Бауэн нахмурился:

– Я был уверен, что они выберутся оттуда.

– И что тебе ведьма?

Эмма довольно хорошо знала эту Марикету, потому что она частенько навещала в Валгалле одну скандальную валькирию. И это не удивляло Лахлана – почти каждый раз, когда бывал в Валгалле, он замечал этих двух ведьмочек. Слоняясь по территории, они всегда весело хохотали.

– Мало того, что ее проклятие лишило меня сил, – сказал Бауэн после некоторого колебания. – Она околдовала меня, и теперь я все время думаю о ней… как о своей подруге.

– Ты уверен, что это колдовство? – поспешно справился Лахлан. – Что, если это правда?

Он мог только надеяться. Эмма сказала ему, что, кроме необузданности и свойственного ведьмам лукавства, Марикета имела доброе сердце.

Лахлан не знал, можно ли было сказать то же самое о прежней возлюбленной Бауэна. Он видел Марию лишь однажды, когда она и Бауэн ездили встречаться с ее отцом, королем фей. Лахлан всегда считал Марию избалованной. Высокая красивая блондинка, она выказывала пренебрежение ко всему тому, что оборотни почитали важным, – к еде, физическим контактам, сексу. Но Бауэн был счастлив с ней, а Лахлан своих сомнений не высказывал. Но теперь…

– Бауэн, возможно, тебе дарованы две.

– Ты слышал о чем-нибудь подобном? – спросил Бауэн раздраженным тоном.

– Нет, но…

– История клана насчитывает пять тысячелетий, Лахлан. Я знаю, потому что потратил десять лет на то, чтобы просканировать каждую строчку – все до единой записи. Все, чтоб им было пусто.

Лахлан знал, что Бау как одержимый искал способ вернуть Марию, но не предполагал, какую работу ему пришлось проделать.

– Ведьма, – добавил Бауэн, – наслала на меня злые чары, так, где гарантия, что она не сделала это дважды?

– Но зачем ей это?

Он провел целой рукой по шее.

– В какой-то момент она… захотела меня. Вынудила поцеловать ее…

– Вынудила тебя? – Лахлан удивленно вскинул брови.

– Колдовством заставила.

– С чего ты взял, что действовал не по своей воле?

– Потому что чувствовал, как все происходит. И все эти годы был верен Марии… пока ведьма не вздумала со мной играть.

Тот факт, что Бауэн ни разу ни с кем не переспал, не удивил Лахлана. Хотя о ненасытном аппетите оборотней ходили легенды, верность для них была превыше всего.

– Эмма знает Марикету и видела ее без плаща. Говорит, что она красивая девушка. А как она тебе?

– Она окружила себя гламурными чарами, поэтому не могу сказать точно, как она выглядит.

– А что подсказывает тебе инстинкт?

Направляющая сила, данная каждому оборотню от рождения, инстинкт, как внутренний голос, подсказывал каждому индивидууму и клану в целом, что для него лучше.

– Инстинкт долгое время молчал во мне, – признался Бауэн после колебаний.

Лахлан отвел взгляд. Ему было больно сознавать, что кузен лишен присутствия инстинкта, но он не хотел, чтобы Бауэн решил, что он его жалеет.

– Боги не могли быть так жестоки ко мне, – добавил Бауэн, – чтобы соединить с ведьмой. Вот что лежит в основе.

С этим было трудно спорить. Оборотни не доверяли ведьмам. Инстинкт всегда предостерегал. Но неприязнь Бауэна имела особые, более глубокие корни. С юношеской поры он испытывал к ним отвращение – еще до того, как узнал о трагической встрече отца с одной из них.

Все же Лахлан сказал:

– Моя подруга – наполовину вампирша, а наполовину валькирия, и я ее обожаю.

– Я смирился бы с чем угодно, Лахлан, но только не с ведьмой…

Лахлан оставил его слова без комментариев.

– Ты не можешь отправляться в дорогу, пока хоть чуть-чуть не окрепнешь. И еще, я думаю, что если ты считаешь ее своей парой, то тебе нельзя ехать за ней немедленно. Сегодня среда. В пятницу ночью будет полная луна. А в полнолуние все матерые оборотни претерпевают обращение.

– Боги, когда я обращусь, могу погнаться за ней как за своей подругой и сделать ее своей.

Хотя Бауэн прокомментировал подобное развитие событий как крайне нежелательное, Лахлан видел, какой надеждой засветилось его лицо. Как напряглось тело. Такого радостного возбуждения Лахлан не наблюдал у него более двух столетий.

– Нужно подождать. Бауэн покачал головой:

– Я должен заставить ее снять проклятие до того.

– А если она откажется?

– Я задушу ее.

– Проклятие, Бауэн, я пойду вместо тебя.

– А когда наступит полнолуние, ты будешь вдали от своей суженой?

Бауэн не знал, что Лахлан пропустил последнее полнолуние с Эммой, потому что она вместе со своим кланом справляла поминки по Кэдрин. Без Эммы Лахлан с трудом пережил это время, и перспектива повторения его страшила, но он не хотел, чтобы его кузен угодил в капкан.

– За этим полнолунием придет другое. Эмма поймет.

– А почему бы не послать Манро или Уильяма?

Эти два оборотня-близнеца были из числа доверенных солдат Лахлана.

– Они еще не вернулись с моего последнего задания.

– А Гаррет?

Младший брат Лахлана заходил два дня назад.

– Он все еще ухаживает за Люсией, валькирией-охотницей. Но даже для него она оказалась трудной добычей. А больше мне некому доверить это дело. Так что пойду сам. Тема закрыта.

Лицо Бауэна потемнело. Лахлан так привык командовать, что порой забывал, что Бауэн и сам был фигурой сильной и властной. И чувствовал себя гораздо комфортнее, когда приказывал, а не подчинялся. Не говоря уже о том, что королем Лахлан стал лишь потому, что отец Бауэна отказался от трона.

– Я не с проклятой Гидрой собираюсь сражаться, Лахлан. Нужно просто сесть в самолет, проехать на машине и забрать ведьму. Считаешь, что я не в состоянии этого сделать?

Лахлан не только разозлил Бауэна, но и оскорбил его.

– Нет, – вздохнул Лахлан. – Конечно, не считаю. Только… дай мне знать, если я тебе понадоблюсь.

Бауэн кивнул:

– Прежде чем уйду, хочу знать, почему валькирия-провидица предсказала, что в состязании я обрету свою подругу. Может, позвонишь Эмме и попросишь найти Нике…

В этот момент пропищал пейджер Лахлана, и он вздрогнул. Все еще никак не мог привыкнуть к техническому прогрессу новой эпохи. Пейджер подарила ему Эмма и пыталась научить с ним работать, но, проведя весь день без подруги, он мог думать только об одном: как сдерет с нее зубами красное неглиже. Он еще не успел сказать ей, что красный цвет особенно привлекает оборотней.

Лахлан бросил пейджер Бауэну:

– Скажи, что там написано, и если не справишься с ним одной рукой, то точно не сможешь управлять в Гватемале машиной с ручным управлением.

– Написано: «Затемни комнату. Целую».

– Чтоб мне пусто было!

Лахлан бросился к шторам и плотно их задернул. Он еще завешивал второе окно, когда в сумраке спальни материализовалась Эмма и мягко улыбнулась.

– Видишь, система работает, – сообщила она гордо.

– Что ты здесь делаешь, девочка?

Бросив на Бауэна сочувственный взгляд, она сказала:

– Не могла не прийти, когда услышала обо всех этих волнениях в Валгалле.

– Волнениях?

– Пусть лучше моя тетка Нике все объяснит. – Красивые голубые глаза Эммы выразили беспокойство. – Она уже на пути сюда. Говорит, что Бауэн хотел с ней поговорить.

Бауэн помрачнел:

– Вот проклятая провидица! Как я устал от этого. От магии, чар и от этого чертова Закона!