— Чого балухи вилупили? Че надо?!
— Сейчас же отпустите девушек! — подполковник не испугался и расстегнул куртку, приготовившись биться с уродами. Я последовал его примеру, кидая на пол сумку, сбрасывая с шеи мешающийся шарф и распахивая пальто
— Кров би тебе нагла заллєла, сучий ти сину! — ухмыльнулся парень со шрамом, вытаскивая из кармана нож — Пшли прочь, псы!
От парней ощутимо несло алкоголем, и им сейчас море было по колено — наше появление их ничуть не смутило.
Драки не будет — будет банальная поножовщина, понял я, доставая Макаров из поясной кобуры. Вот неожиданно и пригодился пистолет, шеф как знал… Увидев у меня в руках оружие хулиганы попятились. Крепыш побледнел, куда только весь гонор делся!
— Быстро на пол, руки на затылок! — я отстранил обалдевшего Архангельского, выступая вперед — На счет два стреляю по ногам. А могу и промахнуться. Ну! Кто кастратом хочет стать?
Я передернул затвор и дослал патрон. Хулиганы, кажется, разом протрезвели, парень со шрамом кинул нож на пол, показал нам пустые руки.
— Усе, усе, мы поняли…Давай разойдемся бортами!
— На колени и на пол, я сказал! — и повернулся к девушкам — Идите в тамбур!
Те оттолкнули своего растерявшегося охранника и бросились в конец вагона.
— Раз! — я поднял пистолет вверх и сразу же дал предупредительный выстрел, заметив, что бандиты медлят. Ох… теперь еще придется отчитываться за патрон Иванову…
Девушки взвизгнув, выскочили в тамбур. В вагоне резко запахло сгоревшим порохом. Парни попадали лицом вниз, привычно завели руки за головы. Тертые твари!
— Кто дернется, получит пулю! — я наклонился к онемевшему подполковнику, тихо произнес — На первой же остановке выходим.
Минут через десять поезд загудел и начал тормозить. Все это время я держал уродов на мушке, а Архангельский на прицеле своих глаз держал уже меня. Недобро так смотрел… Как только электричка остановилась, я подхватил с пола свои вещи, и мы пятясь вышли из вагона. Через несколько секунд, показавшихся вечностью, машинист дал короткий гудок, и поезд, набирая ход, уехал. Увозя с собой хулиганов.
Я выдохнул и оглянулся. На пустом перроне остались лишь мы с Архангельским. Где-то вдалеке сверкали пятки девчонок. Сбежали паршивки! Вот и помогай людям…
— Русин, ты ведь понимаешь, что я должен, просто обязан теперь вызвать милицию? — Архангельский кивнул на карман моего пальто, куда я убрал Макаров. Надо же, какой принципиальный отставник попался!
— Как знал, что понадобится — вздохнул я и полез за пазуху, доставая удостоверение сотрудника ЦК с правом ношения оружия. Да, вот такое у меня прикрытие — родной Особый отдел шеф приказал не светить ни в коем случае.
Ксива с печатями и гербом произвела впечатление на подполковника.
— Никого мы вызывать не будем, Анатолий Викторович — ставлю крест на его попытке действовать по правилам — Я здесь неофициально, и знать о моем визите в область никому не нужно.
— Да… — протянул Архангельский — Непростой ты парень. Девушек догонять будем?
— А зачем? Разве тут есть волки? — я огляделся. Даже в темноте было видно, что вокруг станции располагался вполне себе современный поселок городского типа.
— Ладно… — вздохнул подполковник — доберутся девчонки на автобусе. Пойдем в кассу, узнаем когда следующая электричка.
— Нет уж, хватит с меня ваших местных электричек! Пойдемте лучше машину поищем, тут ехать-то осталось всего-ничего…
*****
— А чего ее искать-то — усмехается подполковник — Сейчас дойдем до одного хорошего человека, он нас мигом домчит до Славского.
Мы идем по безлюдному поселку, наш путь освещает только тусклый свет уличных фонарей. Архангельский упорно молчит. Похоже, не знает, как и о чем дальше со мной разговаривать. Вот же…
— Анатолий Васильевич — наконец, не выдерживаю я и прерываю затянувшееся молчание — ну, что вы ей богу! Так и будем в молчанку играть? Я хотел вас в колыбу пригласить поужинать.
— Поужинать? — в голосе подполковника слышится смущение — А разве тебя друзья на базе не ждут?
— Ждут, но только завтра утром. Я же на вечернем поезде из Киева должен был вернуться, а потом мои планы резко поменялись.
— А что так, если не секрет?
— Да какой уж секрет… — вздыхаю я — ездил в Киевский университет брать интервью у одного академика, а там рядом в парке неразорвавшийся снаряд нашли. Пришлось наше интервью прервать. Весь день сегодня наперекосяк.
— Бывает — философски замечает отставник — Так ты действительно журналист? А как же…
— Одно другому не мешает — улыбаюсь я.
— А к нам ты с друзьями на самом деле отдохнуть приехал, или…?
— Главная цель — освоить сноуборд. А с интервью это так — попутно, чтобы потом киевского академика в Москве не ловить, или лишний раз на Украину не мотаться. Нужно срочно статью о снежной доске в ближайший номер сдавать, а как можно ее написать, не обкатав ее на склоне? И зиловцы ждут наш отчет по испытаниям на «полигоне» — им ведь тоже нужно что-то решать с запуском экспериментальной партии.
— Ты прости, Алексей — вздыхает он — но мне кажется, баловство это — ваша снежная доска.
— Почему вы так считаете?! — изумляюсь я — Вы же даже сноуборд еще не видели! А насчет баловства… Горные лыжи тоже еще недавно считали развлечением для богатых бездельников, а теперь это олимпийская дисциплина. И разве каждый у нас может себе позволить горные лыжи или поездку в горы? Это удовольствие довольно дорогое. А сноуборд мало того, что гораздо дешевле, так для него еще и специального снаряжения не нужно. Размеры у него компактнее, перевозить в транспорте легче.
— Это не довод — морщится Архангельский — серьезным видом спорта ему не стать.
— Хорошо — пытаюсь я зайти с другой стороны — А уровень травматичности? Сколько начинающих, да и опытных горнолыжников ежегодно получают серьезные травмы?! А на сноуборде в худшем случае отобьешь себе пятую точку. И даже если упадешь неудачно, все равно тяжесть травм не сопоставима с горнолыжным спортом. Если честно, я вообще хотел попросить вас поучаствовать в испытаниях и дать свою оценку детищу зиловских конструкторов.
— Что ж…мне и самому уже интересно стало. Но первый минус я могу обозначить прямо сейчас — как со…сноубордом на гору забираться там, где нет подъемника? На лыжах ты еще худо-бедно поднимешься, а с доской ведь придется пешком топать, да еще тащить ее в руках.
— Согласен. Зато для невысоких склонов сноуборд — самое то. А на серьезных уже вовсю строят канатно-кресельные подъемники. И в Чимбулаке, и в Бакуриани и на Домбае они уже есть. В прошлом году на Чегете построили. А в Кировске и Домбае давно бугельные подъемники работают — это тоже неплохой вариант. Тростян вот благодаря вам скоро обзаведется канатно-кресельным подъемником. Так что пока сноуборд получит широкое распространение, с подъемниками в стране все будет уже более или менее в порядке.
— Твои бы слова, да богу в уши — ворчит Архангельский — у нас до сих пор даже своей федерации нет, и работу по строительству трасс никто не координирует. Спорткомитет делает ставку только на те виды спорта, в которых спортсмены могут взять медали, а горнолыжный спорт в эту категорию у наших чиновников не попадает.
— Вот это действительно непорядок — соглашаюсь я — но скоро в Спорткомитете начнутся большие перемены, поверьте! Гагарин сам большой поклонник спорта, поэтому будет уделять ему особое внимание.
— Думаешь…?
— Уверен. К нашему сноуборду у него тоже большой интерес. Осталось только дождаться, пока в Москве выпадет нормальный снег.
…Знакомым Архангельского оказался Михась — неказистый мужичок неопределенного возраста, работяга местного лесхоза и водитель служебного, пропахшего бензином уазика. Это конечно, не Волга, но домчал до Славского он нас действительно быстро.
— Ты вот что Алексей… колыба у нас на сегодня отменяется, давай мы тебя сейчас на базу закинем и ложись-ка ты уже спать. А утром я к тебе сам заеду, и мы посмотрим, что это за….сноуборда у вас такая.