Наконец, к обеду меня вывели наружу. Тзариул привел меня к огороженной зоне с мишенями. Нечто вроде кланового полигона Дзартен для отработки боев и заклятий.

На площадки находилась Эмиссар Кшанти с приближенными, а также несколько десятков Солнечных эльфов.

— Ты решил проблему своего ледяного заклинания? — вопросила хозяйка требовательно.

— Куда там, ваше сиятельство! — прокряхтел я словно старый дед. — Не слушается меня магия толком, пока на мне красный ошейник… Да и, как оценивать эльфов в таком состоянии, не знаю…

Кшанти глядела на меня недовольно. Ей явно не нравилось идти у меня на поводу, улучшать мой быт по одному запросу. Но в тоже же время Эмиссар торопилась. Скорее всего, она многое поставила на кон, когда впряглась за меня и уговорила Королеву дать мне шанс. Вряд ли ее накажут, если ничего не выгорит со мной, но в любом случае горделивая эльфийка не хотела ударить лицом в грязь.

— Принесите ошейник, — скомандовала она.

Вскоре Тзариул притащил артефакт, причем весьма изысканной работы. Хорошо выделанная качественная кожа с витиеватой вязью, отполированный замок-бляха. Ошейник выглядел элегантной, статусной работой. На полоске кожи виднелась надпись, гласящая, что носитель сего артефакта является имуществом клана Дзартен. Опознавательный документ и поводок в одном флаконе.

Путем нехитрых манипуляций с меня сняли красный ошейник и нацепили обычный. Иголочки щупов снова впились в мое сознание, но на этот раз били не столь активно. Я чувствовал легкое давление магии подчинения, но в целом мог связно мыслить. Ощутил настоящее облегчение. К мощи красного ошейника тоже быстро привыкаешь. Лишь при снятии осознал, насколько сильно он довлел над разумом.

— Вот с этим можно работать! — размялся я. — В моем кольце хранения остались инструменты и нужные записи…

Мне принесли пространственный артефакт и проследили за тем, чтобы я вытащил только нужные вещи. Кшанти с интересом ознакомилась с моим дневником, который был усеян расчетами на непонятном ей языке, а также… рисунками ушей различных видов эльфов. Эмиссар приподняла бровь и бросила на меня странный взгляд, но комментировать художества никак не стала.

— Что это за непонятный язык? Что за символы?

— Людская математика, — пожал я плечами, словно само собой разумеющееся.

Ночная эльфийка не стала допытываться. Хотя на Шимтране и Алгадо был в ходу единый общий язык, оставшийся с давних времен, различные диалекты и отдельные алфавиты встречались. То же самое касалось и других дисциплин. На Алгадо в каких-нибудь баронствах математические расчеты могли проводить по совсем другим обозначениям, нежели в Сумеречном Лесу на Шимтране. Кшанти не стала заострять на этом внимание.

Эмиссара больше интересовал практический эффект. Ей нужен был результат, причем срочно. И я не собирался заставлять повелительницу ждать.

Потратил время на оценку магического спектра всех одаренных Солнечных эльфов, которых удалось привести. Все результаты тщательно законспектировал в дневник, разбив их на разные категории. Искал наибольшие пересечения среди этих эльфов и тех, что встречал ранее. Поняв, что моя мощь зависит от Солнечных стрелков, я какое-то время назад начал записывать всех одаренных, вести тщательный список.

— Маловато экземпляров, — покачал я головой. — Из текущих могу выделить две группы по три эльфа. У остальных спектры слишком разнятся.

— И это все, на что ты способен, Лучезарный маг?

— Вы и десятой части не видели, госпожа! — заверил я. — Попробую модифицировать Призму и добавить еще одного стрелка к тройке. Также я составлю список эльфов, которых вам необходимо выкупить или как-то иначе достать из империи…

Я аккуратно переписал имена и последнее место, где я видел эльфов, на отдельный лист и вручил Кшанти.

— Если все получится, можно будет довести количество стрелков в расчетах до пяти-шести, а то и семи эльфов. Этого хватит для взлома обороны противника с лихвой.

— Продемонстрируй свою силу, маг, — повелела Кшанти.

Я кивнул и взялся за расчеты. Эмиссар терпением не отличалась, так что мне с трудом удалось заставить ее подождать. Магия не терпит спешки. Наконец, я переделал Ледяную Призму под спектр одной тройки эльфов и сформировал заклинание. Передо мной появилась ограненная заготовка из пронзительно голубого, неестественно выглядящего льда.

Я сам выступил в роли наводчика, благо разбирался в вопросе лучше всех из присутствующих. Подумал о том, что было бы неплохо навести прицел на Кшанти и ударить по Ночной эльфийке, но ошейник сразу же ужалил сильной болью, так что я отбросил данные мысли.

Нужную грань навел в сторону мишени и дал указания Солнечным эльфам. По отмашке одаренные ударили лучами по заготовке. Скрещенный луч пронзил пространство, распространяя легкое свечение и издавая гудение.

— Дерьмо ксарга! — ругнулся я, поняв, что спутал фокусирующую грань.

Мощный луч улетел в сторону и пронзил один из Небесных Столпов. Я быстро повернул Призму. Лазер немного прошелся по толстой коре, оставив борозды и алые искры от тлеющих разлетающихся щепок.

— Мрадиш! — рявкнула рассерженная Кшанти.

— Уп-с… Давно не трудился наводчиком, госпожа. Приношу свои глубочайшие извинения!

Я навел прицел на каменную мишень и принялся долбить валун скрещенным лучом. Солдаты Сумеречного Леса при виде такой мощи не остались безразличными.

— Такая сила всего с тремя стрелками… — пробормотала Кшанти про себя.

Эмиссар осталась довольна проведенной демонстрацией. В отличие от хозяев Небесного Столпа, по которому я зарядил. К счастью, дерево горело плохо, так что пожара удалось избежать.

— Ты специально нанес удар по Столпу Эмиссара Ренуати? — вопросила госпожа, глядя за выбежавшей процессией из недовольных жильцов.

— Ни в коем случае! Я не хочу подводить вас, ваше сиятельство. Чистая случайность!

— Эмиссар Кшанти! Что творит ваш Помойный маг⁈ — разъярилась Ренуати, пылая эманациями проклятья.

— Проводим испытания. Первый росток всегда чахнет, — проговорила она местный аналог поговорки «Первый блин комом». — Приношу извинения за инцидент. Лучезарный маг будет наказан.

— Я разорву его на части! — вскипела дочь.

— Лучезарный маг — важный актив Сумеречного Леса. Покушение на его жизнь означает предательство интересов королевства.

Ренуати еще долго не успокаивалась, но Кшанти было на это по большей наплевать. Меня, правда, в итоге все равно наказали, как бы я ни пытался убедить хозяйку в случайности.

— Сутки ты проведешь в камере пленных, — наказала Кшанти. — Без визитов, без магии, без книг и иных развлечений. Таков мой вердикт.

И подобное изощренное издевательство оказалось тяжелее, нежели побои Ренуати. Кшанти хорошо успела меня изучить. Вернее, я сам выдал, каким образом сделать мою жизнь невыносимой. Моя вина. Следовало действовать осмотрительнее, но из-за красного ошейника соображалось тяжко.

Ничего, в итоге мне удалось избавиться от усиленного артефакта. Я получил разрешение колдовать, выбил себе улучшенные условия. Шаг за шагом будем двигаться вперед, расширять границы дозволенного. И в какой-то момент не только Ренуати, но и ее мамочка Кшанти пожалеет о том, что так скверно обошлись с Лучезарным магом!

Впредь я старался не допускать подобных промахов, поскольку сидение в древесном карцере мне не понравилось. К жителям империи я какой-то ненависти не питал. Как и к эльфам Сумеречного Леса. Они не плохие и не хорошие. Да, среди Ночных эльфов встречалось много психопатичных личностей, но мой опыт общения с ушастыми говорил о том, что это тоже все индивидуально. Не существует злых или добрых рас.

Вот определенные сообщества могли быть отвратными. Какие-нибудь культы, ордена, фанатики темных богов. Некоторые организации было бы неплохо стереть с лица Тардиса. В этом мире расизм был в порядке вещей. Те же Лия с Ниуру тоже яро ненавидели людей. Но все-таки я был родом из более прогрессивного общества и прекрасно понимал, что это все полная туфта. Незачем уподобляться отсталым аборигенам, с трудом освоившим систему канализации.