– Ну как там дела? – заглянула девушка мне через плечо.

– Еще два болта, – буркнул я, поворачивая ключ. – Потерпи.

– Ладно-ладно, мастер ты мой на все руки. Только болты не потеряй, а то точно не доедем.

– Не потеряю. А ты не свети мне в глаза.

Как только я открутил все болты и снял колесо, Лиза тут же схватила его руками, глядя на меня и лыбясь. Правда, в один момент оно у нее чуть не укатилось. Следом поставил на место запасное и снова взялся за ключ. Хотел уже приступить, как вдруг Лиза опрокинула дырявое колесо и коснулась моей руки.

– Дай покручу, – она слегка толкнула меня в плечо, схватила баллонный ключ и попыталась закрутить болты. Сделала оборотов десять, остановилась, отдышалась. Еще три – повторила. Я наблюдал за ней с диким желанием рассмеяться, но ясно понимал, что она бросит этот ключ мне в голову, если вмешаюсь.

– Дай сюда, терминатор, – я дал ей еще минуту насладиться процессом и мягко перехватил инструмент из ее пальцев. Наши руки неловко столкнулись. Я дернулся от неожиданности, гайка выскользнула из пальцев и со звоном покатилась куда-то в траву на обочине.

– Отличная работа, Шумахер, – усмехнулась Лиза и сразу же полезла руками в темную мокрую траву. – Теперь мы точно здесь заночуем. Надеюсь, ты взял с собой палатку.

– Меньше слов, больше дела, зануда.

– Все равно найду. Я упрямая.

В один момент Лиза улыбнулась и резко развернулась ко мне. Мы неловко столкнулись лбами. Я тихо ойкнул и потер ушибленное место, пока она победно поднимала вверх злополучную гайку. Ее пальцы были полностью черными от машинного масла и пыли. Она потянулась ко мне, собираясь отдать деталь, но я повернул голову, и ее грязный палец случайно мазнул меня прямо по кончику носа. Лиза замерла на месте, удивленно округлив глаза, которые сейчас казались совсем темными.

– Ой, – очень тихо сказала она, смешно приоткрыв рот.

– Что там такое? – спросил я, пытаясь стереть грязь рукавом своей футболки.

– Не трогай, ты сейчас все размажешь еще сильнее, – она рассмеялась. – Ты теперь похож на трубочиста или на шахтера после тяжелой смены. Тебе идет этот суровый образ.

– Очень смешно.

Я посмотрел на свои руки, которые тоже были в мазуте, хитро прищурился, сделал резкий выпад и ткнул грязным пальцем прямо в ее щеку. На коже моментально остался темный след. Лиза громко ахнула от возмущения, попыталась вытереть щеку ладонью, но только размазала пятно по лицу. Теперь она выглядела как индеец на тропе войны, который готовится снять с меня скальп прямо здесь, на трассе.

– Ах ты гад! – выкрикнула она, бросаясь на меня с измазанными руками. – Иди сюда, Беляев! Я из тебя сейчас зебру сделаю, клянусь!

– Только попробуй, Морозова!

Сидя на корточках, я перехватил женские руки, но не удержался. Мы с Лизой повалились на асфальт. Она провела по моей щеке грязным пальцем, звонко рассмеявшись. Я также не выдержал и расхохотался. Мы совершенно забыли, чем занимались. Забыли о колесе и о том, что пора бы заканчивать с ремонтом и продолжать дорогу до загородного дома. Все напряжение последних дней полностью испарилось.

Но внезапно смех прекратился. Лиза, лежа на мне и держа палец над моим лицом, раскрыла глаза шире. Ее щеки покраснели. Я отчетливо чувствовал, как быстро вздымается ее грудь под тканью моей толстовки, касаясь меня. Женские руки инстинктивно легли мне на плечи и крепко сжали их.

Я посмотрел на ее масляное пятно на щеке, которое выглядело странно, но очень мило. Медленно поднял руку, нашел чистый участок кожи на большом пальце и нежно провел по ее щеке. Попытался стереть грязь, но только сильнее привлек внимание к моменту. Мой палец задержался на нежной коже.

– У тебя все лицо грязное, – шепотом произнес я, чувствуя, как предательски сдаю позицию и проигрываю ей.

– У тебя тоже, – так же тихо ответила Лиза, не отрывая взгляда от моих глаз.

Мой взгляд медленно опустился ниже. Я посмотрел на ее приоткрытые губы и поймал себя на мысли, что никак не могу заставить себя отвернуться. Лиза также замерла, прожигая меня взглядом. В какой-то момент она облизнулась, лишь усиливая свою сексуальность. А затем медленно подалась вперед, сокращая остатки расстояния между нами. Она закрыла глаза и приготовилась закончить начатое. Как вдруг оглушительный звук разорвал лесную тишину.

Звук был настолько громким и неожиданным, что мы буквально подпрыгнули на месте от испуга. По трассе на огромной скорости пронеслась фура. Поток воздуха от грузовика обдал нас холодом и поднял тучу пыли с обочины. Мы с Лизой прижались к боку машины и проследили за тем, как фура скрывается за горизонтом. А затем переглянулись. Девушка снова не сдержалась и рассмеялась. Она в шутку ударила меня в плечо и хотела уже что-то сказать, но не успела. Я приблизился и сделал то, к чему мы шли. Мимолетный, сладкий поцелуй заставил ее раскраснеться и замереть.

– Думаю, пора заканчивать, – улыбнулся я, снова взяв ключ.

– Д-да. Ты прав. Что-то как-то… задержались мы.

Мы закончили работу за пару минут, действуя слаженно. Я закрутил болты, опустил домкрат, закинул пробитую шину с инструментами в багажник, громко хлопнул крышкой. Мы тщательно вытерли руки влажными салфетками из бардачка, прежде чем сесть обратно в машину.

Внутри было прохладно. Я забыл включить печку заранее. Вставил ключ в замок зажигания, но не спешил заводить мотор. Лиза сидела на пассажирском сидении. Она смотрела на собственные ноги, все еще смущаясь. Решив не отвлекать ее и больше не медлить, я коснулся рычага переключения передач. И тут Лиза накрыла мою руку своей. Она взглянула на меня и тепло улыбнулась.

Наши пальцы переплелись. Мотор взревел. Переключив передачу вместе, мы плавно выехали на пустую трассу и поехали дальше. Вскоре по салону снова разнеслась наша песня, придавая атмосфере тепла.

После нашей эпичной битвы с пробитым колесом и оттирания мазута с лиц мы наконец доехали до родительского дома. Я заглушил мотор, который облегченно чихнул и затих. Мы выбрались из тесного салона, в лицо ударил прохладный ветерок. По пути мы еще и нужный поворот проехали, а потому задержались, в итоге, часа на три. Стоило зайти за ворота, как я сразу увидел родителей. Мой отец возился у летней кухни, методично раздувая угли. На крыльце, в кресле-качалке, сидела мама. Она вскочила с места, радостно всплеснула руками и поспешила к нам по вымощенной дорожке.

– Коленька, Лизонька, приехали наконец! – мама крепко обняла меня, едва не задушив в объятиях, а затем повернулась к Лизе с широкой и искренней улыбкой. – Лизонька, милая моя, как я рада тебя видеть, совсем исхудала на своих сессиях. Кожа да кости.

Она обняла ее с такой же материнской силой. Мама привыкла видеть в Лизе мою близкую подругу и верного товарища по студенческим бедам, поэтому даже наш новый статус пары пока с трудом укладывался в ее голове. Она вела себя, как и всегда.

– Здравствуйте, Елена Викторовна, – голос Лизы прозвучал подозрительно ровно и тихо. Я сразу заметил ее внутреннее напряжение.

Поздоровавшись с отцом, мы с Лизой направились в прихожую. Принялись раздеваться, и тут я обомлел. Когда Лиза стянула свою куртку, под ней не оказалось той самой толстовки, в которой она проехала половину пути. Каким-то магическим образом она успела переодеться, и теперь на ней была строгая светлая блузка с пуговицами до самого воротника. Прическа тоже изменилась. В дороге я не замечал из-за высокого воротника куртки.

Я удивленно приподнял бровь, уставившись на девушку.

– Ты когда успела превратиться в отличницу?

Лиза бросила на меня предупреждающий взгляд, в котором читалась легкая паника. Она готовилась к этому вечеру, как к защите важного проекта. Лиза отчаянно хотела выглядеть утонченной девушкой и пыталась навсегда избавиться от амплуа девчонки-сорванца в глазах моих родителей. Ей казалось, что статус моей девушки обязывает ее быть идеальной. Переубедить ее в обратном было невозможно. Единственное – я вспомнил, что мы останавливались в придорожном кафе. Лиза тогда убежала в туалет, а как вернулась, куртка была плотно закрыта. Воспользовалась моментом, скрыв свое преображение даже от меня. Наверное, чтобы я не пытался ее утешать.