- Думаю в другой раз, - пробормотал сбитый с толку перепадами настроения родственника Алеша. - Прости Боря, мне пора.
- Уже уходишь? - почти безразлично отозвался он, - ну и ладно. Ты заходи, тут ужасно скучно.
Поскольку Прохор ухитрился накануне неведомо где простудиться, а Архипыч застрял на броненосце, выполнять роль кучера пришлось Ваньке. Пока великий князь был в госпитале, парень сидел на козлах и предавался мечтам. Проделанный им вместе с хозяином поход и участие в сражении переполнило его осознанием собственной значимости. Правда, сражение он провел вместе с другими вестовыми в лазарете, помогая фельдшерам перевязывать раненых и ничего толком не видел. Несносный Архипыч пообещал надрать ему уши, если он высунет нос на палубу, а сам ушел вместе с Алексеем Михайловичем и по слухам даже стал к штурвалу, когда все в рубке погибли. Теперь старику, наверное, дадут еще один крест, а на что он ему? Нет, Архипыч конечно герой, но Ванька наверняка справился бы у штурвала ничуть не хуже и тогда бы крестом наградили его. Ну, ничего, теперь у Алешки, как за глаза звали его все слуги, свой броненосец и будут еще бои, в которых он себя и проявит. Будет и на его улице праздник, а на груди крест! Приободрив себя этими мыслями, кофишенк огляделся и заметил старого знакомого - гимназиста, которого он как-то видел на Ляотешане. Тот вышел из госпиталя погруженный в свои мысли и собирался куда-то бежать, но не тут то было.
- Не пыли стрюцкий, - поприветствовал его с козлов Ванька, - а то коней распугаешь.
Гимназист остановился и внимательно посмотрел на глядящего с чувством полного превосходства парня.
- Выгнали? - ехидно поинтересовался он у Ваньки.
- Откуда выгнали? - не понял тот.
- Ну, с флота, - охотно пояснил ему Сережа, - ты же теперь в извозчики подался? Тогда тебе надо форму сменить, а то, что за извозчик в бескозырке. Тебе теперь цилиндр надо лаковый, да кушак красный и бляху с номером!
- Да ты что такое говоришь, - изумился парень, да я... да ты знаешь кто я такой?
- Кофе ты подаешь господам! - отрезал Сережа, - моряк липовый.
- Что ты сказал? А ну как повтори!
- И повторю!
- Только попробуй!
- И попробую!
Через минуту они схватили друг дружку за грудки, и какое-то время, потолкавшись, сцепились по настоящему и принялись кататься по земле, отчаянно мутузя кулаками. Ванька был старше, на голову выше и сильнее, но гимназист ни за что не хотел уступить и отчаянно сопротивлялся. Наконец, кофишенку удалось взять верх и, оседлав противника, выкрутить тому руку.
- Сдавайся, - потребовал он.
- Еще чего!
- Землей накормлю, - посулил он побежденному.
- Что это здесь происходит? - раздался над драчунами строгий голос.
- Ай, тетенька пусти, - заверещал Ванька схватившей его за ухо женщине в одежде сестры милосердия.
- Гадкие мальчишки! - заявила им она и тут же схватила за ухо и второго, - как вы смеете драться подле госпиталя?
- Мила пусти, он первый начал!
- Как бы не так, это ты первый...
- Ничего не хочу слышать! Кругом война, каждый день умирают люди, а вы нашли себе развлечение - драку! Хороши нечего сказать!
- Тетенька пусти!
- Мила!
- Боюсь, я должен присоединиться к данным мольбам, мадемуазель. - Громко сказал не без интереса наблюдавший за расправой великий князь. - Мне надо ехать, а если вы оторвете ухо моему кучеру, его придется оставить здесь. Кроме того, ваш племянник, как я успел заметить, весьма достойный молодой человек и ему будет крайне затруднительно писать письма раненым, лишившись слуха. Кстати, могу я узнать, чем вызвана ваша к ним немилость?
- Эти гадкие мальчишки, устроили безобразную драку! - ответила девушка, едва к ней вернулось самообладание.
- Действительно, серьезная провинность, - покачал головой Алеша, - а можно узнать кто зачинщик?
- Я... я не знаю.
- И вы решили наказать обоих? Прелестно! Прямо как наш ротный командир в корпусе. Тот тоже никогда не утруждал себя разбирательствами и наказывал всех скопом, полагая, что таким образом воспитывает в нас товарищество.
- Но не наказывала я их, Просто попыталась разнять...
- Понятно, - кивнул великий князь и обернулся к своему слуге, - Иван, что случилось?
- Ничего, Алексей Михайлович, - пробубнил тот.
- То есть ты сидел на козлах, никого не трогал, и тут на тебя напали?
Увидев, что кофишенк насупившись молчит, Алеша продолжил:
- А может этот мальчик переодетый хунхуз и хотел нашу коляску угнать?
- Я не хунхуз, - изумленно воскликнул Сережа, - и коляска мне ваша не нужна!
- Значит, он напал на тебя? - обернулся к нему великий князь, - тогда его надо отдать под суд за нападение.
- Не надо никого отдавать под суд, - насупился гимназист, - я сказал ему, что он не настоящий моряк. Я первый начал.
- Вот как? А ты знаешь Иван, пожалуй, что Сережа прав. Настоящие военные моряки должны статских защищать, а не драться с ними. Пожалуй, рано я тебя на корабль взял, надо на кухню к отцу вернуть.
- Алексей Михайлович, - взмолился от открывшейся перспективы парень, - ваше высокоблагородие, дозвольте доложить. Я виноватый! Дразнил я его стрюцким... Простите, Христа ради, только не прогоняйте!
- Замечательно, то не было ни одного виноватого, то сразу двое. Что будем делать, Людмила Сергеевна?
- Мальчики, как вам не стыдно? - укоризненно сказала им сестра милосердия, - устроили драку из-за такого пустяка.
- Мила, я больше не буду, - повинился Сережа.
- Разумеется, не будешь! Вот скажу маменьке...
- Мила, не надо!
- Людмила Сергеевна, - тихонько обратился к девушке Алеша, - а может действительно не надо? Коль скоро наши архаровцы виноваты оба, то и наказать их надо одинаково, а у моего Ваньки только отец. Сирота он. К тому же зачем волновать милейшую Капитолину Сергеевну?
- Хорошо, но только в том случае если вы пообещаете не наказывать бедного мальчика.
- Клянусь!
- Вы смеетесь?
- Нисколько... Ну, разве что немного. Просто ваша расправа была так молниеносна и неожиданна... я даже понять ничего не успел, а вы уже их за ухо.
- Поработайте с мое в школе и не такому научитесь!
- О, сочувствую вашим ученикам...
- Вы опять?
- Ну, простите. Мне пора и... спасибо вам.
- За что, спасибо?
- За раненых, за уход за ними...
- Это моя работа.
- Честь имею!
- Прощайте.
Ванька снова занял место на козлах, а Алеша устроился на сиденье. Мальчишка тряхнул поводьями, и экипаж тронулся. Едва они проехали несколько саженей, великий князь обернулся и встретился с Людмилой глазами. "Какая славная девушка" - подумал он.
Иван тем временем сосредоточено правил лошадьми, наконец, не выдержав, он обернулся и попросил:
- Алексей Михайлович...
- Чего тебе?
- Архипычу не говорите!
- О как, а отца, как я погляжу, ты совсем не боишься?
- Батюшка простит, вы тоже, а вот Архипыч тот спуску не даст.
- Это верно... Ладно, что я зверь какой, не скажу.
- Благодарствую!
- Архипычу, говорю, не скажу. Я только Прохору по секрету, а уж он всем до сведения доведет!
- Алексей Михайлович, помилосердствуйте!
Если бы раньше Алеше кто-нибудь рассказал, что став командиром большого броненосца он будет бывать на нем лишь урывками, он бы не поверил. Быть морским офицером, дневать и ночевать на корабле, и служить в таком качестве отечеству было пределом его юношеских мечтаний. Увы, реальность оказалась такова, что великому князю пришлось разрываться между кораблем и Дальним, где у него скопилась куча дел, отдавая явное предпочтение городу и порту. Пока он отсутствовал, там завершили переборку еще два миноносца из второго отряда. Теперь поднаторевшим в ремонте мастеровым предстояла переборка пришедших с Балтики "невок". Проделавшие немалый путь и побывавшие в бою миноносцы порядком поизносили свои механизмы и нуждались в ремонте. Руководить городом, портом и мастерскими с мостика "Осляби" не получалось и Алеша, в очередной раз передав бразды правления лейтенанту Саблину отправился на берег. На вокзале Дальнего его ожидал сюрприз: на одном из запасных путей стояли две железнодорожные платформы с установленными на них орудиями. Рядом с ними, улыбаясь во весь рот, стоял полковник Меллер.