А вот и бэтээр. Пулемет на станине, закрепленный на броне, отстрелялся, из десантного отсека высунулся человек с автоматом и жахнул из подствольника.

— Эй! — заорал я, размахивая руками.

Этот с автоматом увидел меня случайно, навел ствол. Захотелось отпрыгнуть, но я заметил, что стрелять в меня не собираются, просто не узнают — системки-то не видят. Я указал на себя, затем — на титана и чиркнул по горлу. Человек исчез в десантном отсеке. Танк остановился, откинув люк десантного отсека. Ко мне подбежали Тетыща с Викой.

— А они не захотят тебя убить, чтобы забрать статус? — засомневалась она. — Не слишком ли это смело?

— Нет, я придумал, как обезопаситься.

Вояки замахали нам руками. Переглянувшись, мы втроем побежали к броневику. Если считать Галю, то вчетвером. Ввалились в десантный отсек, где находилось трое вояк.

Ничего не объясняя, крикнул по внутренней связи:

— Пустите меня на место наводчика, я вижу уязвимости титана.

Одновременно я бросил предложение вступить в клан троим мужчинам, присутствующим в салоне. Они сразу же его приняли. Затем я принял в клан водителя, забрал у наводчика подствольник, и система пересмотрела свое отношение к этой схватке с титаном. Красным загорелась вмятина на башке, глаза, рот, подмышечная впадина, пространство между пластинами брони под коленями.

— Сколько у нас машин? — спросил я у водителя.

— Три, — ответил он. — Мы разделились, титан рванул за нами.

— Свяжитесь с остальными, пусть возвращаются. Наводчик, бить в глаза, рот, голову — там, где ранения, — под колени…

— Если в голову, он уворачивается, — предупредил наводчик. — Как-то успевает.

— Под колени, — скомандовал я, подавил порыв жахнуть самому, но понял, что ни хрена не умею обращаться с гранатометами и могу все запороть. — Пулемет — огонь по глазам! Раз, два, пли!

Из люка показалась Вика, пальнула из магнитного ружья, Тетыща тоже выстрелил. Застрочил пулемет на станине — аж мои зубы заклацали, как жаль, что нет наушников! Наводчик выполнил мой приказ: от попадания под коленку титан зашатался, но устоял.

— Надо два залпа, — проорал Бергман, высунувшийся во второй люк. — Есть еще подствольник?

Я потянул Вику за руку, чтобы она не мешала бить титана из подствольников. Вместо нее высунулся вояка с подствольником.

— Готов? — крикнул ему Тетыща, проверяя только что полученный автомат. — Бьешь сразу после меня, когда титан поднимет ногу и потеряет устойчивость.

Филиппинец кивнул.

Я смотрел на титана, который топал за нами. Благо, сила притяжения действовала на всех одинаково, потому гигантская туша была неповоротливой. Перенеся центр тяжести на опорную ногу, он поднял вторую, и Тетыща выстрелил. Следом полетел второй снаряд, на колене титана расцвел огненный цветок, а затем — второй. Всплеснув руками, титан рухнул, провоцируя мини-землетрясение, от которого подбросило броневик, а в окрестных домах провалились крыши и высыпались стекла.

— Поворачивай! — крикнул я. — Надо расстреливать титана в упор, пока он не встал.

Водитель послушался, броневик развернулся и поехал к месту падения. Выехал возле гигантской руки, сдал назад, обогнул титана и, хрустя развалинами, выехал на возвышенность из завалов. Титан копошился в огромном кратере — провалил асфальт и рухнул в подземные тоннели. Нас разделяло метров пятьдесят, подъезжать ближе было опасно.

— У кого подствольники — спешиваемся, — скомандовал я. — Цель — глаза, рот, раны. Ручные гранаты есть?

— Есть, — отозвался вояка. — В десантном отсеке.

— Разбираем. Приступаем… Стоп! — скомандовал я. — Близко подходим все вместе, расстреливаем с минимальной дистанции — отступаем…

Пока я говорил, башка повернулась, и я увидел трещину в черепе.

­— Отставить! Не стрелять!

Схватив протянутую гранату, я побежал вперед, ускорившись «Ветром», на антигравах прыгнул, в прыжке выдернул чеку и сунул гранату в трещину между проломленными костями черепа. Граната работала в привычном временном ритме, потому я успел отлететь, когда грянул взрыв, разворотив титану черепушку. Одновременно грянул рев, от которого внутренности затряслись.

Ну как разворотив — трещина стала чуть больше, а «активность» Разрушителя снизилась до 47,96%. Титан ощутил, что запахло жареным, и заворочался, пытаясь подняться, затряслась земля.

— Пли! — крикнул я.

И двое солдат, включая Тетыщу, выстрелили из подствольников. Расцвели огненные цветы, но после трех попаданий снялось всего 1,6% «активности».

— У мужиков целкость нарушена, — крикнула Вика. — Надо бить в трещину!

«Сергеича на тебя нет», — подумал я, взял две гранаты и рванул к титану, который стремительно поднимался. Еще немного, и мы потеряем преимущество.

«Ветер»! Антиграв! Запрыгнуть на плечо. На башку. Выдернуть чеки. Гранату — в щель. Антиграв — вверх, из кратера!

Бахнуло. Вроде даже пара осколков чиркнула по спине, но особого вреда они не причинили. А вот рев — причинил. Приземлившись, я обернулся и увидел, как сидящий титан медленно тянется к голове. Медленно раздвигаются черепные кости и вылетают ошметки мозга.

— Пораскинь мозгами! — заорал я, сбрасывая напряжение.

Снял 8% «активности» за раз — уже что-то!

Понял, что под «Ветром» слова звучат как при быстрой перемотке, снял его.

— Добивай! — скомандовал я, видя, что башка титана подсвечена красным теперь и для меня без гранат в руках.

И снова тройной залп из подствольников. В стороны полетели ошметки мозга, кожи и костей. Мы стояли метрах в пятидесяти от титана, и до нас не долетали ни осколки, ни титанова плоть.

— Тридцать четыре процента активности! — радостно крикнула Вика. — Бежим добивать?

— Осталось три снаряда для подствольника, — сказал Тетыща. — И две РГД.

— Хреново, — проговорил я, принимая ручные гранаты и наблюдая за титаном. Он не упал, остался сидеть, значит, снова прыгать надо.

— До тридцати процентов «активность» уроним и будем добивать подручными средствами.

Только я это договорил, как сквозь звон в ушах услышал треск и увидел надвигающийся на нас самый настоящий гусеничный танк.

Под гусеницами складывались останки зданий. Броневик остался, где и был, скрытый от танка развалинами, но что это одна колонна, было ясно — потому я, размахивая руками, побежал навстречу. Меня, похоже, не видели. Тогда я на антигравах запрыгнул на броню и ударил «Нагибатором» в люк. Потом — еще раз, изображая азбуку Морзе, чтобы понимали: это не зомби атакует, а свои.

Люк приоткрылся, я увидел два мелькнувших глаза и скрестил руки — останавливайся, мол.

— Денис Рокотов, — представился я. — Ваш новый кланлидер.

Одновременно я бросил приглашение в клан молодому парнишке — его звали Диего Гарсиа. Расплывшись в улыбке, он приглашение принял и спросил:

— Что происходит? Я увидел взрывы, поехал на помощь…

— Ты один, что ли?

Парень кивнул.

— Ясно. Мы добиваем титана, и ты как нельзя кстати.

— Где он? — возбудился филиппинец.

Танк стоял немного под углом, направив пушку вверх.

— Да вон его башка развороченная, — я указал вперед. — Но у нас гранаты заканчиваются, ты — прямо подарок судьбы.

Тетыща и Вика стояли левее и ближе к титану.

«Это свои. Уходите с линии огня в сторону от танка», — написал я им.

Я залез в кабину, скрючился, сел возле водителя, и мы поехали. Танк спустился с возвышенности, остановился, и я высунулся из люка. Титан молча пытался встать — сидел к нам спиной. Башка у него была размером с танк, а в затылке зияла дыра, где виднелся мозг.

— Вот туда бей, в дыру в башке! — прокричал я мехводу, сидящему ниже.

Парень виновато развел руками.

— Знать бы как. Я ж не танкист, вообще чудо, что уехал.

Я сунулся на место наводчика, расположенное выше водительского, ближе к башне, и обалдел от обилия рычагов, кнопок, тумблеров. Единственное, в предназначении чего я не сомневался, — это смотровое устройство.