Новый мой план вчерне готов, и для начала иду пообщаться с любезными сотрудницами читального зала. Воспользовавшись журналистским удостоверением «Известий», прошу милых дам узнать для меня по справочной, когда у нас рейсы из Киева во Львов. Ага… Выясняется, что есть очень удобный рейс в пять вечера, я как раз успеваю на ту самую вечернюю мукачевскую электричку. И поскольку свободного времени все равно остается больше трех часов, почему бы мне пока не написать статью о КГУ для январского номера? Это очень хорошая мысль! Накидаю статью хотя бы тезисно, а потом отдам весь подготовленный материал Ольге, пусть уже она сама доводит его до ума.
Сотрудницы, узнав о моих планах написать статью об университете, с жаром бросились мне помогать и рассказали о своей «альма матер» много интересного из того, что никогда не найдешь в сухих справочниках. Например, одна пожилая дама рассказала, как их в 41-м эвакуировали из Киева в Казахстан в город Кызыл-Орду, где на время объединили с Харьковским университетом. Как они организовывали там учебный процесс, и как потом возвращались в освобожденный от фашистов Киев, чтобы сразу начать восстанавливать работу ВУЗа. И ведь восстановили! В начале учебного 44-го года заработали уже все восемьдесят! кафедр. У меня аж, мурашки по коже ползли от ее рассказа, я только успевал все записывать.
Исписав пол блокнота интересной информацией, выпив два стакана крепкого чая и съев пять домашних пирожков, я с сожалением смотрю на часы. Пришла пора прощаться с этими приятнейшими дамами и отправляться в аэропорт. Делаю напоследок общее фото, дарю им первый номер нашего журнала, клятвенно заверяю, что обязательно пришлю номер со статьей про КГУ. Мы трогательно прощаемся. И в такси по дороге в аэропорт я понимаю, что ни секунды не жалею о том, что причудливая судьба неожиданно свела меня с такими замечательными людьми. Какая самоотверженность, какая искренняя любовь к своему родному университету. Ну, куда все это потом делось? Куда?!! Почему вдруг люди стали другими, равнодушными…?
…На мукачевскую электричку во Львове я еле успеваю. Задержка с вылетом самолета — вполне обычное дело, но она чуть снова не поставила крест на моих планах ночевать на базе в Славском. Из намеченного графика я выбился и грешным делом уже подумал, что купе вечернего, а точнее ночного поезда — это моя карма. Так что, влетев в полупустой вагон электрички после спринтерского забега по перрону Львовского вокзала, я счастливо выдохнул — успел-таки, слава богу!
Устроившись у окна, отдышался немного и даже подумал, не вздремнуть, ли мне чуток? Ехать-то больше двух часов, а за окном уже темень, глаз выколи. Укутал подбородок в шарф, подняв его до самого носа, и прикрыл глаза. Но забег по перрону видимо вбросил в мою кровь столько адреналина, что сон так и не пришел. Тогда я решил перечитать все свои киевские наброски, хоть освещение в вагоне и оставляло желать лучшего. Сижу, перелистываю блокнот, перебираю в голове сегодняшние впечатления. Прохладно в вагоне электрички, в поезде было бы гораздо теплее. Может, и зря я так «гнал лошадей». То и дело подтягиваю шарф на нос, вспоминая добрым словом свою заботливую невесту.
В какой-то момент ловлю на себе пристальный взгляд мужчины, сидящего неподалеку. Он явно хочет пообщаться, но стесняется оторвать меня от чтения. Вопросительно поднимаю бровь, киваю приглашающе. Он, наконец, решается и встает, пересаживается на скамью напротив. Высокий, поджарый лет сорок на вскидку. Похож на отставного военного.
— Извините, вы ведь из Москвы?
— Это так заметно? — удивленно высовываю я нос из шарфа
— Заметно — улыбается он — Но на самом деле я просто слышал о вас от своих ребят. Это же вы с друзьями живете сейчас в Политехнике и катаетесь на снежной доске?
— Да, мы — я снимаю перчатку и протягиваю ему руку — Алексей Русин. Студент МГУ, журналист.
— Анатолий Васильевич Архангельский — представляется он — подполковник в отставке, начальник строящейся горнолыжной базы Динамо.
— Ого…! Слышал, вы там хотите трассы олимпийского уровня на Тростяне построить?
— Хотим — вздыхает он — но одного желания, как оказалось, мало.
— Трудности возникли? — понятливо киваю я
— Да они как начались с самого первого шага, так и не прекращались — устало вздыхает отставник — сейчас вот из Львова еду, снова с областными чиновниками пытался воевать. А они кивают мне на Киев — мол, все претензии к республиканскому спорткомитету. Замкнутый круг какой-то.
— Ну, вроде бы «Динамо» — это МВД?
— МВД — кивает он — Но каждое решение все равно по десять раз надо согласовывать в обкоме. Три года всего осталось до Олимпиады в Гренобле. Три! — кипятится отставник — Никто не чешется! Все спохватятся за год до Олимпиады — вот тогда чиновники забегают! А то, что спортсменам-горнолыжникам нужно не один год к ней готовиться, никого не волнует.
Ох, как же мне это уже знакомо… Два месяца назад все это мы проходили в Токио. Виды спорта другие, но спортивные чиновники все те же.
Пока Архангельский рассказывает мне, как они с соратниками воплощают в жизнь превращение Славского в олимпийскую базу для горнолыжников, я делаю легкий прокол в памяти. Да уж… В 68-м у СССР будет лишь второе место в общем зачете. Порадуют наши биатлонисты, фигуристы в парном катании и хоккеисты. Владимир Белоусов возьмет золото в прыжке с большого трамплина, отличится конькобежка Людмила Титова. А в горнолыжном спорте безусловное лидерство у французов — лягушатники всех сделают.
Смотрю результаты зимней Олимпиады в Саппоро в 1972 году — мы уже первые в общем зачете, но наших горнолыжников так и нет в списке призеров. И в 76-м в Инсбруке нет, и в 80-м в Лейк-Плэсиде нет. И в 84-м в Сараево, и в 88-м в Калгари. В лидерах Швейцария, Франция, Италия, Австрия. Но не мы. Просто какой-то заколдованный для СССР вид спорта! Хотя в общем зачете мы на зимних олимпиадах упорно продолжаем лидировать, уступив первое место лишь ГДР в 84-м, да и то с перевесом всего в одну медаль. И это страна, где гор и снега дохрена и больше. Мистика какая-то…
— Анатолий Васильевич, …а может дело не только в отсутствии трасс олимпийского уровня?
— А в чем же еще? — прищуривается подполковник
— Не знаю. Вы мне скажите! — развожу я руками — Чего еще жизненно не хватает нашим спортсменам-горнолыжникам, чтобы выступать с европейцами на равных?
Пока он обдумывает, как ответить на мой непростой вопрос, я вдруг понимаю, что с этим человеком меня сама судьба сегодня столкнула. Кто еще лучше этого фаната горных лыж может объективно оценить наш сноуборд? Вот же кто профессионально испытает новый спортивный гаджет и обозначит все его плюсы и минусы!
*****
Тем временем мы за разговорами проехали уже больше половины пути. Вот и Стрый остался позади, скоро Сколе, а там уже через полчаса и наша остановка. Оживленно беседуя с Архангельским о проблемах советских спортсменов — горнолыжников, мы даже сначала не поняли, что кто-то кричит. Первым напрягся Анатолий Васильевич.
— Вроде бы женщина зовет на помощь? — подполковник встал, прислушался. Женский крик раздавался из соседнего вагона. Мы переглянулись и не сговариваясь рванули в тамбур, а оттуда уже перебежали в соседний, почти пустой вагон. Картина нам открылась мерзкая
Четверо парней бандитской наружности — в серых пальто и кепках — загнали в угол двух молоденьких девушек.
— Ну что ты ломаешься?! — издевательски щерился крепыш со шрамом на губе, грубо тиская худенькую черноглазую нимфу лет шестнадцати, в короткой лыжной куртке. Я сначала даже опешил — до чего она была похожа на Ротару. Но нет, это была не Соня. Вторая девушка, русоволосая, оказалась чуть покрепче — она активно вырывалась от хулиганов. Трое парней со смехом пихали ее друг другу, не замечая ничего вокруг.
— А ну прекратить! — командным голосом гаркнул Архангельский — Совсем озверели?!
Увидев, что мы приближаемся, хулиганы затолкали девушек между сидениями. К нам навстречу вышел крепыш, за спиной которого маячили два амбалистого вида дружка.