Сергеич почесал струп на шее — там, где пробивались молодые волосы — и философски заметил:

— Ну, значит, не померещилось пацанам. Жаль. Я-то надеялся, что у них просто крыша едет от свежего воздуха и морских купаний. — Он хохотнул, но никто не улыбнулся.

А через двадцать минут тряски по разбитым улицам мы добрались до воды.

Да, можно было половину этого пути двигаться по суше, так вышло быстрее бы, но совершенно не хотелось снова сталкиваться с той тварью — а вдруг она решит напасть? Почему-то казалось, что вода ее остановит.

Лукас притормозил у разрушенного причала, и амфибия медленно сползла в темную воду залива. Переход с суши на воду ощущался как погружение в другой мир — двигатель сменил тональность, под днищем зашуршало, и скорость упала до черепашьей. Зато перестало трясти и, соответственно, тошнить перестало. Три километра в час, если верить Джехомару. С такой скоростью до базы мы доберемся часа за полтора, если повезет.

А если не повезет — не доберемся вообще.

Я активировал «Фазовый взгляд» и посмотрел за борт. Вода в этом режиме выглядела как черный кисель с редкими тепловыми пятнами — рыба, наверное, или что-то, что раньше было рыбой. Ихтиандры, мои подконтрольные морские твари, болтались где-то на периферии сознания, и от них веяло… страхом?

Точно, страхом. Они забились в расщелины на дне и не высовывались, хотя обычно патрулировали акваторию, как голодные акулы.

— Лукас, — позвал я по внутренней связи, — какова вероятность встретить Глубинника?

Динамик помолчал, потом ответил:

— Высокая, командир. Он контролирует всю акваторию от порта до южного побережья. Мы сейчас проходим через самый центр его территории.

Отлично. Просто замечательно.

Глубинник — титан восемьдесят четвертого уровня, вздувшийся утопленник с когтями-серпами. В прошлый раз, когда мы с ним столкнулись, он перехватил контроль над моими ихтиандрами, и те атаковали нас вместе с пиявками. Спаслись только благодаря «Тени» и канализации.

Сейчас канализации под рукой не было. И «Тенью» не воспользуешься, у нее радиус действия маленький. А машины-то две!

— Пугачи на воде работают? — спросил Рамиз.

— Да, но на Глубинника не действуют, — ответил я. — Джехомар предупреждал.

Вика выругалась — коротко, но емко.

Я представил, как амфибия медленно ползла по черной воде, оставляя за собой пенный след. Вторая машина держалась метрах в двадцати позади — я видел это «Фазовым взглядом». Мы занимали место десанта и были запечатаны, полностью отрезаны от мира, как шпроты в консервной банке.

Тишина давила на уши. Только гул двигателя да плеск волн о борта.

— Слишком тихо, — пробормотал Сергеич, озвучив общую мысль.

— Накаркаешь, — огрызнулась Вика.

Тори сидела с закрытыми глазами, обхватив колени руками. То ли спала, то ли притворялась — в любом случае, лучше ее не трогать. Тетыща не сводил с сестры взгляда, но молчал.

Я снова проверил ихтиандров с помощью «Сокрытия души». Страх никуда не делся, но твари потихоньку выбирались из расщелин и осторожно плыли в нашу сторону, держась на почтительном расстоянии. Глубинника поблизости не было — иначе он бы уже перехватил над ними контроль.

Пришла запоздалая мысль, что я не догадался применить «Зов альфы». Если включил бы его, как повели бы себя зомби? Может, вырвались бы из-под чужого контроля? После того, как ме чуть душу не вынули, проверять не хотелось.

Я еще раз просканировал воду «Фазовым взглядом» — ничего крупного, только мелкие тепловые пятна. Рыба, наверное, или что осталось от рыбы после месяца в компании ихтиандров.

— Чисто? — спросила Вика, заметив мой взгляд.

— Пока да, — кивнул я. — Ничего крупного не вижу.

— Странно, — сказал Тетыща. — Титан должен патрулировать свою территорию.

— Может, жрет кого-то на другом конце залива, — предположил Рамиз. — Или спит. Зомби вообще спят?

Никто не знал ответа. Я и сам задавался этим вопросом — бездушные не нуждались в еде и отдыхе в привычном смысле, но титаны порой вели себя как живые существа. Костегрыз патрулировал свою территорию по расписанию, Донки-Конг отсиживался в джунглях, пока его не потревожили. Может, и Глубинник куда-то свалил по своим титаньим делам. Или его что-то спугнуло?

Мысль была неприятной, и я постарался ее отогнать. Хватит с нас четырехруких тварей на сегодня.

Наша амфибия ползла по воде, двигатель монотонно гудел, за бортом плескалась чернота. Крош свернулся у меня на коленях и нервно подергивал хвостом, но больше не рычал — видимо, четырехрукий отстал.

Собравшись с мыслями, я распорядился:

— Бергман, пиши новообращенным соклановцам, чтобы врубали пугачи и ждали гостей — мало ли. Я то же самое продублирую в клановый чат. Да и нужно написать, что артефакты у нас.

— Уже сделал, — отчитался он.

Я оформил мысли в слова и отправил в чат, напомнив, что мы приедем до рассвета — а то еще увидят броневики и откроют стрельбу. Заодно и проверю, выставили ли дежурных без моего надзора, а то вдруг расслабились и все спят? Как показала жизнь, расслабляться нельзя. Только расслабился — сожрали. Омерзительно чувствовать себя загоняемым животным, за которым гонятся и охотники, и псы… Одно непонятно: зачем?

Почему бы жнецам всех нас не перебить к чертям да не забрать души? Зачем нужны мы, чистильщики? Ведь вряд ли жнецы безумны, должен быть в этом какой-то смысл! Как ни крутил в голове происходящее, не находил смысла. Наиболее логичная версия — Жатва для развлечения. Но интуиция подсказывала, что и это предположение далеко от истины.

Скорее всего, правду узнает только тот, кто дойдет до конца. Была у меня мысль, что лучше этого не знать, ведь иногда только незнание дарит надежду, которая дает силы для борьбы.

Только я собрался злиться на соклановцев, как пришел ответ от Дитриха Киндерманна:

«Неизвестные существа? Возможно, разумные? Ничего такого не видели, у нас все спокойно. Ждем вас». Молодцы! Где есть немцы, там будет порядок…

Вика попыталась разрядить обстановку:

— Сергеич, а ты рыбак? Вот сейчас бы удочку закинуть…

— Какая, на хрен, рыбалка, — буркнул тот. — Я городской, максимум — пиво на набережной пил с воблой. И вообще, тут рыба небось мутировала во что-нибудь зубастое.

— Ихтиандры вроде рыбу не трогают, — заметил Рамиз. — Только людей жрут.

— Утешил, блин.

Я следил за обстановкой «Фазовым взглядом» и думал о том, что мы видели. Четырехрукая тварь с фасеточными глазами, командующая ордой зомби; системка, скрывающая информацию о ней, и записки Х. Уя: «Охотники не охотятся, они собирают». Что именно собирают? Зомби? Людей? Информацию? И почему та тварь нас не атаковала, хотя могла?

— Командир, — голос Лукаса вернул меня в реальность, — минут двадцать до точки высадки.

Это хорошо. Значит, столкновения с Глубинником мы избежали, он не забирается так далеко.

До берега добрались без происшествий. Глубинник так и не появился, ихтиандры держались на расстоянии, и даже Крош перестал дергать хвостом и задремал.

Но чувство, что кто-то смотрит в спину, не отпускало меня, даже когда машина вышла за берег. А еще появилось ощущение холодного ветра, дующего в спину.

Броневик заглушил мотор, опустился люк, выпуская нас в предрассветную серость. Машина как выехала из воды, так и стояла на песке, и открылся вид на безбрежный океан, розоватый, под цвет неба. Дохнуло соленой свежестью и… рыбой, донеслись голоса, женские и мужские вперемешку. Неподалеку смолк мотор второй машины, и мы начали выходить на влажный песок.

Первое, что бросилось в глаза — скелет огромной рыбины, только кости и остались. Судя по острому носу, это была рыба-меч. Я обогнул броневик и увидел наших, спешащих навстречу. Впереди бежал босой Рома, улыбаясь от уха до уха. Но, увидев филиппинцев, он встал как вкопанный и попятился, упершись спиной в Настю.