Руби имела оглушительный успех. Викинги, подбадривавшие ее топотом и стуком кубков, оказались настоящими любителями музыки кантри. Они потребовали, чтобы Руби пела снова, и спросили, не знает ли она еще песен. Только Торк, казалось, снова ушел в себя. Куда девался теплый блеск глаз?

— Не вижу ничего смешного в песне, славящей женскую измену. Женщинам незнакома верность!

Король и некоторые мужчины радостно взревели, услыхав слова Торка. Они знали, как пренебрежительно относится Торк к женщинам, и, вероятно, разделяли его мнение.

— Ты не прав, Торк, — покачала головой Руби. — Песня осуждает тех немногих женщин, которые не ценят хороших мужчин.

Но какой смысл пытаться защитить себя перед Торком? Руби подумала, что неплохо бы тоже выпить пива, но поняла, что ее судьба зависит от доброго настроения короля, и лихорадочно попыталась припомнить хотя бы одну песню. Ничего не приходило на ум. Но тут Руби неожиданно вспомнила две зажигательных мелодии, которые часто слышала по автомобильному радио. Викингам они должны понравиться из-за забавного текста и очень низких нот, которые брались в припеве. Когда она закончила петь «У меня друзья в притонах» Гарта Брука и «Все мои буйные дружки придут сегодня» Хэнка Уильямса-младшего, в зале едва не слетела крыша от воплей, взрывов хохота и громких просьб спеть еще.

Руби закончила выступление старой песней Макдевиса «Боже, как трудно быть смиренным», наблюдая за буйным весельем викингов, прекрасно понявших, что она высмеивает именно их.

Торк рассматривал Руби со странно вопросительным видом. Она интриговала его, как и остальных викингов, в этом не было сомнения, но светилось в этом ошеломляюще красивом лице еще что-то, чего Руби никак не могла определить. Пронизывающие голубые глаза приковали ее взгляд, и Руби безуспешно пыталась угадать, что хочет сказать ей Торк. Где-то в глубине души она знала ответ, но пока он ускользал от нее. Измучившись от неотвязных мыслей, Руби машинально поднесла руку ко лбу.

— Девушка просто падает от усталости, — заметил Торк королю, мгновенно поняв, в чем дело. — Отпусти ее.

И, не дожидаясь ответа Зигтрига, подозвал лютниста с сестрой и велел им заменить Руби, а сам взял ее за руку и повел подальше от толпы, где и вручил свой кубок с вином. Руби коснулась губами того места, где были его губы, и сделала большой глоток, не сводя взгляда с Торка, удивляясь испытующему выражению его глаз.

Она почувствовала, как закружилась голова, когда волна внезапного желания окатила ее. Неожиданно Руби поняла, что хотел сказать Торк. Такое же выражение светилось на лице Джека, когда он был возбужден и хотел заняться любовью.

— Кто ты? — хрипло прошептал он.

— Твоя жена.

Торк отрицательно покачал головой, но тем не менее спросил грубым, обуреваемым желанием голосом:

— Ты ляжешь со мной в постель?

Руби улыбнулась откровенным словам. Да уж, Торк не станет ходить вокруг да около:

— А ты обвенчаешься со мной?

Торк улыбнулся находчивому ответу и покачал головой, по-видимому, уверенный, что Руби шутит.

— Я хочу тебя! — бросил он, подчеркивая каждое слово, пытаясь объяснить, что чувствует. Словно прерывистое дыхание и затуманенные глаза не говорили достаточно ясно и без слов!

— Знаю, — шепнула Руби, кладя руку на его плечо, и едва не отпрянула, ощутив чувственный жар, загоревшийся в ней всего лишь от легкого прикосновения!

Призывная улыбка осветила лицо Торка. Он понял, что происходит с ней, и, возможно, сам испытывал то же самое.

— Ты дразнила меня много дней, с тех пор как появилась на пристани, милая, — выдохнул он. — Странное притяжение влечет меня к тебе. Я почти готов поверить, что мы знали друг друга когда-то раньше. Ты, пожалуй, действительно знаешь, как возбудить во мне желание.

Безумное, невероятное удовольствие охватило Руби при этих словах.

— Может, ты волшебница, Руби? И заколдовала меня? — тихо спросил Торк, забирая у нее чашу и ставя ее на ближайший подоконник. Большим пальцем он стер каплю вина с подбородка Руби, а когда хотел вытереть руку о тунику, Руби завладела его большим пальцем и кончиком языка слизала вино.

Глаза Торка потемнели. Вздрогнув, он схватил ее за талию, притиснул к стене так, что ноги ее едва касались земли, и прижал возбужденным телом, двигая бедрами из стороны в сторону, пока их тела не слились в единое целое — женская грудь с мужской, мужская плоть с женской.

— О-о-о, — мягко простонала Руби, и из горла Торка непроизвольно вырвался ответный стон.

Когда Торк чуть отстранился, а потом снова почти вдавил ее в стену, коснувшись самого чувствительного местечка, Руби охнула.

— Я показал тебе, чего хочу, — пробормотал Торк, — но чего хочешь ты?

— Я… Как насчет одного из поцелуев, о которых мы говорили тогда?

Торк по-волчьи ощерился, немедленно вспомнив ее слова, и нагнул голову так, что их губы почти соприкасались.

— Как там? Длинные, медленные…

Когда наконец его губы завладели ее ртом, Руби потеряла голову. Поцелуй оказался таким же зажигательным, как с Джеком. Они целовались бесконечно, забыв о том, что нужно дышать. Руби наслаждалась прикосновением его губ, прекрасно помня и зная, что нужно этому мужчине. Казалось, она изголодалась до такой степени, что готова часами выдерживать эту сладкую пытку.

Наконец Торк отодвинулся и прошептал, игриво покусывая ее нижнюю губу:

— Что там еще говорил тот человек по имени Кевин? Крепкие и глубокие, не так ли?

И когда язык Торка проник сквозь ее приоткрытые губы и начал медленное ритмичное движение, входя и выходя изо рта, Руби обвила руками шею Торка и слегка раздвинула ноги, чтобы лучше его чувствовать. Наслаждение было так велико, что Руби обмякла в объятиях Торка. Тело Торка судорожно сжалось. Грубо оторвавшись от Руби, он сжал ее лицо в больших ладонях и так невнятно, что она едва расслышала, спросил, очевидно, едва владея собой:

— А что еще нравилось тому Кевину в поцелуях?

— Не помню, — призналась Руби, наблюдая, как и глазах Торка загорелись веселые искорки, но тут же пробормотала: — Нет, вспомнила. Долгие, глубокие, крепкие, влажные поцелуи, которые длятся день, два и три…

Торк слегка отодвинулся, глядя на нее затянутыми дымкой страсти глазами.

— Ты вправду волшебница?

— Нет, просто женщина.

— И станешь моей женщиной на эту ночь?

Руби тихонько застонала, потому что Торк снова соблазнял ее легчайшими движениями бедер.

— О Торк, часть меня жаждет этого, но…

— Какая именно часть? — осведомился он, кривовато усмехаясь и поднимая брови, перед тем как вновь прижаться к ней.

— Это несправедливо, — запротестовала Руби, коротко засмеявшись. — Торк, я тоже хочу тебя, но слишком стара для случайных связей. Я жила с тобой, то есть с Джеком, слишком много лет, чтобы удовлетвориться столь малым.

— Случайная связь?

— Это означает, что я не желаю быть очередной зарубкой на столбике твоей постели лишь для того, чтобы оказаться забытой на другой день. Если, конечно, твое приглашение не распространяется на одну ночь.

Она с надеждой взглянула на него.

Торк обнажил белые зубы в чарующей улыбке:

— О милая, бьюсь об заклад, пройдет не одна ночь прежде, чем мы насытимся друг другом.

Да уж, в этом сомневаться не приходилось. Каждый дюйм кожи Руби горел от желания отдаться ему. Торк, нетерпеливо хмурясь, повторил:

— Ты разделишь со мной постель сегодня?

— А ты признаешь себя моим мужем?

Торк вопросительно нагнул голову. Но глаза тут же загорелись гневом, как только он осознал, что она просит больше, чем он готов дать.

— Никогда! — взорвался он, отскакивая от Руби.

Куда девалась сжигавшая его страсть? Он яростно ударил кулаком о ладонь.

— Мне следовало знать. Женщины всегда стараются выпросить у мужчины как можно больше. И никогда не отдают свою любовь без всяких условий!

— Это несправедливо.

— Каким я был глупцом, когда выказал искренние чувства, ведь ты же просишь плату за свои милости!