— Да говори уже прямо! — Генеральному похоже надоели мои недомолвки и туманные намеки
— Хорошо, говорю прямо: чем хуже будут дела у Штатов во Вьетнаме, тем быстрее и сильнее рухнет золотой пул. Поэтому нужно поставить нашим вьетнамским товарищам средства ПВО. Чем скорее, тем лучше. Заодно Генштаб опробует в деле новые зенитные ракеты.
— Ты говори, да не заговаривайся! — вспыхнул Гагарин — Я понимаю, что у тебя видимо есть допуск к гостайнам, но это вообще сверхсекретная тема! А ты вот так в самолете лупишь…
Генеральный обернулся, и глянул на соседние кресла. Позади нас никого не было, впереди тоже. Народ собрался в конце салона и травил байки — до нас доносился дружный смех и запах табака. Увы, до запрета курения в самолетах еще очень долго…
— Ты пойми — мы перешли на шепот. Просто детский сад, какой-то — После Кубы в Политбюро опасаются прямого столкновения с США.
— Переодеть военных советников — отмахнулся я — Первый раз что ли? Немцев вон тоже опасались, но воевать с ними в Испании нам это не мешало.
— Ладно, я подумаю. С золотом идея здравая, тут можно американцам нос утереть.
— Да и европейцы будут сговорчивее на переговорах. Захотим завод какой купить, они: чем платить собираетесь? А мы: вечными ценностями, золотом!
Гагарин рассмеялся. Тема с покупкой заводов была как никогда актуальной…
*****
…Вот никогда раньше не представлял в полной мере, какое же это муторное дело — официальные визиты первых лиц государства. Олимпиада в Японии — цветочки по сравнению с нынешней бесконечной чередой встреч, переговоров и протокольных мероприятий. У делегации расписан буквально каждый шаг и каждая минута. То-то у Гагарина предстоящий визит во Францию не вызывал приступа радости. Теперь я его понимаю. По вечерам все выжаты, как лимоны, не только Юра, но ему достается больше всех. Даже не представляю, как он может улыбаться целый день, причем искренне! Но надо признать, что его улыбка имеет какой-то чудотворный эффект. Нет, правда! Рядом с ним даже самые суровые лица чиновников смягчаются.
И конечно наш молодой Генсек для французов олицетворение перемен, происходящих сейчас в стране Советов. Хрущевская оттепель? Да. Признанный факт. Но на смену ей пришла Гагаринская весна, и нового Генсека в Европе считают преемником покойного Хрущева. Не знаю, кто из французских журналистов первым придумал словосочетание «printemps de Gagarine», но вскоре оно стало мемом, бесконечно повторяясь и множась в журнальных статьях и телевизионных репортажах. Для начала февраля в Париже сейчас стоит аномально теплая и по-настоящему весенняя погода. Днем солнечно, температура воздуха в районе 10 градусов, и, порой кажется, что все население французской столицы высыпало на улицы, радуясь весеннему теплу.
С 58-го года Франция — президентская республика, и изменения в конституции страны положили начало новому отсчету времени. В нынешней 5-ой Республике главенствует президент Шарль де Голль. Премьер-министр здесь на вторых ролях — у Жоржа Помпиду даже кличка среди французов соответствующая — «дофин». 1965 год — год выборов, и левая оппозиция сплотилась, выставив против правых социалиста Франсуа Миттерана. Де Голль победит его на выборах в декабре, но с трудом — только лишь во втором туре. Популярность президента падает, и виной тому его авторитаризм.
Для СССР генерал — безусловно фигура удобная, невзирая на то, что он откровенно не жалует коммунистов, социалистов, профсоюзы и вообще всех левых. К нашей стране у него отношение особое. На мой личный взгляд, он довольно злопамятен и по-военному прямолинеен, хорошо помнит не только обиды, но и добро. А СССР его во время войны поддержал, в отличие от США. Американцев он терпеть не может, причем еще с тех времен, когда они сначала хотели убрать его из руководства Национального Совета Сопротивления, а потом в 44-м подчинить американскому командованию генерала Эйзенхауэра правительство, сформированное «Сражающейся Францией», отведя Франции роль послушного вассала. Стремление Штатов безраздельно хозяйничать в Западной Европе и исключить Францию из числа великих держав, вызвало у патриота де Голля яростное противодействие. Этого унижения он им никогда не простит.
В моей истории де Голь 4 февраля объявил об отказе использования доллара в международных расчётах и о переходе на единый золотой стандарт. В этой реальности объявление почему-то немного запаздывает, но в том, что оно вот-вот произойдет, у меня никаких сомнений нет — это слишком весомый козырь для переизбрания на второй президентский срок. Вторым козырем станет сентябрьское заявление де Голля: «Франция не считает себя связанной обязательствами с Североатлантическим блоком», и это приведет к ее выходу из НАТО. 29 натовских баз будут эвакуированы с территории страны, а его штаб-квартира перенесена в Брюссель. С этого времени официальная позиция Франции на международной арене станет резко антиамериканской. А нам оно только на руку.
Противоречия с СССР? Они, безусловно, есть. Но личная неприязнь де Голля к коммунизму отходит на второй план, когда на повестке дня национальные интересы страны. В своей деятельности по созданию европейского единства «от Атлантики до Урала» он явно готов идти на компромиссы ради тесного сотрудничества между двумя странами. Заключено соглашение о создании прямой линии связи между Кремлем и Елисейским дворцом. Принято совместное заявление СССР и Франции с выражением озабоченностью эскалацией военного напряжения во Вьетнаме. Французские войска хоть и покинули Индокитай еще в 54-м, но за ситуацией в своей бывшей колонии Франция все-таки продолжала пристально наблюдать. Приглашение посетить с официальным визитом СССР нынешним летом, было принято генералом де Голлем с благодарностью. Похоже, левым придется поумерить свой пыл в предвыборной риторике.
Неожиданный интерес делегации СССР к компании «Renault» вызвал бурю энтузиазма у французов. Визит Гагарина в западный пригород Парижа Булонь-Бийанкур, где расположена штаб-квартира и заводы компании, широко освещается в французской прессе. И в этом визите несомненно есть моя личная заслуга.
…В самом начале января, за месяц до визита во Францию, на ВДНХ прошло совещание чиновников Совмина с директорами и главными конструкторами всех отечественных автозаводов. Было озвучено решение правительства довести к началу 70-х годов выпуск легковых автомобилей в стране до 700–800 тысяч, а также резко увеличить масштабы производства большегрузных грузовиков. Решено построить в стране несколько новых автозаводов. Меня на совещание никто, естественно, не звал, узнал я о нем только из газет. И сразу же бросился звонить Генсеку, понимая, что мне снова пора вмешаться.
Встретились мы вечером на склоне Ленинских гор, покатались на сноубордах, потом поехали ужинать к Гагариным, чтобы поговорить в спокойной обстановке. Там-то я и достал свои фотографии с Токийского автосалона. Разложил их перед Юрой, давая ему рассмотреть новинки международного автопрома, потом взялся объяснять свою идею
— Юрий Алексеевич, я так понимаю, наши автопромовцы всерьез нацелились на FIAT-124? Альтернативу ему даже не рассматривают?
— Рассматривают. Но не Renault.
— А почему?
Гагарин вздыхает:
— Оказывается, в октябре наши товарищи из Минавтопрома были на Парижском автосалоне, и все новинки там тщательно изучили. По «Renault –16» высказан ряд существенный замечаний. Так что эту компанию Совмин рассматривает в качестве партнера, но только в области грузовых автомобилей и поставки комплектующих.
Вот же… а я ведь знаю, чьих это рук дело.
— Хотите скажу, почему им так Renault –16 не понравился? — усмехаюсь я — Генеральный конструктор МЗМА в этой красавице увидел прямого конкурента для своей новой модели «Москвич-412». Вот вам и все объяснение. Просто у этих двух машин одинаковый объем двигателя. Только в отличие от нашего скромненького «Москвича», Renault –16 станет в этом году «Автомобилем года». А протекционизм товарища Андронова выйдет нашей стране боком, потому что с выпуском нужного стране объема легковых автомобилей сами они на МЗМА не справятся — их продукция в основном идет на экспорт. И придется тогда дублировать производство «Москвичей» на каком-нибудь другом заводе. А там и себестоимость будет раза в полтора-два выше, чем в Москве, и качество будет хромать.