В жизни до тебя я так счастлив не был.
Для тебя одной, их так любишь ты,
Эти белые цветы.
Я люблю тебя до слез,
Каждый вздох, как в первый раз,
Вместо лжи красивых фраз
Это облако из роз.
Лепестками белых роз
Наше ложе застелю,
Я люблю тебя до слез,
Без ума люблю.
Белизной твоей манящей белой кожи,
Красотой твоих божественных волос
Восхищаюсь я, ты мне всего дороже,
Все у нас с тобой только началось,
Я люблю тебя до слез.
И, наверное, снова в зале потекли бы ручьи девичьих слез, если бы в этот момент в притихший зал не ввезли тележку с тортом и не включили яркий свет. Ох, что началось…! Охи, ахи и девичьи восторги. Не могу отказать себе в маленькой слабости — нахожу глазами Пилецкого и победно улыбаясь, показываю ему «фак». Вот так, и без сопливых мы справились! В ответ получаю взгляд, полный ненависти. И я понимаю, почему он так бесится — свадебное торжество подходит к концу, а совершить какую нибудь гадость у Антоши возможности до сих пор не было — мои парни начеку, и не спускают с него глаз. Витька Ерохин так просто каждый раз вырастает за его спиной, стоит Пилецкому подойти к столу и потянуться к вину. А Ольга тем временем так же бдительно следит за дверью в подсобку, где хранятся ящики с вином.
И вот мы с Викой, дружно взявшись за руки, отправляемся резать торт. Антоша послан и забыт. Зато, как вскоре оказалось, Пилецкий ничего не забыл. Поняв, что до нас с Викой ему сегодня не дотянуться, он решил отыграться на моих друзьях. Правда, ничего этого я уже не вижу и подробности произошедшего узнаю лишь потом. А в тот момент мы с невестой полностью увлечены нарезкой огромного торта под восторженный девичий писк, и щедро угощаем им гостей.
Через какое-то время в другом конце зала слышится звон разбитого стекла. Мы с Викой оборачиваемся, как и все — видим картину маслом: пьяный в хлам Пилецкий делает несколько неуверенных шагов, продолжая утаскивать за собой скатерть со стола, и потом падает ничком на пол. По довольным мордам своих парней понимаю, что это целиком их заслуга. Поняли это и дружки-мажоры, которые тут же пытаются завязать драку.
Ну, это они зря… Рядом тут же появился Андрюха Литвинов. На то, чтобы восстановить общественный порядок у него уходит тридцать секунд. Ксива в нос и короткий приказ
— Взяли эту падаль и исчезли! Считаю до трех. Раз…
До трех ему считать не пришлось. Дружков-мажоров как в унитаз смыло. И пьяное тело Антоши не забыли с собой прихватить. Димыч что-то шепчет Андрею на ухо, тот быстро выходит вслед за мажорами. Многие в зале даже не успели понять, что сейчас вообще произошло. Слышен лишь громкий презрительный голос Ольги
— И это член бюро?! Придется в понедельник внеочередное комсомольское собрание созвать. Такое безобразное поведение нельзя оставлять без внимания.
Инцидент исчерпан, внимание снова возвращается к торту. Вечер близится к своему логическому завершению. Поднимаемся с Викой на сцену, я беру заключительное слово
— Друзья, мы с Викой к сожалению должны покинуть вас — нас ждет поезд и волнующее свадебное путешествие в Ленинград.
У Вики округляются глаза, в зале раздаются смешки и аплодисменты. Всем понятно, что для невесты это тоже стало сейчас полным сюрпризом. А вот по веселым улыбкам Елены Семеновны и наших друзей видно, что они все участвовали в «заговоре».
— Но вы еще можете веселиться и танцевать. Главное — не опоздайте на метро. А сейчас наступил кульминационный момент. Всех девушек, мечтающих выйти замуж, прошу собраться перед сценой. Моя невеста бросит вам свадебный букет, и та, кто его поймает, в течении следующего года обязательно выйдет замуж. Примета неоднократно проверена на практике и срабатывает почти на 100 %.
Традиция эта не сказать, чтобы известна и популярна в Москве, не успела она еще дойти к нам из Европы. Но кто же не хочет замуж? Так что девчонки сначала смущаясь, а потом все смелее подходят и собираются стайкой у сцены. Парни подбадривают их, отпуская беззлобные шутки, азартно потирают руки и делают шутливые ставки на то, кто сейчас окажется самой удачливой. Левка снимает процесс на камеру, Димыч снова расчехляет фотоаппарат. Я разворачиваю Вику спиной к залу, вручаю ей букет
— Ну, что любимая, готова осчастливить кого-то из девчонок? Тогда кидай букет через голову и посмотрим, на чьей свадьбе будем гулять в следующий раз!
На счет три Вика хорошо так размахивается, и букет по высокой траектории летит в зал. Юлька подпрыгивает, пытаясь схватить его, не уступают ей и другие желающие. Но букет совершенно неожиданно для всех приземляется в руки Мироновой. В зале поднимается гвалт, Ирка стоит посреди хохочущей толпы, растерянно прижимая к груди букет слегка подвядших роз.
— Кажется, я знаю, на чьей свадьбе мы будем гулять! — смеюсь я, кивая Вике на входящего в зал Андрюху. Тот, пропустив все самое интересное, не понимает причин всеобщего веселья и удивленно смотрит на Ирку с букетом.
А мы с Викой тепло прощаемся со всеми и направляемся к машине. Теперь Димыч должен отвезти нас сначала в Пекин, чтобы доставить тещу в гостиницу, а потом на вокзал. Назавтра он же отгонит Волгу на Таганку.
— Дим, как вам удалось напоить Пилецкого?! — задаю я животрепещущий вопрос
— Ловкость рук, и никакого мошенничества! — гордо заявляет он нам — Его дружки отвлекли наше внимание, а мы его. Один из наших болидов «нечаянно» толкнул Антошу под локоть, и ему пришлось на секунду поставить свой фужер с вином на стол, чтобы промокнуть дорогой галстук салфеткой. А уж поднять суматоху вокруг и поменять фужеры местами, было секундным делом. Теперь наша Ольга его живьем закопает!
— А что ты шепнул Андрюхе?
— Подсказал ему пошарить по карманам Пилецкого и поискать его «микстурку».
Да… вызов на бюро и выговор по комсомольской линии — это цветочки по сравнению с тем, какие неприятности ему может устроить Литвинов. Что ж…воздастся каждому по делам его…
*****
Два дня в Питере пролетели для нас с Викой, как одно мгновенье. Она в северной столице в первый раз, и все здесь для нее было в новинку, все вызывало восторг. Я же «северную Пальмиру» тоже нежно люблю, но извините — в другое время года. Мой город на Неве — это не хмурая громадина с облупившимися фасадами, а блистательная столица Империи, залитая ласковым июльским солнцем. Ведь таким мрачным и угрюмым, как у Достоевского, творцы города на Неве его точно не задумывали. Поэтому сейчас мне крайне осторожно приходится выбирать, что можно показать моей впечатлительной женушке, чтобы не испортить ее первое впечатление.
Номер нам Ася забронировала в интуристовской «Астории», так что живем мы в самом центре, и многие достопримечательности для нас в шаговой доступности. Сама гостиница неплоха но следы времени в ее интерьерах заметны отчетливо. Приняв душ и передохнув немного после поезда, мы спускаемся позавтракать в ресторан, а потом идем гулять по городу.
День пасмурный, но дождя или мокрого снега нет, только сырой, пронизывающий ветер задувает с Финского залива. Начало зимы в средней полосе вообще в этом году малоснежное, хорошо, если к Новому году снег выпадет. Мы оба зябко кутаемся в пальто и прячем носы в шарфы, жмемся друг к другу как два замерзших воробья.
— Боже, как они здесь живут…? — ежится Вика под безжалостными порывами ледяного ветра.
Да уж, милая, это тебе точно не родной южный Воронеж, и даже не Москва. Мы идем мимо Исаакиевского собора к Сенатской площади, ныне площади Декабристов. Жена непременно хочет увидеть Медного всадника. Беру на себя роль гида, провожу экскурс в историю.
— Ох, Лешка, сколько же ты у меня всего знаешь! — удивленно качает головой Вика — Но как будто недолюбливаешь декабристов, говоришь о них холодно. А почему? Они же герои, с царизмом боролись?