Проснулся от бьющего в глаза света. Странно, человек, который однозначно умер, оказывается в мрачной комнате с узким незастекленным окном, более всего похожим на бойницу средневекового замка. Это что — чистилище такое? Или сразу ад?
Пол, стены, низкий сводчатый потолок сложены из крупных, едва обработанных серых камней. Из стен и из потолка торчат какие-то ржавые крючья, скобы, петли. Дверь сколочена из грубо струганных досок, почерневших от времени. Пол с уклоном к центру комнаты и в сторону внешней стены, образует желоб, ведущий к отверстию, куда видимо должны стекать экскременты. Ключевое слово — должны, потому что не очень к этому стремятся. Отсюда и вонь до головокружения.
И я за ногу к стене прикован! Мать твою… Я же на этой привязи ни до окна, ни до двери добраться не могу.
Только до огромной деревянной кровати, что стоит напротив окна. Высокой, где-то метр от пола, с колоннами и коробом для балдахина. Правда, самого балдахина нет. Деревянные детали покрыты изящной резьбой, отполированы и покрыты лаком. А вместо матраса — тюфяк, набитый сеном, и запах от него…
И до стола. Монументального, сколоченного из толстых досок. Попробовал поднять — бесполезно, его сюда явно богатыри заносили. И никакой другой мебели.
На столе — миска с чем-то жидким. Проверять содержимое нет ни малейшего желания. Рядом кувшин, явно с вином. Рискнул попробовать — а ничего так, весьма.
А ведь и миска, и кувшин — серебряные! Я, конечно, не эксперт, но похоже, очень похоже.
Ничего себе микс. Гибрид выгребной ямы, музея средневековья и…, пожалуй, скотобойни? Иначе зачем этот желоб и крючья?
Может, я спятил? Возможно, причем в буйном варианте. В самом деле, что это за дикость — живого человека на цепь сажать, где права пациента! С другой стороны, сюда никто из правозащитников не торопится. Сюда вообще никто не торопится — я проверял. Звал, матерился — без толку.
Или у меня галлюцинация? Интересная такая галлюцинация, приправленная доносящимися из окна криками на, похоже, французском языке.
И еще это поразительное спокойствие! Жизненный опыт подсказывает, что я должен орать отнюдь не благим матом и, наверное, биться об стену, а не анализом своего бреда заниматься. Понял! Эскулапы этой психушки меня аминазином[1] под макушку закачали, а галоперидола[2] пожадничали, скряги. Поэтому психоза нет, а бред есть. Красочный такой бред, данный мне в самых разнообразных ощущениях.
Что же, на радость психиатрам продолжим исследование, может, потом кто в диссертации использует. Итак, первый симптом — тело явно не мое. Кожа гладкая, пресс прокачан, щетины на лице не чувствую. Руки и ноги крепкие, суставы не болят.
Далее, на нас длинная рубаха, именно рубаха, из грубой холстины. Ни ремня, ни веревки, ни тем более нижнего белья и носков. И, кажется, я эту рубаху того, этого, не успел поднять вовремя. Воистину тяжек труд санитара.
В общем, вывод один — я жив, ибо Cogito, ergo sum[3], как говаривал старина Декарт. Что не может не радовать. Однако где я, что со мной и почему я, собственно, sum, понять пока невозможно. А значит, надо держать себя в руках и ждать дополнительной информации. Хотя держать себя в руках в такой ситуации и при таком амбре — задача для упертого йога.
Что же, попробуем ему уподобиться — садимся в позу лотоса и изображаем медитацию. О! Я смог это сделать без труда! Так, энтузиазм ожидания растет. Правда, терпение кончается, но кого это волнует?
Примерно через час, если судить по солнцу, дверь открылась и здоровенный мужик, одетый как средневековый крестьянин на старинных картинах, заменил миску. При этом смотрел на меня как кролик на удава, даже миску оставил на самом краю стола, так что мне до нее едва-едва дотянуться можно. Чем это я бедолагу так напугал, а главное — когда? А ведь его кулаками можно быков валить. Однако все страньше и страньше.
Ближе к вечеру, когда нетерпение стало перерастать в панику, а голод и жажда напрочь убили брезгливость и обоняние, дверь отворилась. Именно отворилась, медленно и торжественно, а в мое узилище вошел вельможа, лет сорока, похожий на героев пьес Лопе де Вега[4]. Светло-оранжевый, богато украшенный вышивкой короткий дублет[5], разрезные рукава, сквозь которые проглядывает белоснежная рубашка, широкий кружевной воротник и кружевные манжеты, темно-коричневые штаны и светлые узкие сапоги, доходящие до колен. Образ придворного вельможи дополняли темно-русые коротко постриженные волосы, тонкие усы и едва обозначенная бородка. А взгляд, а осанка — за его спиной чувствовались многие поколения великих предков. Он даже не вошел — вошествовал! И тут же выскочил как ошпаренный, крича и зажимая нос.
Вторая попытка захода была уже осторожной и, видимо, оттого удачной. Вельможа аккуратно закрыл дверь, прикрыл нос платком и внимательно посмотрел на меня. Между нами возникло облачко желтого прозрачного тумана. Ни запаха, ни тепла, ни холода — ничего от него не исходило. Хотя определить здесь запах…
— Здравствуйте, — обратился он. Точнее, его слова возникли у меня в голове, вслух же не было произнесено ни звука. Так, галлюцинации нарастают, срочно нужны санитары! А с другой стороны, любопытно, чем этот глюк кончится — раньше никогда с ума не сходил — какой интересный опыт.
А в голове опять зазвучало:
— Судя по Вашему виду, Вы впервые столкнулись с мыслеречью. Но Вы понимаете меня? Если да — кивните.
Ну что делать — кивнул, жалко что ли.
— Хорошо, тогда продолжим. Если хотите что-то сказать — скажите мысленно или вслух на родном языке — я пойму.
— Не сказать, а спросить. Где я, кто Вы и что вообще здесь происходит? Согласитесь — вопросы естественные.
— Разумеется, и я постараюсь на них подробно ответить. Только давайте договоримся, Вы выслушаете меня спокойно, по возможности без эмоций и резких движений.
— Отсутствие эмоций гарантировать не могу. Зато насчет резких движений можете не волноваться — на такой цепи только лаять можно. И то осторожно, чтобы не побили.
— О цепи поговорим потом — вначале о главном. Вы сейчас в другом мире, отныне и навсегда.
А вот после этих слов мне стало плохо. Очень плохо. Красивый однако выбор между сумасшествием, хорошим таким, уверенным, и тем, что я «услышал».
На автомате подошел к столу и от души приложился к кувшину. Вино вернуло способность думать. Ну, или галлюцинировать — потом разберусь в терминах. В любом случае, сейчас нужна информация.
— Какой другой мир? Другая галактика? Вселенная? Бред! Объясните!
— Но для того чтобы я смог объяснить произошедшее понятными для Вас образами, прошу вспомнить о Ваших представлениях о мире и мироздании.
— А разве Вы не читаете мысли?
Вельможа грустно усмехнулся — Увы, только те, которые Вы сами желаете до меня донести и ясно формулируете. Но даже это забирает массу сил, потом их придется долго восстанавливать. Так что, если не хотите просидеть здесь еще дней десять-пятнадцать, постарайтесь мыслить максимально четко, кратко и информативно.
— Мироздание, максимально, информативно — какие интересные слова. Вы философ, астроном или все же психиатр?
— Я тот, кто пытается Вам помочь. Только последнее уже я не понял. Мы с вами сейчас воспринимаем не слова друг друга, а образы, которые уже сами облекаем в понятную нам речь. Я не знаю, какими словами Ваше сознание определяет мои мысли. Поэтому не отвлекайтесь, делайте то, что Вам говорят.
Легко ему «сказать». Ну вот как можно ясно и кратко сформулировать теорию мироздания, при чем экспромтом? С другой стороны — придется, тем более, что обстановка весьма способствует и пробуждает энтузиазм.
Желание поскорее покинуть это узилище, по-видимому, родило во мне талант астронома-популяризатора. Представил себе земной шар, Луну, Солнечную систему, в общих чертах Вселенную, оперируя остатками знаний, полученных в школе и институте.