Мы прошли в просторную гостиную, где большой стол буквально ломился от еды. Повсюду стояли тарелки с домашними пирогами, салатами и нарезкой. Отец тоже зашел. Похлопал меня по плечу, стащил со стола кусок ветчины и, посмеявшись от ворчания моей матери, снова ушел во двор проверять угли, оставив нас втроем. Мама сразу начала суетиться вокруг нас. Усадила за стол, чтобы перекусили после дороги. Щедро накладывала еду, говоря без умолку.

– Вы там в городе совсем нормально не питаетесь, так что давайте, набирайтесь сил. Лиза, а ты почему такая тихая сегодня? Обычно вас с Колей не перебьешь. Болтаете без умолку о своей учебе или еще о чем.

– Все хорошо, просто немного устала с дороги, – Лиза улыбнулась ей и аккуратно взяла вилку. Она сидела на краешке стула с идеально прямой спиной. Движения были плавными, осторожными и совершенно неестественными. Моя настоящая Лиза обычно болтала с набитым ртом, громко смеялась над шутками и могла запросто стащить лучший кусок мяса прямо с моей тарелки. Но сейчас она играла роль леди. Так сильно боялась не оправдать ожиданий мамы, что превратилась в совершенно чужого человека.

Я смотрел на нее, чувствуя легкую тоску. Понимал, почему преобразилась, но мне совершенно не нужна была эта правильная фарфоровая кукла за ужином. Я любил свою язвительную, живую и настоящую Лизу со звонким смехом и неряшливостью.

Закончив с делами на кухне, мама налила нам чай и, сев напротив, предсказуемо пустилась в воспоминания. Она обожала вспоминать прошлое.

– Эх, смотрю я на вас и нарадоваться не могу. Коленька, когда маленький был, вечно строил замки из песка во дворе. А однажды решил соорудить настоящий дом на дереве. Взял отцовские доски, залез на яблоню и свалился оттуда прямо в лужу. Весь перемазался, а штаны порвал по швам. Зато как смеялся. Никогда не забуду.

Я тяжело вздохнул, уткнувшись взглядом в кружку с остывающим чаем. С этой историей все уже давно знакомы, но все равно неловко.

– Мам, обязательно вспоминать это именно сейчас?

– А что тут такого? Лиза же все равно знает тебя как облупленного, вы же столько лет вместе пропадали на улице. Помнишь, Лиза, как вы вдвоем разбили стекло в теплице мячом? Весь вечер тогда прятались от меня, чтобы не наказывала, – мама рассмеялась, прикрыв рот рукой. Лиза выдавила из себя слабую улыбку, смущаясь.

– Да, помню, – она не засмеялась над старой историей, продолжая нервно сжимать пальцами край салфетки. Ее напряжение стремительно росло с каждой минутой. Она так сильно старалась контролировать каждое движение, что сидела словно каменная статуя в музее. Я видел, как ей тяжело дается эта роль, но не знал, как помочь расслабиться.

– Лизанька, передай мне, пожалуйста, соус, – попросила мама, указывая на пиалу.

Она коротко кивнула и потянулась за соусником. Рука заметно дрожала от волнения. Взяла скользкую посуду и попыталась передать ее через стол, но пальцы предательски разжались в самый неподходящий момент. Тяжелый соусник выскользнул из ее рук.

Время словно замедлилось, разбиваясь на отдельные кадры. Я увидел испуганные зеленые глаза Лизы и инстинктивно подался вперед, резко дернув руками над столом. Чудом успел перехватить посуду за мгновение до падения. Красный соус брызнул. Несколько капель попали на мою кофту. Мама ахнула и вскочила со стула. Лиза замерла на месте, сильно побледнев. В ее глазах плескался неподдельный ужас, словно она только что собственноручно спалила этот дом дотла. Губы задрожали.

– Ой, Коля, ты весь испачкался! – мама всплеснула руками, потянувшись за салфетками.

Я спокойно поставил соусник на стол, посмотрел на красные пятнышки на ткани, а затем перевел взгляд на Лизу и легко улыбнулся.

– Все в полном порядке, мам. Я случайно Лизу ногой под столом задел, вот она и выронила. Главное, что поймали, – я посмеялся, почесав затылок и стараясь выглядеть непринужденно.

– Горе ты мое луковое, – мама покачала головой, но на ее лице появилась добрая улыбка. – Пойду принесу мокрое полотенце из кухни, сидите тут.

Она развернулась и быстро ушла в соседнюю комнату. Мы остались в гостиной одни. Повисла тишина. Лиза сидела с низко опущенной головой, ее щеки горели от стыда за свою неловкость, а сама она тяжело дышала, не отрывая взгляда от перепачканных пальцев.

Я немного наклонился к ней через стол, взял чистую салфетку и осторожно стер каплю соуса с ее пальца. Мои движения были медленными и нежными. Я не стал ничего говорить. Сейчас это было бесполезно. Лиза волнуется, и мне ей никак не помочь.

Лиза робко подняла голову. В ее глазах стояли слезы от сильной обиды на саму себя за проваленный идеальный план. Расстроилась из-за такой мелочи. Я бросил грязную салфетку на тарелку, опустил руку под стол, нашел в темноте ее дрожащую ладонь и крепко переплел наши пальцы. Лиза вздрогнула от неожиданного касания и сразу же сжала мою руку в ответ с отчаянной силой. Ее кожа была совсем ледяной от стресса, а пальцы продолжали дрожать.

Я смотрел ей прямо в глаза, вкладывая в этот взгляд всю свою преданность, чтобы показать заботу без лишних разговоров и дать понять, что ни пролитый соус, ни испорченная одежда не имеют значения. Лиза тихо вздохнула. На мгновение ее губы вытянулись в робкой улыбке. Той самой, какую я привык видеть.

Мы сидели молча, надежно спрятав наши сплетенные руки под скатертью. Глядели друг на друга, улыбались. А как вернулась мама, Лиза сама вырвала свою руку и поспешила помочь убрать капли соуса и протереть мою кофту. Остаток ужина прошел немного спокойнее. Я застирал толстовку в ванной и вернулся к столу в обычной черной футболке. Лиза немного расслабилась, перестала сидеть как на иголках и даже съела кусок яблочного пирога. Я слышал, что они с мамой о чем-то болтали, но так и не понял, о чем. Чтобы не мешать им, я ушел на улицу, помочь отцу. Мы вернулись уже с шашлыком. Застолье продолжилось.

Позже вечером, когда многие тарелки опустели, а мы вдоволь наелись и расслабились, мои родители ушли в гостиную, передохнуть. Лиза тоже куда-то делась. Я обошел весь дом и нашел возлюбленную на крыльце. Лиза стояла на деревянных ступеньках, обхватив себя руками, и смотрела на темное звездное небо. Свет от окон падал на ее лицо, подчеркивая сильную усталость.

Я быстренько сбегал за пледом и, выйдя на улицу, тихо подошел к ней со спины. Развернул плед и заботливо укутал плечи в мягкую ткань. Лиза сразу же подалась назад и прижалась ко мне, инстинктивно ища защиту в моих руках. Я обнял ее поверх пледа и притянул к себе. Зарылся носом в ее мягкие волосы. Мы простояли молча, слушая дыхание друг друга, несколько минут. После чего Лиза не сдержалась.

– Прости меня за ту дурацкую ситуацию, – виновато прошептала она в темноту. Ее голос дрогнул. – Я очень хотела показать себя с лучшей стороны, доказать, что подхожу тебе в роли нормальной девушки. А в итоге разлила соус, не смогла ответить на банальные вопросы, несколько раз вилку уронила. Твоя мама точно решила, что я сумасшедшая. Какой же стыд.

Я чуть сильнее сжал руки на ее талии и, приблизившись, поцеловал в щеку.

– Лиз, послушай меня внимательно, – я развернул ее к себе, заглянув в уставшие глаза. – Тебе совершенно не нужно играть в идеальную леди, поняла? Не нужно тайком переодеваться, держать осанку, продумывать каждое движение и слово. Мои родители любят тебя любую, а я люблю тебя настоящую. С твоими шутками, с твоим смехом на весь дом и с твоей способностью влипать в неприятности. Для меня ты совершенна именно такой.

Я произнес эти слова очень тихо и уверенно, и это сработало. Лиза улыбнулась, тихо вздохнула и сильнее прижалась ко мне. Я почувствовал, как расслабились ее плечи под слоем пледа, а все дневные страхи растворились в ночной прохладе. Уверен, она понимает, о чем я говорю, но этого недостаточно, чтобы она сняла с себя маску.

Простояв так еще с минуту, Лиза обернулась и крепко обняла меня за шею, привстав на носочки. Я уткнулся лицом в ее теплое плечо. Хотелось сказать еще что-нибудь. Как-то поддержать. Но сейчас это сражение не мое. Лиза сама должна все осознать и сделать для себя выбор. Я знаю, она справится.