Я убрал телефон от уха и задумчиво посмотрел на экран, ожидая звонка от оппонентов. Однако первым позвонили не московские юристы, на экране высветилось имя шефа.

— Ильюха, бери деньги! Вообще не глядя и не сомневаясь! Нет там никакого подвоха! Милорадова встряла! — оглушил меня динамик восторженным воплем Манькова.

— В каком смысле встряла? — не понял я.

— В прямом! — ответил шеф. — Попала в скандальное ДТП! В шортсах по всей сети уже крутят, просмотры летят в космос! Вот её защитнички и пытаются все её старые косяки срочно замазать до того, как говно по трубам полетит!

— Олег Борисович, простите, но я вас совершенно не понимаю, — честно признался я, пытаясь найти в этой ситуации хоть какую-то логику. — Если смотреть с юридической стороны…

— Да нет здесь никакой юридической стороны! — перебил меня шеф. — Они пытаются быстро договориться со всеми, кто может подкинуть негатива в топку! Откупиться от любых прошлых претензий, чтобы сейчас Милорадова выглядела белой овечкой, которая просто оступилась однажды. Это великая сила пиара, Таранов! Тряси с этих уродов оплату наших услуг по двойной ставке!

В этот момент телефон пискнул, оповещая о втором входящем вызове. На дисплее высветился незнакомый номер.

— Олег Борисович, они мне звонят, — прервал я восторженный монолог шефа.

— Двойную ставку, Таранов! Запомни! Двойную! — напоследок напомнил Маньков, и связь прервалась.

— Прости, пожалуйста, — я посмотрел на Киру, сжимая в руке вибрирующий аппарат. — Но тут у нас всё внезапно завертелось…

— Ничего страшного, — она понимающе улыбнулась. — Я тут случайно услышала фамилию Милорадовой. Крайне неприятная личность. У вас против неё какое-то дело?

— Да, и, кажется, мы его только что заочно выиграли, — я кивнул на светящийся экран телефона. — Я отвечу?

— Да-да, конечно, — Кира жестом показала, чтобы я не стеснялся, и тактично отвернулась к окну, давая мне немного личного пространства.

Я смахнул зелёную иконку на дисплее и поднёс телефон к уху, мысленно готовясь к переговорам с учётом последних инструкций моего руководства.

— Слушаю вас.

— Привет, это Богдан, — раздался в трубке уверенный, но слегка напряжённый мужской голос.

— Юлия предупредила, что вы будете звонить, — спокойно ответил я.

— Хорошо, так будет проще. Не буду переливать из пустого в порожнее — мы готовы удовлетворить требования вашей клиентки.

— С чего бы? — поинтересовался я. — Мы готовились к долгому судебному процессу.

— У госпожи Милорадовой сегодня исключительно хорошее настроение… — попытался сымитировать непринуждённость Богдан.

— Мы знаем об аварии, — оборвал я этот словесный пируэт, предпочитая оперировать фактами.

На другом конце повисла короткая, оценивающая пауза. Московский юрист понял, что его блеф не сработал.

— Успели уже? — спросил он, отбросив дипломатию. — И что, будете теперь выкручивать нам руки?

— Нет. Меня вполне устроит, если вы полностью выплатите сумму, указанную в первоначальных исковых требованиях. Плюс, разумеется, компенсируете наши юридические услуги…

— Мы выплатим на треть больше, — по-деловому перебил Богдан. — Если вы удалите этот ролик из сети прямо сегодня, а завтра утром официально отзовёте иск. По рукам?

Я мысленно прикинул цифры. В эту «треть сверху» с лихвой укладывалась и двойная ставка, о которой мечтал Маньков, и щедрый бонус для самой Юлии.

— Да. По рукам, — ответил я.

— Отлично. Я сейчас же высылаю проект мирового соглашения. На нём мне нужна подпись вашей клиентки.

— Я выезжаю к ней. Мы внимательно просмотрим документ, и если не будет спорных моментов — подпишем.

— Спорных моментов не будет, Таранов, — устало, но твёрдо заверил Богдан. — Нам сейчас лишние проблемы совершенно ни к чему.

Я сбросил вызов и положил телефон на стол. Всё решилось удивительно быстро и эффективно. Человеческое общество при всей своей хаотичности иногда демонстрировало поразительную прагматичность, когда дело касалось спасения собственной репутации.

— Кира, я бы очень хотел провести этот день с тобой, но… — виновато начал я, убирая телефон.

— Я слышала, я понимаю, что тебе надо работать, — с лёгкой улыбкой перебила она, вставая из-за стола. — Куда тебя подкинуть?

— Домой. Моя клиентка по счастливому совпадению является моей соседкой.

— Везёт вам, юристам! Сидишь дома, а клиенты прямо за стенкой живут, — усмехнулась Кира, поднимаясь из-за стола. — А я вот мотаюсь за каждой копейкой по всему городу…

— Кира, я видел твои счета за экспертизу, — резонно заметил я, следуя за ней к выходу. — Там фигурируют отнюдь не копейки.

Она хитро прищурилась и, открывая дверцу своего внушительного пикапа, весело парировала:

— Тсс, Илья, коммерческая тайна! Не разрушай мой тщательно выстроенный образ бедной труженицы с толщиномером. К тому же ты вообще представляешь, сколько мой пикап жрёт бензина? Вот и приходится брать очень, очень крупными копейками! Зато довезу с ветерком до твоего домашнего офиса.

По дороге я внимательно просмотрел присланное москвичами мировое соглашение прямо с экрана телефона. Богдан не соврал: в тексте действительно не оказалось никаких скрытых условий, двойственных толкований или юридических подводных камней. Чистый, прагматичный договор, фиксирующий передачу денег в обмен на отзыв иска и удаление видео.

Когда мы свернули в мой двор, пикапу пришлось резко сбросить скорость.

— Илья, у вас что, сегодня воскресник соседи устроили? — с удивлением спросила Кира.

Я оторвал взгляд от телефона. Во дворе и правда наблюдалось какое-то аномальное массовое скопление народа. Местные жители толпились у лавочек, переговаривались и что-то бурно обсуждали. Толпа была столь многочисленной, что перекрыла проезд, и громоздкая машина Киры просто физически не смогла пробиться к моему подъезду.

Что же происходило в центре этой толпы: счастливая Юлия уже начала шумно праздновать свой внезапный миллион, или причина переполоха была совершенно в другом? Попрощавшись с Кирой и поблагодарив её за то, что подвезла, я выбрался из кабины пикапа и направился к эпицентру народного схода — детской площадке.

Толпа гудела, но по мере моего приближения по рядам соседей прокатился странный шепоток, который быстро сменился вполне отчётливыми, неприкрыто злорадными репликами:

— О! Поглядите-ка! Припёрся…

— Ага, сейчас он сильно удивится.

Внешне я никак не отреагировал на эти выпады, сохраняя абсолютно спокойное выражение лица и продолжая размеренно шагать вперёд. Однако мой разум тут же начал выстраивать логические цепочки, пытаясь расшифровать контекст. Это вообще к чему?

Протиснувшись сквозь плотное кольцо соседей, я оказался в самом центре собрания. Там, сияя как начищенный пятак, стоял довольный донельзя Юлиан и победоносно потрясал над головой какой-то официальной бумагой.

— Подписал! Я подписал первым! — торжественно возвестил он на весь двор. — Трёхкомнатная улучшенной планировки, с чистовой отделкой! И вы подписывайте, не тяните! Уже через пару недель въедете в нормальное жильё!

Я решительно не понимал, о чём он говорит и откуда взялся этот аукцион невиданной щедрости. Пошарив глазами по толпе, я выцепил взглядом стоявших чуть поодаль Марину и Семёновича. Лица у обоих были темнее тучи.

— О чём он вообще говорит? — спросил я, подходя к ним.

— Как о чём? О переезде, — мрачно буркнула Марина.

— О каком ещё переезде⁈

— Они собрали две трети подписей собственников жилья, — тяжело вздохнув, пояснил Семёнович. — За нашей спиной, представляешь, Илья? Снюхались втихаря, создали какую-то закрытую группу в телефонах. И методично убедили людей, что лучше без скандалов переехать в новые шикарные квартиры, чем бодаться с застройщиком.

У меня внезапно перехватило дыхание. Очередная сугубо человеческая физиологическая реакция на сильный стресс: лёгкие словно забыли, как нужно втягивать воздух.

— Так нас что… сносят⁈ — пытаясь принять неприятный факт, произнёс я.