нажимом сказал кузнец, – только и мы не лыком шиты! Из-под земли супостата достану!
– Постараемся, – пообещал я, – а пока нужно узнать, какие места в здешней округе имеют плохую славу, куда крестьяне больше всего боятся ходить. Если у Вошина есть убежище, то именно в таком месте.
– Да, дела! – протянул Иван. – Коли все это верно, то, могу сказать, востер ты, Алексей Григорьевич! Зело востер!
– Ну, честно говоря, мне так не кажется. Был бы востер, сразу бы разобрался, а не рыскал попусту по лесам и долам. Да и не сам я на эту мысль наткнулся, один добрый человек подсказал.
В этот момент в дверь постучались, и в комнате появился милейший управляющий. Он вежливо поздоровался только со мной, демонстративно не обратив внимания на простолюдинов.
– Ты, батюшка, за сторожем Митричем посылал?
– Я, Кузьма Платонович.
– Нет его, голубь мой сизокрылый, отпросился со двора к куме в деревню Змеевку.
– Тогда нужно за ним отправить кого-нибудь, у нас к нему вопросы есть.
– Кого послать-то? Люди все при деле, да и лошади после вчерашней облавы не отдохнули. Если в разумении пребыть, то послать-то форменно некого. Может, Ваньку Сивого, так у него баба недужит… Все грехи наши, говорил я ей: Фекла, ты того, этого, не ешь столько сладкого… Ан, нет, кажный своеволие имеет. Вот ты, Тимофей, – обратился он к кузнецу, – имеешь свое своеволие, а ты покайся, да смирись!
– Вы, Кузьма Платонович, не плохих ли грибочков утром поели, что-то вас глючить начинает, – прервал я его словесный бред.
– Истинно, говоришь – съел всего ничего, ан, пучит – страсть! В отношении же Митрича…
– Если Митрича через два часа не будет в этой комнате, – окончательно разозлился я, – то пойду к барину и скажу, что, что, – я на секунду задумался, чем бы припугнуть управляющего, – что видел, как ты ему в спину кукиш показывал!
Кузьма Платонович побледнел и испуганно перекрестился:
– Полно, батюшка, смеяться над стариком! Неужто это по-христиански!
– А я и не смеюсь. Только замечаю, что только у тебя не спрошу, ты ничего делать не хочешь. Ты меня пока знаешь с хорошей стороны, а вот когда узнаешь с плохой, то горько заплачешь! – пригрозил я, вспомнив, что примерно так пугал бравого солдата Швейка его постоянный оппонент лейтенант Дуб.