Княжна быстро отвела взор, растерявшись совсем. Выйдя за ворота, она шла за Вихсаром быстро, едва поспевая, валган не заботился о том, что она отставала: шаг его был широкий и свободный, словно и земли не было под его ногами. Мирина же едва не на бег перешла, ко всему мешало платье, подол путался под ногами и цеплялся то за ветвистые репьи, то за сухие кусты шиповника, разросшегося везде, где ни попадя, где ему и не место расти. Шипы обдирали лодыжки, накалывали стопы.
С каждым шагом всё больше охватывало волнение — куда ведёт? Но Вихсар не разговаривал. И всякие мысли стали бить одна за другой, и ком стягивался в горле, сдавила тошнота от разыгравшегося волнения, тугими спазмами скручивая живот. Понимала Мирина, что не готова ни к чему, что бы вождь ни задумал.
Чернеющее небо со стороны деревни ещё сильнее поднимало в ней всплески сорвавшейся с узды тревоги. Сердце стучало быстро.
Вышли за околицу, Мирина обернулась. Деревня уже скрылась за высокой травой — далеко ушли. Слышала, как шуршал под ногами бурьян, как грохотало сердце в груди, и её вело от нахлынувшего беспокойства. Она туманным взором смотрела в спину Вихсара, но он шагал так же размеренно и быстро, не обращая на свою спутницу никакого внимания.
На открытым солнцу луге воздух давил и душно пахло сухими травами, опаляя лицо. Голову припекало, и захотелось пить. Мирина уже начала спотыкаться, шагать становилось тяжелей. Такие дебри были кругом, что пришлось собрать края подола да за пояс заткнуть. Идти сразу стало легче, свободнее. Снова жара охватила, и спина уж взмокла от быстрой ходьбы и духоты, что опускалась на землю пластом перед грозой. Вскоре Мирина поняла, что холм пошёл круто вниз, и она заскользила по траве, успевая только и знай цепляться за высокий бурьян, обрезая ладони травой, в то время как Вихсар ловко спускался без трудностей.
Показалась сребристая гладь неширокой реки, поросшая прибрежными молодыми ивами, листья её длинные проплывали по глади, скапливаясь у высоко рогоза. Мирина остановилась, так и закаменев, когда Вихсар, отстегнув пояс, бросил его на землю у корней поваленного старого и замшелого бревна, потянул рубаху, сдёргивая с себя. Мирина, растерянная, сделала шаг назад, прячась под тень длинных гибких ветвей. Вихсар будто заметил её намерение, направился к девушке. Мирина осела на траву, показывая всем своим видом, что останется на месте и никуда не сдвинется, но от грозного вида приближающегося мужчины, покрывающего её с головой могучую тенью, дрогнуло всё внутри. Он молчал, и она — тоже. Прямо пред ней упала рубашка. Мирина сглотнула сухость. Не смотрела на него, не поднимала глаз. Следом упали и порты, и княжна видела только ноги Вихсара с тугими загорелыми крепкими икрами.
— Ты так и будешь сидеть?
Мирина сдержанно кивнула, отворачивая лицо, устремляя взор вверх по склону травянистому. В следующий миг стальные руки обхватили её, вздёрнув на ноги, да так рьяно, что оторвали её от земли. Мирина охнула, когда Вихсар перекинул девушку через плечо, что куль с зерном, и зашагал вниз по склону. Оставалось только ухватиться за плечи его, ощущая, как вся кровь прилила к лицу, запылало оно жаром то ли от испуга, то ли от стыда да бешенного клокочущего возмущения. Но даже сказать ничего не успела, как Вихсар сошёл с берега, погружаясь в серо-зеленоватые прозрачные недра реки, разбрызгивая воду. Холодные капли окатили лицо и ноги. Вихсар спустил девушку легко. Мирина, сжав зубы от холода, погрузившись до пояса, нащупала мягкое илистое дно, задержала дыхание от ледяного потока. Ледяной вода только сперва показалась, быстро стала мягкой. Мирина уже была готова и впрямь окунуться, но валган не собирался её отпускать просто так. Ладони скользнули на спину, опустились под воду на пояс, сжали пальцы в кольцо, притягивая княжну к широкой груди. Мирина только тут опомнилась, вспоминая, что одежда его вся на берегу и осталась, отстранилась, попытавшись высвободиться, да куда там. Сковав её, словно в капкан, Вихсар потащил на глубину. Мирина забилась в его хватке ужом, вспыхнула злостью от такой грубости и бесцеремонности, но тут же поплатилась, миг — и он, сдавив её сильнее, окунул в реку. Вода оглушила и ослепила, а сердце едва не выскочило от студёных струй, что после дождя били сильно, вгрызлись в кожу. Вихсар дёрнул её на поверхность. Мирина захлебнулась воздухом, что обжёг горло. Забила кулаками, попадая не знамо куда, но только чувствовала твердь железа да боль, что отдавалась в локти — её удары для него, что удары горошиной. Намокшая вся, руки соскальзывали, как и ступни, дна не ощущая, Мирина извернулась, упираясь в его грудь обеими руками, вдруг выскользнула, когда его руки разомкнулись, будто нарочно, и она снова плюхнулась неуклюже в воду. Княжна вынырнула, поспешив сразу обойти его, но он преградил путь.
— Отпусти, — задыхаясь прошипела она, но хан только вновь её обхватил и теперь прижал к своему телу так плотно, что княжна ощутила его бёдра и напряжённую до предела плоть.
Жар мгновенно пыхнул к щекам, окатил, и теперь вода парным молоком показалась. Вихсар склонился, губы его мокрые скользнули по её губам, лишь касаясь слегка, скользнули по щеке к уху, шепнули жарко:
— Охладись, княжна, — и вместо того, чтобы выпустить, Вихсар вновь стиснул её в кольце рук и вместе с ней нырнул.
Хватка ослабела, Мирина, оттолкнувшись, отплыла, уже потерявшись в тугих водах, вынырнула, судорожно глотая воздух, смахивая торопливо с лица и волосы, и струи, моргая часто от резавших глаза капель. Затуманенный взор прояснился, и княжна поторопилась найти Вихсара, который запропастился куда-то. Нашла. Валган отплывал от неё размашистыми гребками, направляясь к середине. Мирина, сжав кулаки, зло ударила о зеркальную гладь, пошла к берегу, выбираясь на сушу по глиняным уступам берега.
Одежда, отяжелевшая от воды, липла толстым панцирем к телу, тянула к земле, воздух теперь холодил, и по коже мурашки разбегались. Стиснув челюсти и охватив себя руками, княжна вернулась к иве, прячась под зелёным пологом ветвей, села прямо на траву, унимая внутреннюю дрожь. И в самом деле, ничего такого не случилось, чего она так взбеленилась?
Мирина оглядела себя: платья больше у неё нет, а в мокром не пойдёшь же обратно. И волосы. Она перекинула косу, наспех распуская, выглядывая из ветвей. Отсюда Вихсара она не видела, но слышала всплески воды, что разносились откуда-то с другого берега. Поднялась, встряхнув мокрыми волосами, да вышла на солнце, платье посушить хоть немного. Принялась подол выжимать, да плохо получалось, пальцы не слушались, но снимать его не намерена была. Устав в конец от напрасных потуг что-то исправить, Мирина присела на поваленный дуб, уже позеленевший и почерневший по низу от времени. Осталось только ждать. Подставила лицо ещё греющим лучам жаркого кола. Бежать бы прочь, но куда? Бессмысленная попытка — нагонят, найдут. Успокоиться всё же не получалось, злость так и клокотала внутри, не унималась. Мирина тряхнула головой от разрывающих на части мыслей, от непонимания того, что делать ей, от такой близкой манящей свободы, что сейчас распростёрлась перед ней — беги на любую сторону, но чем обернётся её побег, если удастся скрыться? Не повернёт ли хан обратно в Ровицы да не совершит ли то, чем грозил, коли она ослушается? Мирина так и сидела неподвижно, тишина кругом, но бурлило всё внутри ураганом, сокрушая.
Взгляд невольно вырвал из общего вида разбросанную по траве одёжу Вихсара: рубаху шёлковую да пояс кожаный, на котором висели ножны. Вдруг представилось, как она вытащит из них нож да в нужный миг ударит. Тело всё ослабело разом, княжна оцепенела, глядя на рукоять. А потом ногой оружие поддела, откидывая прочь. Отвернулась. Не сможет, не хватит на то духа, хоть и заслужил вагановский вождь. Разве? Заслужил ли смерти такой? Мирина всё думала и не могла ответить себе честно, душила обида дикая, и на саму себя — тоже.
Лучи, вдруг выйдя из-за зарослей, ослепили её, будто в отместку. Мирина поднесла ладонь к глазам, нашла средь глади хана, но тот и не собирался вылезать из воды. Княжна шагнула в сторону и пошла по берегу, сбивая босыми ногами траву.