К сожалению, не смог помочь Транкавелю, но, надеюсь, у меня еще будет возможность сдержать слово. А пока через де Ри направил ему свои наработки по словестному портрету. Думаю, он сможет их использовать для поднятия авторитета своего друга — все-таки для спецслужб и полиции это действительно нужное дело.
Через день, после отсыпания на год вперед и кормления на убой, мы выезжали из Клиссона. Во внутреннем кармане моего колета была спрятана Голубая Звезда — ее никому не оставишь, только я могу брать ее в руки безопасно для жизни.
Во дворе на шею бросилась заплаканная Сусанна:
— Жан, миленький, не уезжай, я не хочу, чтобы ты уезжал, почему ты опять меня оставляешь?
Я поднял ее, поставил на скамейку так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
— Прекрасная дама не должна плакать. Виконтесса забыла, чему ее учила мадам Жанетт. После лета наступает зима, после дня ночь, мужчины всегда уезжают по своим мужским делам, а женщины их ждут. И поэтому наш мир живет.
— Я всю жизнь буду ждать тебя! — Сусанна уверенно топнула ножкой.
— Ни в коем случае. Прекрасная Дама должна в положенный срок выйти замуж, воспитывать детей. Но если в ее сердце останется уголок для верного рыцаря, он будет счастлив.
— Ты всегда будешь в моем сердце. До встречи! — и она по-детски крепко обняла меня.
— До встречи, виконтесса. И не надо плакать, надо верить. Помнишь:
— с этими словами я вскочил в седло, а голос Сусанны окреп. И сквозь топот копыт я слышал песню, которую когда-то пели мои дочки. А значит, все у меня получится! Не может не получиться!
И дальше все действительно прошло, как задумывалось. Всю дорогу из замка у меня развивалась жесточайшая депрессия, караул дважды едва успел предотвратить попытки вскрыть себе вены.
В Сен-Бриё мы встретились с возвращавшимися в Клиссон однокурсниками, которые упросили де Ри разрешить им сопроводить наш отряд в Марле. Такое поведение, строго говоря, идущее вразрез с принципами дворянского чванства, меня растрогало, но депрессия есть депрессия, поговорить с товарищами я не мог.
А вскоре после выезда из Сен-Бриё мой конь резко повернул в сторону и помчался к отвесному обрыву. Коня успели перехватить, но мне удалось соскочить, добежать до края и на глазах де Ри, де Фонтэна, всего курса и солдат охраны броситься с огромной высоты в бушующее море.
Подбежавшие увидели только тонущий в бешеных штормовых волнах желтый форменный плащ и плавающую на поверхности шляпу с красным страусовым пером.
Таким образом, история юного барона де Безье была завершена.
А такие мелочи, как скрытый уступ в месте прыжка, заранее приготовленная страховочная веревка и камень, который был завернут в ярко-желтую дешевую ткань — какое они имеют значение для будущих поколений? За период штормов соленая вода разъест краску, так что даже если кто эту тряпку и найдет — мало ли чего в море находят, со мной ее точно не свяжут. Все, де Безье больше нет, а есть некий безденежный, безработный и беспаспортный господин, который еще только должен превратиться в сержанта Ажана.
Для начала пришлось превратиться в бедного, но гордого дворянина неясного происхождения, каких много шатается по дорогам Галлии. Необходимые для этого дешевая шпага, сотня экю и берет с пером непонятной птицы, видимо вороны, были припрятаны мною заранее, еще при подготовке места для «самоубийства».
Осталось перетерпеть ночь под открытым небом, укрывшись от ветра в скальной расщелине, и с рассветом, обойдя Сен-Бриё стороной, пешком направиться к городишку Монконтур, удачно расположенному в стороне от дороги на Ренн, по которой направились мои однокурсники. Там за пять экю я приобрел некое подобие кобылы, своими статями и мастью навевавшую воспоминания о знаменитом коне д’Артаньяна. А я ведь теперь и есть д’Артаньян!
До Анже добирался, стараясь не выезжать на главные дороги, остановился в «Луаре» и проторчал там две недели, ссылаясь на нездоровье. Заодно был прекрасный повод не выходить в город. Так что до приезда де Ри я превратился в любимого жильца, приносящего хозяину этого отеля небольшой, но стабильный доход. А в один из вечеров, ужиная в гостиничном трактире, я услышал от заезжего менестреля хит сезона — «Балладу о Черном бароне и жестокой Хранительнице»! Пусть я не смог отомстить сам, но за меня все сказало искусство. Отныне в глазах народа никто их Хранителей не безгрешен, а значит, у погибших в Браме есть надежда на справедливый суд.
Разговор с начальником Академии был кратким и сугубо деловым. С этого момента я стал сержантом Жаном Ажаном восемнадцати лет от роду, выходцем из захолустной окситанской деревеньки, в соответствии с предписанием, направлявшимся в Пиренеи для дальнейшего прохождения службы в пограничной крепости Сен-Беа. Свое оружие — боевую шпагу, рапиру, сабли и лук, я взял. Боевая подготовка — Тайна Академии, не проколюсь. А мало ли чему там солдат учат — не зря же я в спарринг-партнеры самому коменданту послан. Деньги есть, целых триста экю, да еще зажиленные амулеты кастильских магов с собой. Будет время — попробую в них разобраться. В соответствии с контрактом сержанта Ажана, мне предстоят два года спокойной службы в тихом захолустном гарнизоне, а дальше что-нибудь придумаю. Погода сухая, солнечная, природа великолепная и вообще жизнь прекрасна!
И на пустынной дороге иномирной Галлии, на русском языке я во все горло запел разухабистую французскую песню:
Post scriptum
Разговор, которого Жан не слышал.
— Приветствую Вас, господин ректор. Мы желаем проконсультироваться по вопросам Высшей Магии. Не могли бы Вы уделить нам несколько минут Вашего драгоценного времени?
— Я к Вашим услугам, Сир.
— Каким заклятием и кто всего за месяц смог сделать из Кавалера Голубой Звезды негодяя, недостойного носить рыцарское звание?
— Сир, направляясь к Вам, я знал, о чем Вы хотите говорить. Уверяю Вас, я лишь выполнил требование герцога де ла Герр, переданное его дочерью.
— Герцог требовал моим именем? Я не ослышался?
— Лишать дворянства может только король, а раз он требовал… Я был убежден, что вопрос с Вами согласован!
— Убеждение — это хорошо. За свои убеждения еретики идут на костер, святые мученики за них шли в клетки с дикими зверями, а ты на что готов за свое убеждение?
— Сир, Вы знаете, я всегда был Вашим преданным слугой!
— А в результате преданным оказался я! Это я теперь не могу выйти к своим солдатам и говорить с ними о славе и наградах, потому что именно я убил своего Кавалера! Да, не ты, а я! И именно мне не верят мои солдаты! Все враги Галлии не смогли вбить клин между мной и армией, это оказалось под силу только тебе!